Легенда о Вечной Зиме

Молодая луна танцевала в небе с влажными облаками, время от времени подмигивая одинокому страннику с недосягаемой высоты своего королевства. Ее корона сияла пуще прежнего, освещая путь летящему коню, аккуратно отливая на его шерсти угасающее пламя. Только по отсутствию испарины на спине животного Трандуил понимал, что его самого не пронизывает стоящий мороз, в который он периодически выпускал свое горячее дыхание, такое густое, что его можно было потрогать. Вязкая слюна застыла где-то в глотке и ни сглатывание, ни кашель не могли прочистить горло. В свете холодного карлика, смеющегося на небосводе, были различимы лишь заплетенные в хвост волосы эльфа, струящиеся с потоками воздуха. Говорят, платиновый цвет волос эльфам Синда подарила луна. Это был ее дар в знак гармонии и взаимоуважения, это был ее знак - отныне она могла увидеть своих приспешников на земле уже только благодаря блеску их прядей. Под светом сегодняшнего месяца эта легенда оживала на глазах. Волосы Трандуила, казалось, сами источают лунное сияние, отвечая на зов небесного светила, разговаривая с ним. Это волшебное действо продолжалось каждый раз, как луна выглядывала из-за облаков, и прерывалось, как только она стеснительно пряталась обратно. Черная лента, связывающая локоны короля, еле справлялась со своим назначением из-за мощных движений всадника в такт галопу коня. Мясистые многовековые деревья сменялись, словно годы жизни эльфа, перед глазами. Их было тысячи, все разные, но такие одинаковые, что отличить их было невозможно. Из-за шума разрывающих землю копыт и пульсирующей в висках крови Трандуил не мог углубиться в раздумья, чем ему приходилось заниматься подолгу в последнее время. Это останавливало его от действий, которые могли повлечь за собой необратимые последствия. Был ли это страх? Да. Теперь, когда король Лихолесья выиграл их битву, но проиграл свою войну, он мог себе признаться - для вечности, которая стояла за его спиной и ожидала впереди, те мгновения были лишь крупицами. Крупицами чего-то большего, что могло стать гораздо важнее и весомее. Когда Гинардия исчезла в черной мгле своей магии, она вырвала из груди Трандуила часть его естества, которая успела привыкнуть к сероглазой женщине. Сердце лесного эльфа не отзывалось ни на один женский взгляд вот уже несколько сотен лет. "Слишком сильна эта боль" - было достаточно. Эльфы не играют с подобными вещами, они выбирают вечность, а не страсть, они предпочитают холодный разум горячим поступкам, они смиренно ждут, а не отправляются на безрассудные поиски. Прекрасно понимая это, владыка Лихолесья осознавал себя стоящим на тонкой границе между глупостью и сумасшествием, оступиться было бы фатальной ошибкой. Догадывался ли Трандуил, где искать пропавшую птицу его спокойствия? Он знал наверняка. Место, где дрогнул голос Гинардии, где эльф почувствовал ее боль и скорбь, хотя не до конца сам это осознал, некогда было ее домом. Была ли она жива? Эльф взывал к звездам, чтобы они помогли ему найти колдунью таковой, ведь только им был виден объект его мучений. Сердце эльфа отбивало непрерывный ритм военного марша, звучащего в голове приглушенным зовом прибавить скорость. Неосознанно король прижимал щиколотки к бокам коня, давая посыл двигаться быстрее, но животное и так неслось на всех парах и очередная команда вызвала у коня лишь недовольный взмах головой. - Прости, - похлопал по шее скакуна Трандуил, разжав в руках поводья и давая коню расслабить шею. - Давай же, друг, мы должны успеть. Рыжий конь понимающе вскинул гриву и прибавил шаг, чем вызвал благодарную улыбку на лице эльфа. Луга Исидоры были в трех днях пути от Лихолесья, но если бы им удалось оставаться в таком темпе и дальше, на путь ушло бы не больше двух суток. Лес закончился, а вместе с ним позади осталась граница владений Трандуила. Эльф обернулся - он очутился без своего королевства, без стражи и власти, без удобного и безопасного трона, без своего сына. И хотя его знали в лицо не так уж мало существ, для остальных он был лишь эльфом-странником. Что-то изменилось, ведь в этот раз мысль об этом не напугала короля. Звезды охраняли инкогнито Трандуила ночью, а северный ветер - днем. Свет ночных небесных глаз был мал для того, чтобы разглядеть