A way through the dark

Не успел Стайлс перешагнуть порог дома, из глубины раздался приветливый голос: – Гарри, я мыльницу купила! Посмотри, как тебе? На первом этаже… Джемме понравилась! Парень, спешно разувшись, открыл дверь и замер – над раковиной висело огромное овальное зеркало, и оно напомнило о Луи. Интересно, что он видел?.. Гарри подошёл ближе и кончиками пальцев коснулся холодного стекла. Руки не дрожали, и он встретился глазами со своим отражением. Казалось, Стайлс видел его в первый раз – глубина и блеск зелёных глаз, лёгкий румянец. Гарри открыл один кран и плеснул на лицо ледяной водой – и вновь воспоминания заставили содрогнуться. Энн, на ходу поправляя сбившуюся причёску, подошла сзади и молча обняла сына. От Мауры, матери Найла, она знала, что ребята где-то были после колледжа и вернулись к ночи – усталые, но счастливые. Глаза Гарри горели, а на щеках выступили ямочки, когда он тепло улыбнулся. Он выглядел как-то… она точно не могла сказать, как, но как-то не так, как раньше. Вероятно, просто успела забыть, что он может улыбаться так искренне, даря окружающим частичку своего счастья. – Мам, давай заведём котёнка? Ну как было отказаться, когда глаза Гарри сияли надеждой?.. – Если он съест орхидею, это будет самое большое разочарование в моей жизни… не считая того момента, когда ты на спор пробил стену в школьном коридоре, – хитро усмехнулась Энн, прекрасно помня, как не любил Гарри вспоминать об этом. Но сегодня он лишь махнул рукой и выпутался из материнских объятий, привычно пробурчав что-то про то, что можно было бы вспоминать и почаще, и вообще, заменить этим пожелание доброго утра. *** Огромная комната бурлила – почти все столы были заняты, и Гарри не сразу нашёл Луи. Тот подсел к своему сокамернику и его дочери, и все трое над чем-то смеялись, раскатистый бас Пола разносился по всему залу. Заметив Стайлса, голубоглазый поправил рукав кирпично-красной рубашки и тут же пересел за один из свободных столиков. Когда Стайлс только входил, то вдруг ощутил странную неловкость, появилось зудевшее желание как можно скорее развернуться и убежать, которого не возникало уже давно. Но Луи улыбнулся – от голубых глаз разошлись морщинки, как и у уголков рта – и сразу же стало тепло и по-домашнему уютно. И Гарри не мог не улыбнуться в ответ. Томлинсон подал ему руку, словно ничего между ними и не произошло, и первым начал что-то говорить, давая посетителю время принять условия игры, которые Стайлса более чем устраивали. Так что он и не заметил, как сам стал несколько сумбурно рассказывать, что произошло за последние две недели, как дела в колледже, в пекарне, дома. Не заметил он и небольшой заминки перед рукопожатием, когда Луи повернул руку ладонью вниз. Гарри пытался описать появившегося дома три дня назад чёрно-белого котёнка, но запнулся уже на размере. Переложить вертлявый комочек шерсти, носившийся по дому и при этом умудрявшийся не сбить ни одну вазу, на длину и высоту не представлялось возможным. Дасти, даже когда сидел у матери на коленях, умудрялся вертеться, подпрыгивать и играть с одеждой, ненароком оставляя царапинки. – О, нормальный котёнок… – улыбнулся Луи на очередную попытку Гарри представить, как высоко находилась бы голова Дасти, если бы тот стоял на металлическом столе. – Нет, это уже тигрёнок… – хмыкнул он, пытаясь не смотреть в завораживающе-зелёные глаза. – Ты что, пуму по ошибке завёл?! – А что, тогда ты не придёшь ко мне в