Полукровка и король

Она не успела опомниться и перевести дух, как в ее комнату, громко шарахнув дверью, влетел Алек. Вампир был взбешен, Ренесми даже показалось, что идеально приглаженные темные волосы встали перпендикулярно голове. − Ты, кажется, зол, − проговорила она, удобно устраиваясь в кресле и с усмешкой глядя в его глаза. − Потрясающая проницательность! – Алек взъерошил волосы и заходил по комнате, − ты понимаешь, что была на волосок от смерти? Если бы Маркус не вмешался, ты сейчас уже была бы мертва. Феликс жесток! А я думала здесь только Алек психически неуравновешенный… − В силу непреодолимых обстоятельств… − протянула Ренесми, но Алек оборвал ее. − Ты про свою тупость или неумеренную тягу к спиртному? Вампир злобно схватил девушку за руку, чем вызвал сдавленный стон. Запястье все еще побаливало. Он поспешно выпустил ее и отошел к двери. Ренесми саркастически хмыкнула и закатила глаза. − Зачем ты это сделала? Ты хотела, чтобы они убили тебя, да?! – Алек буравил ее взглядом, − ты понимаешь, что в результате досталось бы и мне тоже? − Ах вот в чем дело, мистер Самодовольный Сноб забеспокоился о своей репутации! − Представь себе, − Алек снова приблизился к ней, − мне это небезразлично. − Тогда можешь расслабиться, через пару дней это будет уже не твоя проблема. − Очень на это надеюсь, − Алек язвительно ухмыльнулся и замолчал. Затем, смерив девушку странным взглядом, с сарказмом продолжил: − Признайся, почему ты так себя вела? Это же самоубийство. Если ты хочешь умереть, могла бы попросить меня! Или ты рассчитывала, что Аро в отместку заставит тебя выйти за меня замуж? Ошибочка вышла! Ренесми опешила. Что он о себе возомнил! − Это самая нелепая, глупая, безрассудная, эгоистичная, самодовольная и неправдоподобная мысль из тех, что я слышала от тебя в последнее время, − девушка бросила на него колкий взгляд и, заметив непонимание, прибавила с усмешкой, − ах да, синьор Вольтури, полагаю вашего интеллекта недостаточно для того, чтобы оценить мой богатый словарный запас, поэтому скажу проще – ты долбанный придурок! − Как я любил нежных и воспитанных леди, века эдак девятнадцатого… − Алек с трудом сдержал улыбку, − современная молодежь – это нечто ужасное. − Знаешь, я в отличие от тебя хотя бы не прыгаю по щелчку хозяина! Заметив изменившееся лицо вампира, Ренесми невольно втянула голову в плечи. Кажется она ударила почти в цель. Видимо это было зря… − Можешь считать, что я по достоинству оценил хваленую храбрость Калленов, хотя я бы, скорее, назвал это слабоумием, − процедил Алек ледяным тоном и вышел вон, с грохотом захлопнув за собой дверь. Плевать!

***

До назначенного бракосочетания оставалось несколько часов. С момента последней беседы Алек больше не появлялся в ее комнате, Маркуса она, впрочем, тоже не видела. Ее жизнь шла своим чередом, если не считать тот факт, что сообщить родителям о свадьбе она малодушно не рискнула, ограничившись сообщением, что задержится в Нью-Йорке еще на несколько дней. Пусть все завершится, а потом они все равно узнают… К ней больше никто не заходил, поэтому спросить, как проходят свадьбы у вампиров, было не у кого. Ну и ладно, это же не настоящая свадьба.