лицо эльфа, но достаточен, чтобы разглядеть сам путь. После восхода поднимался странная буря, сгоняющая пыль и листья, образуя занавес и укрывая белокурого странника от посторонних глаз. К концу второго дня конь стал выдыхаться - уникальная порода, выведенная эльфами востока, не знала усталости и изнеможения, но только двое суток. Это была неслыханная выносливость для лошадей, но даже этой породе требовалось время на отдых, которого у короля не было. - Давай же, друг, наша цель за этими холмами, - уговаривал животное Трандуил, подбадривающие похлопывая его по плечу. - Еще совсем немного. Когда эльф добрался до лугов, его конь еле держался на рыси, постоянно спотыкаясь и тяжело дыша. Трандуил спрыгнул с седла и понадежнее закрепил меч, чтобы тот не мешал при ходьбе. Он не взял с собой накидки или плаща, ведь до сих пор холод не мог добраться до его кожи, поэтому вот так, налегке, он направился в сторону Востока, где некогда стояла Гинардия в окружении призраков ее прошлого. Каждый шаг эльфа сопровождался хрустом травы, сапоги проваливались в мягкий грунт. Повсюду все так же пушился клевер, выдыхая кисловатый аромат свежих лугов. Вскоре запахло болотом - это означало, что место назначения было совсем близко. Эльф прибавил шаг, иногда с раздражением вытягивая ногу из вязкой земли, вглядываясь в высокую траву. Со следующим его движением в воздух поднялись желтокрылые бабочки. Они испуганно распорошились в пространстве над головой короля и нервно запорхали вокруг, словно изучая нежданного гостя. Каждый следующий шаг сопровождался новым роем насекомых, которые постепенно образовывали облако из огненно-желтых крылышек и серых тельцев, закрывающее собой полуденное солнце. Развев руками траву, освобождая для себя тропу, Трандуил наконец увидел край болота. Оно было еще темнее, чем он помнил. Казалось, водоем был наполнен смолой. Голубые глаза эльфа осмотрели местность и лишь спустя какое-то время смогли найти знакомый женский силуэт. Гинардия стояла к нему спиной, погруженная по пояс в воду. Ее русые волосы прилипли к одежде, испачканной и разодранной. Черное платье, надетое в день ее исчезновения, превратилось в лохмотья. Перья на воротнике и плечах осыпались, серебро почернело, а стертый шелк напоминал открытые раны на платье. Колдунья медленно двигалась вперед, заходя в воду по грудь не поднимая рук. Трандуил бросился вслед. Тонущие в мягкой земле ноги не могли ослабить короля, он с силой отталкивался от предательской почвы и двигался к уходящей вглубь черного болота женщине. Бабочки неслись следом за эльфом, который так бесцеремонно разбудил их и заставил подняться в воздух. Глухое шлепанье воды, разбрызганной шагами бегущего, заставило Гинардию обернуться. Ее взгляд столкнулся с эльфом, схватившим колдунью за плечи. - Ты, - растерянно произнесла женщина. - Зачем? - крик Трандуила испугал даже порхающих насекомых - они вздрогнули вместе с Гинардией. - Я должна была сделать это гораздо раньше, - в голосе женщины не было жалости к себе, она говорила это обдумано и рационально. - Из-за меня погибло столько существ, столько было ранено. И эта боль... - Я понимаю, - разозленный эльф мягко опустил сведенные брови, крепче сжав плечи собеседницы. - Я знаю, о какой боли ты говоришь. Я сам ее пережил. - А я так и не смогла, - разочаровано отвела в сторону голову колдунья. Эльф начал чувствовать прохладу болота, его ноги стали зябнуть под толщей воды. Он смотрел на потухший взгляд Гинардии и ему казалось, что это он вытягивает из нее всю жизненную энергию. - Я помогу, - пообещал Трандуил, обнимая женщину. Бабочки витали вокруг двоих, не нарушая трагичную тишину. Лишь шелест их крупных крыльев едва раздражал слух. - Мне нет места в твоем мире, - Гинардия все еще не могла посмотреть в глаза эльфу. - Как и в любом другом. Я слишком долго жалела себя, слишком долго моя слабость была проклятьем. Я чуть не сгубила твоего сына. - Никто больше тебя не заставит, - эльф осторожно коснулся лица Гинардии и повернул его к себе, взглянув в стальные глаза женщины. - Я не позволю. Колдунья не смогла произнести ни слова. Она молча позволила Транудилу взять себя на руки и вынести из холодной воды на сушу. Король аккуратно опустился в траву, не выпуская мокрого тела