Легенда о Вечной Зиме

Всегда самодостаточно уверен, эгоистично вальяжен и ненавистно красив, Трандуил утратил свой блеск и шарм драгоценного металла. Сейчас это был лишь гранит, тускнеющий под слабым светом надежды. Но на что именно это была надежда – он не знал. Когда его приволокли (ибо тело всем своим естеством сопротивлялось покидать место, столь близкое к поверхности земли в противовес его теперешнему месту пребывания), Леголаса не было. Это можно было предугадать – встретиться с сыном эльф сможет только этим вечером. Возможно, в последний раз. Оставленный в одиночестве, он яростно принялся разбивать кулаками стены, но вскоре осознал, что разбивает лишь свои собственный руки. В этом месте его печаль и отчаяние собирались все гуще над головой, не имея возможности испариться в свежем воздухе, таком необходимом сейчас. Наконец, запачкав разодранные рукава своей мантии в бордовой крови, Трандуил опустился наземь и больше не двигался. Он просидел так несколько часов, пока за ним не явилась стража. Сверху доносились звуки, едва ли похожие на музыку. Как и говорила Гинардия, на принудительный праздник были собраны все некогда счастливые жители Лихолесья. Теперь их мог узнать лишь их король - страх заставляет стареть даже эльфов. В центре живой ограды из присутствующей толпы пленников и вооруженных завоевателей стояла Гинардия. Ее голова благосклонно была наклонена, руки сведены в некрепкий замок. Она ждала и это состояние, казалось, она могла выдерживать вечность, вот только столько времени у Трандуила не было. Четверо орков подвели его к краю импровизированной сцены и остановились, ожидая сигнала. Эльф не мог свести глаз с черного, словно пустота на его душе, платья колдуньи, окруженное латами перьев. Она была устрашающе прекрасна. Лазурные глаза Трандуила все ждали, когда они смогут встретиться со сталью зрачков женщины, но чуда не происходило. Перешептывание заглушал звон и скрежет оружия, не давая эльфу расслышать, о чем говорят его подданные. И как только невыносимые слова «король повержен» коснулись края уха светловолосого повелителя, с противоположной стороны арены появилась стража, а в их мясистых руках был скован принц Лихолесья. - Леголас, - едва слышно прошептал Трандуил. Присутствующие эльфы в ужасе переглянулись, издавая вопли и стоны. Принца подвели к Гинардии, и только тогда она подняла глаза и осмотрелась. - Добрый вечер, жители Лихолесья, - радушно улыбнулась она, словно принимая гостей. – Возможно, некоторые из вас еще не знают, по какой причине мы здесь собрались. Для этих я объявлю: сегодня великий и запоминающийся праздник – справедливость Абры. Колдунья принялась по-хозяйски расхаживать по периметру арены, посылая окружающим улыбки. - Возможно, некоторые из вас не знают, в честь чего этот праздник. Возможно, кто-то из вас даже делает вид, что он не понимает, – с этими словами Гинардия обернулась к Трандуилу, жестом приказывая вывести его вперед. Орки, надрывисто хрипя, толкнули эльфа, выгораживая его среди однотонной стены поникших тел. Между отцом и сыном оставались метры. Они смотрели друг на друга в немом согласии быть вместе до конца. - Тем не менее, - продолжила женщина, отвернувшись от короля, – все вы знаете, что для благополучного проведения праздника нужна жертва. Нечто, что заставит гнев стать милостью. О, да, я вижу – вы все об этом знаете. Гинардия стояла в полной тишине – на нее были обращены тысячи влажных глаз, безмолвно молящих о пощаде. Она видела их, отвечала такой же прямотой, не отворачиваясь, но оставалась хладнокровной. - Леголас, принц Лихолесья, - произнесла колдунья, отворачивая подол платья и направившись к названному. – Сегодня ты – моя жертва. - Нет, - голос Трандуила вынудил женщину перевести на него взгляд, но не задержать его. – Прошу, возьми меня вместо него. - Нет, - отрезала Гинардия, приказав оркам отпустить принца и отойти в сторону. – Это твоя плата и ты знаешь об этом. - Я прошу тебя, - простонал эльф, пытаясь подойти ближе, но упираясь в костяные руки стражников. - Ты не заслуживаешь прощения, - Трандуил до сих пор не понимал, что орки должны были сказать этой женщине, чтобы вызвать в ней такую ненависть. Ему лишь нужно было вернуть ей память, ведь однажды ему уже удалось это сделать. - Заканчивай эти жалостливые речи, - предводитель орков вышел из толпы расступившихся и сплюнул. Его мелкие глаза прищурились, смерив взглядом стоящих посреди арены. Болг жаждал продолжения мероприятия и не желал оттягивать момент