Легенда о Вечной Зиме

- Я не вернусь, - эти слова полоснули уши Трандуила, словно невидимое лезвие. Взгляд сидящей рядом женщины был устремлен вперед и в никуда одновременно. Она говорила уверенно и настойчиво, словно отдавая приказы. - Не говори так, - эльф качнул головой в знак бескомпромиссного несогласия и сжал в кулаке почерневший метал кольца, отданного ему колдуньей. Оно все еще хранило тепло ее тела, обжигая кожу Трандуила отвращением своего происхождения. - Я сделаю все, на что буду способна, - не слыша посторонних звуков, произнесла женщина. Мокрая одежда, прилипшая к груди, сочилась темной жидкостью - могло даже показаться, что это кровь, текущая из многочисленных ран после тяжелой битвы. Той, которую хотела начать Гинардия, и в которой у нее не было никаких шансов выжить. - Я должна отомстить: за свой народ, за себя, за сына... - Гинардия, услышь меня, - взяв женщину за руки, Трандуил опустил зловещее кольцо во влажную ладонь своей собеседницы. - Твое желание безрассудно. Снагул - предводитель орков, лишь для того, чтобы добраться до него, нужно одолеть не менее сотни воинов. Это верная смерть. - Да будет так, - смиренно опустив голову, колдунья взглянула на почерневший метал. - Разве Вам, король Трандуил, есть до этого дело? Или до кого либо еще? Эльф обескураженно смотрел на женщину, не в состоянии подобрать слова, чтобы обьясниться. Ему чрезвычайно редко приходилось оказываться в такой ситуации, когда оправдываться нужно было ему, а не перед ним. Но в этот раз всегда гордо вскинутый подбородок смиренно опустился, принимая удар по самолюбию короля как справедливо заслуженный. - Взгляни на меня, - наконец попросил эльф, вглядываясь в обесцвеченые глаза Гинардии. Сперва она не находила в себе желания последовать просьбе Трандуила, разглядывая вещь, которая приносила ей самые безутешные воспоминания, но была единственной нитью, ведущей к расплате. Она смотрела на это кольцо столько раз, сколько звезд на небе - и даже после, когда звезды закончились. Чернота испарилась с поверхности стали и наполнила душу колдуньи, когда она решилась ответить на настырный взгляд эльфа. Серые, прохладные доселе глаза залила черная акварель, расплываясь по радужке клубами дыма. - Ты говорила о себе, верно? - в вопросе эльфа застыли сожаление и горечь. Это была догадка, ответ на который Трандуил знал сам. - Вечная зима все это время была в твоем сердце, Гинардия. На лбу колдуньи появились болезненные морщинки, но веки не стали постыдно прикрывать глаза. - Когда я потерял супругу - я предпочел забыть, - эльф аккуратно накрыл своими пальцами кольцо на ладони женщины, не давая ему отвлекать свое внимание. - Эта раздирающая боль не давала мне покоя, однако я позаботился о том, чтобы подобная участь не настигла моего сына. Он ничего не помнит и не знает о ней. Я захотел, чтобы он не знал. Когда тебе так тоскливо и одиноко, ты бежишь от себя, стараешься отгородиться от всего мира и скрыться с его глаз. На моих руках сидел маленький сын, но вместо отцовской улыбки я отвечал ему недовольным укоризненным взглядом. Вместо родительской заботы я предпочел избегать близкого контакта, видя в нем больше воспоминание о жене, чем свое дитя, нуждающееся в моей опеке и любви. Каждый раз, когда солнце вставало за горизонтом - я видел ее смерть. Скрываясь в темноте своего королевства, я стал жестоким, недоверчивым, грубым. Я оправдывался холодным, но справедливым умом, однако на самом деле я просто не желал иметь ничего общего со всем, что выходило за пределы Лихолесья. Это были нерушимые стены, которые скрыли мое горе. И ничто, ничто не могло выманить меня за их пределы, поддаться соблазну вернуться к жизни. Однако этот отравленный ком постепенно разрушал