Легенда о Вечной Зиме

Самое ужасное, что можно было почувствовать в заключении, находясь под плотным слоем холодной земли - отсутствие ориентации во времени. Трандуил не видел восходов и закатов, не слышал утренних трелей птиц и ночных визгов цикад, не мог уловить плывущее время, которое, казалось, решительно отказалось двигаться. Оно стояло на месте и с насмешкой наблюдало, как король Лихолесья мучительно прислонялся к стальной ограде и ждал, когда он снова сможет увидеть солнце. Если ему вообще было суждено это сделать. Он едва мог рассмотреть остальных пленников - эльфы прятались в глубине, подавлено ожидая неизвестного вместе со своим правителем. Трандуил был истощен и слаб: орки не приносили еды, изнуряя заключенных, не разрешали разговаривать между собой и заходились в шумном подобии танцев всякий раз, когда кто-то пытался заснуть, чтобы передохнуть. От нехватки свежего воздуха и теплых лучей эльфы чахли, как увядающие цветы. Мучения, казалось, длились вечность - а эльфы такими словами не разбрасывались. Леголас, прислонившийся спиной к каменной кладке, смотрел в пустоту, просверливая голубыми, но уже блеклыми, глазами толщу земли, дабы попасть на поверхность. В конце тонеля с камерами послышались голоса и движение, эхом пролетевшие вдоль затоптанных кривыми ногами проходов. Трандуил устало повернул голову и взгляд его уперся в знакомое лицо. К его камере подошла колдунья, которую он хотел бы назвать знакомой, но уже не мог. Она была облачена в черные одежды, обвивающие ее, словно ядовитые змеи. Серые глаза горели ледяным пламенем, отражая в себе растерянных узников. Над русыми волосами вздымался головной убор, похожий на остроконечную корону из застывшей смолы. Гинардия стояла в окружении толпы орков, высокомерно глядя прямо на белокурого эльфа. Трандуил ужаснулся, когда понял, что она привела их сюда, а не наоборот. Орки послушно выстроились за ее спиной, внимательно наблюдая за каждым движением колдуньи. - Гинардия, - окликнувший женщину голос был тихим, обессиленным, однако не жалобным. Эльф медлительно встал, поровнявшись с колдуньей по ту сторону ограды. - Ты, должно быть, меня с кем-то путаешь, эльф, - поморщив нос, женщина усмехнулась. Она не притворялась. - Что они с тобой сделали? - покачал головой Трандуил, коснувшись пальцами металических прутьев. - Они? - колдунья оглянулась на своих спутников. - О чем ты толкуешь? - Ты ничего не помнишь? - разочаровано опустив брови, эльф всматривался в ледяные глаза, которые отвечали ему: нет. - Ты бредишь, эльф, - женщина отошла в сторону, давая одному из орков отпереть камеру. - Это не удивительно, столько времени провести здесь, в клетке, словно животное. Но на большее ты и не заслуживаешь. Трандуил не мог произнести ни слова. Он попятился назад, когда вошедший за ним орк схватил его за руку, вытаскивая наружу. - Отец, - Леголас вскочил на ноги и бросился защищать отца, но был откинут назад к стене мощным ударом облаченного в латы охранника. Мягкое тело упало наземь и больше не двигалось. Обессиленного короля повели следом за колдуньей. Он опустил глаза и предпочел не видеть, что твориться вокруг, ибо сил едва хватало, чтобы держаться на ногах. Они шли долго, словно испытывая выносливость эльфа, петляя совершенно отдаленными ходами и залами. Перед поблекшими голубыми глазами Трандуила стояли его подданные, которых он клялся защищать, его сын, оставшийся лежать на полу тюремной камеры, которые предназначались для врагов Лихолесья, и Гинардия, в предательство которой он все еще не мог поверить. Ему чудилось, что вот-вот его мучительно длинный сон должен был закончится, густые солнечные лучи коснутся его светлого затылка и он окажется лежащим посреди сочной молодой травы. Он жаждал очнуться и понять, что все его беды были ничем иным, как плодом затуманенного воображения. Но шаги звучали все отчетливей, втаптывая надежду все исправить в грязь под ногами. - Оставьте нас, - приказала Гинардия и короля небрежно бросили на пол. Тонкими пальцами эльф ощутил приятное тепло - его привели на верхние этажи, докуда еще доходило солнечное тепло. Трандуил осмотрелся. Это был один из тех