***

Маркус ходил по своим покоям из стороны в сторону, время от времени бросая тяжелый взгляд на часы. Стрелки неумолимо приближали тот час, когда он возьмет в свои руки нежную ладонь юной мисс Каллен и наденет на ее безымянный палец обручальное кольцо. И это, черт подери, было отвратительно. Сама мысль о том, что какая-то девчонка займет место, принадлежавшее его любимой… Ну и что, что это будет фиктивно, ну и что, что ненадолго… Он скривился от боли и омерзения к самому себе. Как он позволил всему этому фарсу зайти так далеко? Да, теперь он уже не чувствовал безразличия ко всему сущему и унылой тоски, теперь он ощущал острую обжигающую боль где-то в районе груди, которая мешала ему дышать. Эта бестолковая эгоистичная малолетка заставила его снова почувствовать то, что он так долго пытался побороть – боль утраты любимой женщины, которая в свое время стояла с ним рука об руку, которой он надевал на палец кольцо и с кем рассчитывал разделить свою вечность. Маркус сжал голову руками и тяжело опустился на постель. Ренесми Каллен не только пришла к нему по своей воле, но и просила жениться на ней, невольно вручив в его руки свою судьбу на злосчастном Совете. Что она там вытворяла? Она, казалось, сделала все возможное, чтобы Аро стер ее в порошок. Нахамила ему, подралась с Феликсом… Каллены вообще уделяли внимание ее психическому здоровью? Похоже девчонка совершенно неуправляема… Он прекрасно понимал, чем закончится для нее его отказ, поэтому и только поэтому он согласился. Черт бы ее побрал! Теперь он вынужден жениться на ней, вынужден делить с ней постель, вынужден… Грядущее супружеское счастье правителя станет предметом для обсуждений всех в замке, ему, конечно, было безразлично чужое мнение, но косвенно он чувствовал, что предает Дидим. Любимую Дидим, которая была для него всем, которой он жил и дышал даже спустя столько веков после ее гибели. У него впереди было слишком мало времени, чтобы справиться со сжигающей болью и ненавистью к самому себе и к этой отчаянной мисс Каллен.