мою душу и каждый раз, когда слезы отчаянной горечи появлялись на моих щеках, я все больше отдалялся от этого мира. Моя жизненная сила стала гаснуть, желание жить покидало меня и настал день, когда его не хватало даже на то, чтобы подняться с постели. Я безуспешно пытался забыть, но никак не мог, ведь эти чувства не уходят, когда насильно пытаешься изгнать их из своего сердца. Гинардия завороженно слушала Трандуила, сосредоточенно улавливая каждое сказанное слово. Ей казалось, что она слушала историю про саму себя, поведанную очевидцем, стоящим все то время у нее за спиной. - Время шло, а мое тело и дух медленно гасли. И однажды я будто проснулся от бесконечно долгого сна. Все ушедшее время я пытался забыть то, что забыть было невозможно. Мне стоило отпустить... Тонкие, словно виноградные лозы, пальцы Трандуила сжали руку женщины, в которой лежало почерневшее сосредоточение воспоминаний, упавшее с кольчуги орка много лет назад. - Ответ звезд на мои мольбы был мудр - они сохранят память о моей любви до конца эпохи, но мое скорбящее сердце должно отпустить ее, ведь я все еще нужен живым, - эльф почувствовал, как пальцы женщины бессильно ослабли. - Звезды были к тебе великодушны, - тихо произнесла Гинардия. - Увы, они не проявили такого же сострадания ко мне. Некому было взять меня за руку, некому было посмотреть в мои глаза и помочь отпустить. Не осталось никого... - Возможно, если ты сбросишь с себя завесу отреченности от жестокого мира, который не раз ранил тебя, ты заметишь, что одиночество отныне для тебя - лишь выбор, - король Лихолесья встал на ноги, увлекая за собой женщину. Не отпуская ее рук, он продолжил, - отпусти эту ненависть, подари себе новую жизнь. - Я не смогу, - вырвавшись из рук Трандуила, проскулила Гинардия. Она попятилась назад и застыла, дрожа всем телом. - Ненависть - это все, чем я жила. - Ты напомнила мне, что наша жизнь должна пылать огнем чувств, а не тлеть в ожидании конца. Теперь это мой долг отплатить тебе тем же, - эльф остался стоять на месте, побоявшись сделать лишнее движение. Женщина негодуя рассматривала эльфа, сжимая в кулаке метал. Он продавил кожу, впиваясь своими краями в плоть, но боль не могла отвлечь колдунью от напряженного диалога. - У тебя есть дом, - предугадав мысли Гинардии, продолжил эльф. - Мой дом станет твоим. Там ты обретешь покой. Я обещаю тебе. - Нет, - отрезала колдунья, - я не могу. Я должна отомстить. И даже если я погибну - это будет правильно. - Ну что ж, - понимающе кивнув, Трандуил подошел к собеседнице и обнял ее. Доселе любой физический контакт воспринимался эльфом как атрибут совершенно чужой - людской - культуры, однако сейчас обьятие было самым желанным проявлением чувств. - Это твое решение. Но в этом случае я отправлюсь туда с тобой и мы погибнем вместе. - Я не позволю, - женщина попыталась отстранить от себя эльфа, но не смогла. - Я не позволю тебе погибнуть из-за меня. - Женщина, которая стоит передо мной и утверждает, что не станет подвергать опасности чужую, не существенную для нее, жизнь, не имеет ничего общего с той, которая несла с собой смерть и хаос много лет назад, - шепча в ухо колдуньи, обьяснил Трандуил. - Разве ты не видишь того, что вижу я? - Твоя жизнь гораздо ценнее моей, - послышалось в ответ. - Не для меня, -покачал головой король. Несколько локонов выбилось из собранного хвоста и спали на плечи, мягко касаясь щек женщины. - Почему ты здесь? - Гинардия решилась задать сакраментальный вопрос. - Ты оставил свой народ и сына, придя сюда, но ради чего? - Ради жизни, - ответив, эльф наклонился к колдунье и коснулся ее разгоряченных губ своими. И это действительно был поцелуй, возвращающий к жизни эльфа и женщину, в чьих сердцах таилась вечная зима.