запланированной расправы. Гинардия согласно кивнула, давая орку понять, что более она не собирается медлить. Ее руки поднялись в воздух и принялись покачиваться, словно от порывов сильного ветра. Из рукавов ее платья полился густой туман, он стелился вдоль земли и вздымалcя вверх, выпуская из себя стаи черных птиц, которые кружили вокруг колдуньи, точно верные охотничьи псы, готовые разодрать глотку жертве по приказу хозяина. Перед глазами Трандуила мелькали их когти и острые клювы. Сердце в груди короля бешено забилось от неистового волнения – в его потемневших глазах отражалась чернота, окружившая его сына. - Остановись! - Трандуил неистово ринулся в гущу черного облака, вырвавшись из рук стражи и скрывшись от глаз окруживших арену наблюдателей. Тысячи эльфов и орков ошарашено смотрели на мистическую воронку, поглотившую троих прямо у всех на глазах. Несколько орков попыталось подойти поближе, но тут же отступили назад – уж слишком угрожающе шелестели крылья волшебных птиц. Внутри плотной воронки было тихо, как будто все звуки стерли с лица земли. Оба эльфа лежали на полу – Леголаса оглушила магия, а сам король почувствовал невозможную слабость, как только ступил в круг черной магии. Его подкосившиеся ноги не слушались, сколько не пытался Транудил подняться вновь. Гинардия видела отчаянность эльфа и это вызывало на ее лице лишь злорадную улыбку. - Как ты себя сейчас чувствуешь? – с насмешкой произнесла колдунья, хватая обездвиженного принца за прядь густых волос. – Смотри, как твой сын умрет. - Прочитай мои мысли, - выкрикнул Трандуил, хватаясь за нитку, отделяющую этот момент от катастрофы. – Сделай это и ты все поймешь. Уголки губ Гинардии опустились. Она пристально всматривалась в глаза эльфа, словно взвешивая его слова. Пальцы, сжимающие волосы принца, медленно разжались и выпустили светлые локоны. Колдунья приблизилась к королю и надменно склонила голову на бок. - Если ты врешь, эльф, твои муки будут хуже самой страшной смерти, - процедила сквозь зубы женщина. - Я не боюсь, - и Трандуила на самом деле освободил страх. Было одно единственное, чего он не хотел показывать Гинардии, но выбора не было – он был обязан. Колдунья коснулась лба эльфа и через секунду отпрянула, едва не упав, наступив на подол своего платья. Она повернулась к Леголасу и судорожно замахнулась на него. Трандуил почувствовал, как силы вернулись и энергия прошла по всему телу, словно удар молнии. Он вскочил на ноги и успел схватить запястье женщины, не давая ей высвободить магию. Их глаза встретились – король видел себя в мокрых серых зеркалах. - Ты вспомнила, - эльф подступил ближе, коснувшись свободной рукой плеча колдуньи. – Я не причинил тебе вреда, как и мой сын. - А мой сын? – холодно прошептала Гинардия, и по ее бледным щекам пробежали слезы горечи. Кровь Трандуила обернулась в лед, заморозив дыхание и даже биение сердца. - Что? – пролепетал он. - Мой сын тоже не причинил никому вреда, - женщина опустила глаза, скрывая свою приступную слабость. – А вы убили его. - Орки убедили тебя, что я убил твоего сына? – все произошедшее внезапно приобрело четкий смысл и логику. Трандуилу было сложно поверить, что все это происходит на самом деле – черные тучи шелестящих крыльев кружили вокруг, вызывая головокружение. - Прости, - еще тише прошептала колдунья. – Я должна была умереть. - Не говори этого, - Трандуил расправил плечи. – Ты не виновата. - Я чудовище, - Гинардия отстранилась от эльфа, вырвав из его пальцев свое запястье. - Это неправда, - настоял на своем король, протянув свою руку колдунье. - Прости меня, - взглянув на лежащего Леголаса, женщина посмотрела на Трандуила глазами, полными ненависти. Но она была обращена не к нему. Гинардия сжала руки в кулаки так сильно, что на бледной коже появились дорожки алой крови. Ее крик распустил окружавший троих туман и заставил его распространиться вдоль оторопевших зрителей. Черные птицы пролетали между эльфов, не касаясь их, и налетали на обезумевших орков, разрывая монстров своими острыми когтями и клювами. Через мгновение воины Лихолесья выхватили оружие вопящих от ужаса орков и принялись добивать истекающих кровью существ. Многие принялись бежать – следом бросилась эльфийская стража. Трандуил кинулся к застывшей Гинардии, но та посмотрела на него и облачилась в мантию из черных птиц, исчезая в их оперении. - Прощай, - слова коснулись острых ушей эльфа уже после того, как колдунья исчезла, оставив после себя несколько черных, как смола, перьев.