залов, где обычно проходили репетиции эльфийских празднований. Некогда тут располагались музыкальные труппы и танцевальные ансамбли, репетируя представления для королевской семьи. Сейчас здесь было угнетающе тихо, предметы интерьера покрыла пыль. Несколько сломанных арф лежали, словно падшие воины, у ног стоящей женщины. Она терпеливо ждала, пока взгляд эльфа не обратиться к ней. Когда это все же случилось, она слегка прищурилась, надменно разглядывая разодранную в бою одежду. - Какого это - быть узником в своей собственной темнице, король? - последнее слово колдунья произнесла с таким отвращением, что Трандуилу пришлось поежиться. - Они снова это сделали, - эльф предпринял попытку встать, но с первого раза не получилось. Гинардия молча наблюдала за происходящим. Трандуил прекрасно помнил, как в его положении была сама колдунья: недели назад, очнувшись в покоях дворца, в отчаянных попытках подняться с кровати, но все падая наземь. Но она не могла вспомнить, поэтому холодно смотрела на вновь поднимающегося короля Лихолесья. - Я приказала накормить тебя, эльф, - пропуская мимо ушей сказанное, женщина стала кружить вокруг Трандуила широкими шагами, словно коршун над погибающим животным. - Тебе нужно набраться сил и быть в трезвом уме, когда мы будем праздновать. Ты должен насладиться этим действом в его полном великолепии. - Праздновать? - эльф не спускал глаз с черного оперения на плечах колдуньи. - Справедливость, - довольно объявила женщина, продолжая кружить вокруг пленника. - Справедливость Абры. - Тебя зовут Гинардией, - еще одна попытка ни к чему не привела. Колдунья бросила на эльфа косой взгляд, но не более. - Они лишили тебя памяти. Ты им нужна, чтобы творить зло. Поверь мне, они обманывают тебя, разве ты не видишь этого? - Я предполагала, что ты будешь продолжать лгать, чтобы спасти свою жизнь, - хладнокровно сверкнула глазами женщина. - Я могла бы послушать твои сказки еще, но я слишком долго пыталась добраться до тебя. - Орки взяли тебя в плен, а я спас тебя, - прорычал Трандуил, желая быть услышанным. - Ты лжешь, - на бледном лице появилась злорадная ухмылка. - Они спасли меня после того, как твои воины напали на меня. Снагул поможет мне свершить правосудие, а в благодарность я услужу ему. Это моя плата за столь долгожданный подарок - уничтожение врагов орков. - Правосудие? О чем ты говоришь? - Трандуил был сбит с толку. Его глазам все тяжелее было поймать снующую фигуру колдуньи. - Сегодня в полночь я прикажу вывести весь твой народ, - шепотом произнесла Гинардия, остановившись перед своим недоумевающим собеседником. - А в центре импровизированной арены, на виду у наблюдающих глаз, я заставлю тебя смотреть, как я уничтожу твоего сына. В глазах Трандуила все потемнело, покрываясь вязкими пятнами смолы, будто стекая с головного убора колдуньи. Он пошатнулся, едва держа равновесие. Его дрожащие руки вытянулись вперед, чтобы схватиться за женщину, но та ловко увернулась. - Прошу тебя, Гинардия, - рухнув на пол, эльф обратился к колдунье в мольбе одуматься, откликнуться на его голос и прийти в себя. Но ее ледяной взгляд не менялся, а лишь безучасно наблюдал. - Послушай меня. Ты можешь их остановить, они не в силах заставить тебя. Лишь вспомни, как ты спасла меня от смерти. Гинардия не могла и никакие слова не были в состоянии этого сделать. Трандуил отчаялся, складывая руки на коленях. - Не делай этого, - последние оброненные слова звучали как заклинание. Но им не суждено было подействовать. Трое орков поспешно вбежали в зал, неся в неуклюжих руках тарелки с неким подобием еды. Несколько из них были кинуты вверх дном на пол, но несколько все же оказались с целым содержимым перед носом Трандуила. От неприятного зловония, производимого кашей непонятного происхождения, к горлу эльфа подступила горькая слюна. - Увидимся ближе к полуночи, - прощаясь, женщина направилась к двери, противоположной той, откуда пришла. Трандуил знал, что она шла к Снагулу, восседающему на троне эльфийского владыки. - За что? - крикнул вслед колдунье он, не надеясь услышать ответа. - Око за око, - донеслось до остроконечных ушей эльфа, ошпарив их кипятком.