гости? – Гарри шутливо шлёпнул Луи по руке, и Томлинсон сразу ответил тем же. Стайлс попытался поймать собеседника за руку, но тот ловко увернулся, успев, к тому же, ещё раз стремительно провести пальцами по кисти Гарри. Со второй попытки парню удалось схватить Луи за запястье, и тот, сдаваясь, поднял вторую руку вверх. Кудрявый скользнул ладонью по тыльной стороне ладони Томлинсона, отмечая отсутствие шрамов и неровностей, и переплёл их пальцы. По телу обоих пробежала дрожь, но ни один не отодвинулся. Луи поднял взгляд, встречаясь глазами с Гарри, и неловкость на миг отступила. Он утопал в блестевших изумрудом глазах, позволяя теплу растечься по руке, согреть его, пробежав мурашками по спине, воскрешая воспоминания о горячих пухлых губах, сливавшихся с его, о чуть хриплом голосе, напевавшем знакомую мелодию. – Ва-а-алли-и! – потянул Луи, приходя в себя. В глазах сверкали искорки, и тон был шутливым, но решительность понемногу возвращалась. – Е-ева-а, – подхватил Гарри, но руку не отдёрнул. – И вообще-то, это ты Валл-и. – Это потому, что я старый, да? – Луи скрестил руки на груди. Правую покалывало, словно пальцы Гарри всё ещё были сплетены с его. – Это потому, что ты спросонья смешной и милый. – Ты тоже, я уверен, – нежно улыбнулся Луи, и, не выдержав, погладил кисть парня. – А спой мне колыбельную, проверим, – хитро усмехнулся Стайлс. Луи в голову лезло только «love me tender» Элвиса, но это явно была плохая идея. Строчки «I love you, and I always will» он не хотел петь. Не Гарри. Точнее, не сейчас. Слишком... лично?.. Гарри был достоин именно таких серенад. Фантастически красивый, весёлый, с идеальным голосом – он заслуживал лучшего парня на этой планете. Луи надеялся, что тот, с кем Стайлс целовался на парковке, был именно таким. – Давай я лучше тебе сказку расскажу, – поспешно увернулся Томлинсон. – У меня большой опыт – я четырёх сестёр спать укладывал. – Ого! – И, возвращаясь к пумам, – у меня на них аллергия. – А у тебя дома кто-то жил? – спросил Гарри, понимая, что Луи просто хотел сменить тему, уйти от неприятного разговора. – Зоопарк, который устраивали сёстры, считается? – Стайлс покачал головой, и Луи состроил грустную мордочку. – Собака была, Тед. Очень давно… – прибавил он, и кудрявый уловил печаль в голубых глазах. – Он дожил до тринадцати, для них это глубокая старость… Гарри недоумевал, как мог час встречи («это было не свидание, это было не свидание, это было не свидание!») пролететь быстрее, чем сорокаминутный семинар по истории. Казалось, прошло несколько минут, и ещё о стольком хотелось поговорить, рассказать, расспросить… Стайлс вышел за ворота и сразу же закурил, с первой попытки подпалив тонкую сигарету. Сизый, в тон небу, дым не успокаивал – он туманил ум только первые недели, после же Гарри всё сильнее понимал, что ничего не чувствовал, когда разгорячённый воздух проходил сквозь лёгкие. Моросивший с утра дождь закончился, но тяжёлые пыльно-серые тучи всё ещё закрывали солнце. – Ну, как попрощался? – с надеждой спросила Энн, как только Гарри подошёл достаточно близко, чтобы слышать её звонкий голос. Лиам разочарованно повернулся – Луи так и не вышел из кирпичного здания. Убирая телефон в карман, он прислушался к ответу Стайлса. Табачный дым перебивал запах гнивших листьев, и Пейну хотелось тоже закурить, до одури напиться никотином, вытравить из головы мысли-воспоминания. Он в сотый раз за день наскоро возблагодарил всех богов