***

Уверенным шагом Ренесми подошла к покоям правителя и занесла руку, чтобы постучать. − Можно мне… … тяжелая дубовая дверь вдруг распахнулась, беззвучно поворачиваясь на старинных медных петлях, и с грохотом ударилась о резной косяк. Девушка едва успела отскочить, чтобы не получить дверью по лбу. В дверном проеме стоял Маркус. Отлично! Темные волосы вампира были педантично разделены на пробор и спадали на плечи, сливаясь с тонкой тканью королевской мантии. Ренесми показалось, что лицо правителя сегодня бледнее обычного, а на лбу пролегли внушительные морщины. Глаза его потемнели, а губы были плотно сжаты. Несмотря на то, что он почти не шевелился, Ренесми с ужасом отшатнулась, ощущая исходящую от него угрозу каждой клеточкой своего тела. − Входите. И прежде чем она успела сообразить, что к чему, он с силой втянул ее внутрь и захлопнул дверь. − Итак, мисс Каллен, − мрачным голосом заговорил Маркус, не удостоив ее ни единого взгляда, − хорошо, что вы пришли. Через… − он бросил короткий взгляд на часы, − три часа вы станете моей законной… женой, − с трудом выдавив последнее слово, Маркус продолжал, − я хочу, чтобы вы понимали, на что идете. − Я пришла для того, чтобы… − Молчите. К ее изумлению, он довольно быстро заходил по комнате из стороны в сторону. − Простите… С вами все в порядке? Какой идиотский вопрос. Он сверкнул на нее глазами, в которых она опять отчетливо разглядела боль. − Вы будете жить в моих покоях для того, чтобы ни у кого не возникло вопросов относительно… Того, зачем мы вступили в брак. Далее, как я уже говорил, вам воспрещается общаться с посторонними мужчинами. Мне безразлично, как вы проводите свое свободное время, однако же, я должен быть полностью уверен, что вы не принесете ребенка откуда-то со стороны. Она задохнулась. − Вы… Вы… Вы считаете, что я… − ее щеки вспыхнули. − Я не собираюсь заводить с вами потомство, успокойтесь. Но я должен быть уверен, что вы не совершите ошибку и не повредите моей репутации. Потому что тогда мне придется убить вас. Девушка снова почувствовала, как на глаза выступили слезы. Во что она только ввязалась, она то рассчитывала на несколько месяцев обычной жизни в Вольтерре, в результате которой она спокойно отправится домой, но сейчас… И она перевела взгляд на Маркуса. Под глазами правителя пролегли отчетливые темные круги, настолько мрачным она его еще не видела. − Почему вы так… − она осмелилась посмотреть в его глаза, − так сильно переживаете? Он недобро усмехнулся. Ренесми задрожала – по ее венам разливался холод, а сердце предательски сбилось с ритма. − Переживаю? – прошептал он чуть слышно, − я счастлив. Я собираюсь жениться. Это же счастье, разделить вечность с любимой. Только моя любимая мертва уже много столетий, а замуж я беру несносную взбалмошную девчонку, которая даже в подметки не годится той, к ногам которой я положил весь мир. Звуки его голоса обволакивали и убаюкивали, однако смысл слов ударил ее звонкой пощечиной. А чего ты ждала?! − Но… Но… − она выдохнула, − неужели можно вот так всю вечность страдать из-за того, что любимая мертва? Маркус замер. Ренесми ждала его реакции и все равно поджилки затряслись, а пересохшие губы плотно сжались. И он усмехнулся, опускаясь в огромное кресло. Хотя усмешка получилась у него какой-то безжизненной и неподвижной. − Что вы вообще знаете про это, мисс Каллен. Вы идете напролом к своей гениальной идее, не обращая внимания на разрушения, которые это чинит, на цену, которую придется заплатить… − он устало вздохнул и закрыл глаза. − Я, может быть, и не знаю, но я и не сижу тысячелетиями замкнувшись в себе, перебирая в уме те недолгие мгновения, которые для меня что-то значили, − голос Ренесми дрожал от волнения, − и уж поверьте, если на то пошло, то мне все это нравится не больше, чем вам. Мне вообще хочется сбежать или покончить жизнь самоубийством. Оба варианта, кстати, невыполнимы. Маркус цинично изогнул бровь и прищурился. − Позвольте мне объяснить вам кое-что. Вы сделали мне предложение, сейчас уже ничего нельзя изменить, слишком поздно. Если вы конечно дорожите жизнью. И если вы достаточно умны, то научитесь воспринимать это спокойно и без лишних эмоций. − То есть вы приняли мое предложение из жалости?! И будете все эти месяцы терпеть меня сквозь отвращение, самодовольно считая, что спасаете мне жизнь?! – взвизгнула девушка и засопела от злости. − Вы еще слишком юны для того, чтобы понять, о чем я говорю. А теперь перестаньте пороть чушь и сядьте. Она отрицательно покачала головой и уперла руки в бока. − Сядьте, − повторил он, чуть повысив голос, но Ренесми упрямо отступила от него на два шага. − Не думаете же вы, что я буду исправлять ошибки воспитания ваших родителей… − голос Маркуса вновь стал безразличным и отсутствующим. − Феликс мог убить меня. − Вы чуть не получили то, что заслужили, мисс Каллен, − спокойно ответил Маркус, прикрыв глаза. − Если вам настолько противно то, что я стану вашей женой, зачем же вы спасли меня?! Оставили бы все как есть, Аро бы ничего не узнал! − она обиженно закусила губу. Он внимательно посмотрел на нее. − За много столетий, что я живу на этом свете, у меня пропала привычка впустую болтать языком. А вы только тем и занимаетесь, что сбиваете меня с толку своими пустыми детскими обидами. Поэтому в следующий раз, будьте так любезны, закройте свой рот, прежде, чем из него вырвется очередная глупая мысль. − И чем же моя мысль показалась вам глупой?! Маркус не отвечал. Он снова погрузился в раздумья, словно находился в комнате один и не вынужден был отражать атаки своенравной девчонки, которая в ближайшее время должна была стать его законной женой. − И знаете, − Ренесми не унималась, − во всей этой истории единственная глупость – это тратить столетия на то, что невозможно изменить! Вы превратились в статую, которая существует потому, что жизнь в ней не может иссякнуть благодаря бессмертию, но внутри вы давно уже мертвы! И похоронили себя самостоятельно! Маркус медленно открыл глаза. Меняясь в лице, он постепенно поднялся с кресла и уставился на девушку темными, почти черными глазами. − Не лезьте не в свое дело, мисс Каллен. Вы берете на себя слишком много, считая себя достаточно опытной, но ваши скудные знания об отношениях, судя по всему, почерпнуты из сказок, которые читала вам на ночь мать. Что бы вы там себе не насочиняли в результате ваших личных убогих представлений о любви, но это будет лишь жалкая пародия на правду. Он говорил настолько устрашающе, что Ренесми внутренне сжалась, но постаралась не подать виду. − Вы плохо обо мне думаете! − Уж поверьте, за последние несколько дней я видел достаточно, чтобы составить свое представление о той, с кем вынужден буду провести несколько месяцев в непрерывном контакте. Вы просто молодая, глупая истеричка, которой очень повезет в жизни, если ей встретится кто-то способный умерить ее пыл. Пока она не натворила дел. И избавьте меня от ваших возражений. Она зарыдала, обхватив руками плечи. Вопреки ее ожиданиям, Маркус не стал ее утешать. Она почувствовала, как ее ног коснулась его мантия – правитель вышел, оставив ее одну.