женщины из своих пальцев. - Эти насекомые сведут меня с ума, - отмахнувшись от нескольких бабочек, пытающихся подлететь поближе к лицу эльфа, произнес тот. - Это напоминание о тех, кто здесь жил, - с укором посмотрела на собеседника Гинардия. - Расскажи о своем сыне, - настойчиво попросил Трандуил. - Ты никогда о нем не упоминала. Я... Я бы хотел знать. Если я смею просить. Женщина замешкалась. Она вздрогнула от холода, в ответ на что эльф приобнял ее. Тепло их тел было по-особенному сильное - жар передавался даже обмякшей траве. - Мне пришлось потратить много времени, чтобы собрать свои воспоминания по кусочкам, - начала колдунья. - Моя деревня называлась Роминиан. Отца и мать своих я не знала, меня вырастил лекарь. Еще в детстве он обнаружил, что я владею магическими силами, поэтому стал обучать меня применять их во благо. Я помогала жителям не только своей деревни, ко мне приходили со всего Средиземья. Мне удавалось вылечить даже раны от клинков орков, их стрел и ножей. Вскоре я встретила Даровира. Он был воином из Гондора, которого беспокоила старая рана. Я вылечила ее и в обмен приобрела любимого мужа. Он остался со мной и вскоре у нас родился сын. Я назвала его Карилионом. Он рос отважным и сильным мальчиком, не знающим печали и никогда не опускающим руки. Это было самое счастливое время моей жизни, пока однажды я не отправилась в путешествие. Меня попросили помочь соседней деревне, жители которой страдали от неизлечимой болезни, а когда я вернулась - мой город пылал огнем. Даровир был в Гондоре, он не мог помочь. А мой сын... Его убили. Ему было пятнадцать. Никого не пощадили, не осталось ни единой живой души в Роминиане. Те, кто это сделал, ничего не взяли: ни золота, ни ткани, ни оружие. Это было беспричинное зло, настолько жестокое и непростительное... Мое горе обернулось ненавистью. Магия стала сильнее, безудержнее. Я не могла найти виновного, поэтому стала уничтожать все, что попадалось мне под руку. Сколько же жизней я забрала, чтобы облегчить боль от утраты... Трандуил отчаянно пытался найти оправдание всему, что говорила колдунья, несмотря на эхо его здравого рассудка. - Когда я узнала, что Даровир погиб в горах, мой помутневший рассудок отказался мне подчиняться. Я провела годы, словно разъяренный зверь, требуя все новые жертвы для своего больного утешения. А потом я спряталась глубоко в лесу на западе, где меня было не достать, и применила всю оставшуюся магию, чтобы умереть. Но оказалось, я могла уничтожить кого угодно, кроме себя самой. Я отчаянно хотела забыть все, что я натворила, всех, кому причинила боль, а особенно тех, ради кого я сделала столько зла. Я молила луну и солнце помочь мне забыть. И это получилось у тех, кто выкрал меня. - Орки, - закончил мысль Трандуил. - Это не моя война, - отрешенно произнесла Гинардия. - Они подарили мне желание жить. Лишив меня памяти, я смогла обратить свой взор на вещи, которые перестали для меня существовать давным давно. Песни, танцы, любовь... Эльф перевел обеспокоенный взгляд на женщину. - Они чудовища, как ты можешь... - оторопел король Лихолесья. - А чем я лучше? - Ты сказала "любовь", - ответил Трандуил. - Да, - женщина неуверенно кивнула. - Когда ты перестаешь ненавидеть - тебе хочется любить. И наоборот. Этот баланс весьма справедлив, но очень жесток. Я бы хотела знать, что я могу жить дальше, но правда в том, что теперь, когда я все знаю, когда ты все знаешь... - Ты так и не узнала, кто виновен в твоей трагедии? - эльф тяжело дышал. Он чувствовал, что этот разговор повернул в плохое русло. - Нет, - обреченно закивала головой Гинардия. - У меня не осталось надежды отыскать его. Все, что я обнаружила на горящих руинах своего дома - это кольцо. Видимо, оно соскользнуло с пальца. Меня несколько смутил размер - оно толстое, но небольшое. Кого я ни спрашивала - никто не смог помочь опознать владельца. Женщина дрожащими пальцами выудила из платья черное кольцо. Оно было покрыто то ли золой, то ли почернело от времени. Трандуил подставил свою ладонь, чтобы разглядеть предмет получше. Как только загадочная улика опустилась в руку эльфа, он перевел обеспокоенный взгляд на женщину. - Ты узнал его? - нервно вскочила на ноги Гинардия. - Это кольцо с кольчуги Болга, - произнес Трандуил.