сразу, что Зейна не было рядом. – В следующий раз, – на лбу Гарри пролегла морщинка. – Мне нужно разобраться в себе. Я… не готов. Мне нужно ещё время. – А почему он всё-таки тебя… ммм… – Найл осёкся, и вопрос застыл в пустоте. Гарри замялся, и Лиам, заметив это, с нажимом продолжил: – Ты спрашивал? – Нет, я просто знаю, что он ответит. И… – он укусил губу, собираясь с мыслями. – Хотя я не знаю, что он скажет, не думаю, что мне это понравится. Поедем уже? – Гарри занял переднее сиденье и достал плеер, пресекая дальнейшие расспросы. Лиам, Найл и Джемма устроились сзади – девушка, как самая миниатюрная, посредине, Лиам слева, за Гарри, а Найл за Энн. – Найл, – выехав на шоссе к Лондону, напряжённо начала миссис Кокс-Твист, и её сын сразу уменьшил громкость почти до нуля. – А куда вы с Гарри ходили после занятий, когда он оставался у тебя? За обочиной шёл реденький лес, и среди ещё не опавших листьев мокрые стволы и ветви были тёмно-коричневыми, почти чёрными. Листья мелькали быстро, сливаясь в грязное оранжево-бордовое пятно. На горизонте небо сливалось с туманом. – Это когда я у Меган была? – голос Джеммы едва заметно дрожал. Лиам скрестил руки на груди, но старался сохранять вежливо-безучастное выражение лица. Взгляд Найла метался в поисках ответа, и молчание затягивалось. Хоран вспомнил, каким счастливым был Гарри, когда вышел из тюрьмы – ещё счастливее, чем сегодня – и нашёл, как ему казалось, удачный выход. – К Зейну, – поспешно, путаясь в звуках, ответил блондин. Гарри дёрнулся, едва не вслух спросив: «К какому Зейну?» – Мог бы сказать, – с лёгким упрёком обратилась Энн к сыну, заметив, что тот слушал их диалог. Впрочем, она тут же вернулась к дороге – их обогнал тёмно-синий внедорожник, обрызгав из лужи. Миссис Кокс-Твист с щелчком включила дворники, и они замелькали, как маятник гипнотизёра. – А когда ты одобряла вечеринки посреди недели? – Гарри попытался выдавить из себя улыбку и как можно быстрее отвернулся к окну, пытаясь сосредоточиться на рекламных баннерах на обочине. Цены и телефоны слились в один нечитаемый, бесконечный номер. – Ну вы же не поздно, Маура сказала, до полуночи успели… – Пока карета в тыкву не превратилась, – нервно улыбнулась Джемма, оправдывая своё странное поведение тем, что мать всегда была против вечеринок в будние дни. – И поцелуй истинной любви ещё мог превратить чудовище в принца, – подхватил Найл. – Нет! – выкрикнул Гарри быстрее, чем успел сообразить, что делал. Лиам саркастически поднял бровь в ответ на реплику Хорана, но тут же вздрогнул от вопля Стайлса. Тот согнулся пополам и запустил пальцы в непослушные кудри. Ему вспомнилось, как последние солнечные лучи скользили по загорелой, увитой кружевом татуировок коже и сладким тонким губам, а он старался загородить Луи, не разбудив при этом. Как голубые глаза открывались, и взгляды парней встретились. Тёплые поцелуи, одна мысль о которых покалывала, туманя разум. – Гарри, – нежно позвала Энн, пока на заднем сиденье трое недоумённо переглядывались. Найл достал мобильник и попытался найти номер Зейна, чтобы написать тому, когда они в последний раз вместе зависали. Пейн в задумчивости провёл рукой по волосам. «Какое слово стало триггером? Чудовище? Поцелуй? Истина? Любовь?.. На какую точку нужно нажать, чтобы он так отреагировал?» – Всё в порядке, – натужно улыбнулся парень, выпрямляясь на сиденье и увеличивая громкость плеера. Гарри вспомнил синяки – бледно-пурпурные, зелёные, жёлтые – и его передёрнуло. Он недоумевал, откуда кровоподтёки могли взяться. На спине, животе, груди… парень вновь вздрогнул. И кожа под тату-птичкой – в рытвинах, жёстких шершавых пятнах и вспухших кружках… – Может, мне остановиться? – Энн включила поворотники и перестроилась в полосу левее. – Нет, нет, что ты, – тут же запротестовал Гарри, продолжая смотреть в окно, вглядываясь в однообразный пейзаж. Найл и Джемма безуспешно искали номер Зейна, Лиам достал мобильник и тоже открыл телефонную книгу. Спустя полминуты он осторожно коснулся руки девушки и показал ей экран своего телефона. «Зейн Малик. 079-…» «Мы с Гарри зависали с тобой в прошлую среду, ОК? Найл» До Лондона доехали в полном молчании, и только когда Пейн покидал машину, он попросил Стайлса выйти на пару слов. Стоило хлопнуть дверям машины, как на телефон Гарри тут же пришло сообщение. Он вгляделся в экран – Найл? Зачем?.. «Я написал Зейну, что мы были с ним» Кудрявый убрал мобильник в карман и поднял глаза на психолога, успевшего поднять воротник в попытке защититься от осеннего ветра. Пухлые губы Лиама кривились, выдавая всю тщетность этих усилий. – Гарри, что ты думаешь о Томлинсоне? – невозмутимо спросил тот, пожирая глазами Стайлса. – Он… я… – парень несколько раз глубоко вдохнул, собираясь с мыслями, и затараторил. – Я смогу простить его, но… в следующий раз. Через две недели, как обычно. Я… нужно, всё же нужно задать ему пару вопросов. И да, я переживу, если он на них ответит. Он… ты был прав – это просто случайность. Меня больше не мучают кошмары. Всё… скоро всё будет хорошо. – Хорошо, до встречи в четверг, – подал руку Лиам и после краткого рукопожатия уже повернулся к лестнице в метро, но его остановил несмелый вопрос. – Кто может избить заключённого? – Да там правозащитников больше, чем преступников, какое избить?! – повернулся Пейн с улыбкой. Психолог едва сдерживался, чтобы не возвести глаза к небу. – И вообще, если ты про Томлинсона – когда сам ему по лицу дал, тебя это не волновало? – Ты о чём? – нахмурился Гарри. В зелёных глазах Лиам читал искреннее удивление. – Судя по материалам дела, – начал заученный оборот Пейн, – он пришёл наутро в полицию со свежим синяком на скуле. – Я его до суда не видел, это не я… Какой-то спешивший мужчина налетел на Лиама, и оба едва устояли на ногах. Равновесия им, видимо, придала большая лужа чуть правее, в которую ни один не хотел упасть. Затем они начали спешно, путано извиняться. Незнакомец, в десятый раз проскрипев «Простите меня, пожалуйста!», наконец засеменил дальше, и Лиам вернулся к разговору. – Хорошо. Слушай, пока твою маму не оштрафовали за парковку в неположенном месте – давай в четверг договорим, хорошо? – капитулировал Пейн. Психолог еле сдерживался и на бег перешёл только скрывшись из виду. Он продолжал думать обо всех странностях в метро, и к выходу из подземки голова Лиама раскалывалась. Гарри вернулся в машину и, когда они тронулись, получил новое сообщение – от Зейна. «Надеюсь, вопрос, где я был в среду, не стоит» По телу Стайлса прошёл холодок. Конечно, его парень – или кем они друг друга считали – провёл ту ночь не один. И обычным сценарием была бы ревность Гарри, расставание (возможно, с битьём посуды, в звоне вылетевшей из окна тарелки что-то было), примирение – и до новой измены. То есть не дольше трёх месяцев. «Если не стоит вопрос, где был я» «Неужели ты меня понимаешь?» Гарри скривился, набирая ответ. «Да»