Полукровка и король

Ренесми не помнила, как она добралась до своей комнаты, потому что все происходило как в дурном сне. Оставался всего час до бракосочетания, а она не знала, что следует делать. Маркус, вероятно, мог дать ей исчерпывающие ответы, если бы она не завела тот неуместный разговор о его чувствах к Дидим… − Вы позволите? – дверь тихо отворилась и в комнату летящей походкой впорхнула миловидная женщина. Ренесми узнала в ней Сульпицию – жену Аро. В одной руке у нее был длинный чехол – очевидно, она принесла платье, а в другой руке − коробка с туфлями. − Я подумала, что вам потребуется помощь. Очень кстати. Не говоря ни слова, Сульпиция нанесла ей на волосы какой-то бальзам, ловко укладывая рыжие кудри в изящные локоны, одним движением расстегнула молнию и извлекла из футляра белоснежное платье. − Я думаю, что не ошиблась с размером. В любом случае выбирать не пришлось, все случилось так быстро, − Сульпиция не улыбалась, не задавала лишних вопросов, а лишь молча помогала. И что у нее может быть общего с ее слащаво-приторным мужем? − Мисс Каллен, − проговорила Сульпиция, окидывая придирчивым взглядом свою работу, − вы прекрасно выглядите. Уверена, вы будете самой красивой невестой. Стандартная фраза, которую говорят всем… − Но вы же знаете, что если я… − Ренесми осеклась, поймав острый взгляд жены правителя. − Не стоит говорить того, о чем потом можете пожалеть, − Сульпиция многозначительно сжала губы, − по крайней мере, мне. − Мне не с кем больше поговорить… − девушка стиснула руками подол юбки, − я приехала сюда, потому что мне казалось это правильным… − Вы не сказали родителям? Ренесми отрицательно покачала головой. − Я не хочу слушать истерики мамы и причитания папы. По крайней мере, сейчас. Я понимаю, что все беспокоятся, но я подумала… Секунду помедлив, Сульпиция опустилась на постель, жестом предлагая Ренесми присесть. Девушка со вздохом повиновалась. − Знаете, что я могу сказать вам, − лицо Сульпиции постепенно приняло мрачное выражение, − когда вы сделали Маркусу предложение, знали ли вы о том, какую ответственность возлагаете на него перед Советом? Вы фактически сделали его своим палачом и не оставили ему выбора. А Маркус, пожалуй, единственный в этом замке, кто еще способен тонко чувствовать. Он бы никогда не отправил вас на растерзание и вынужден был спасти. − Я не знала, − прошептала Ренесми, опустив глаза, − я не знала об этом, когда предложила ему… Я даже не предполагала, что состоится Совет… − Так вот, теперь вы знаете. И своими взбалмошными выходками вы возлагаете на него еще большее бремя, чем он уже вынужден нести в связи со смертью любимой. Вы знаете, что такое потерять любимого? Потерять близкого? Вы когда-нибудь кого-нибудь теряли? – она говорила ровно, но в глазах ее полыхало пламя, − хотя о чем я говорю, сколько вы живете на этой земле? Шесть-семь лет? За это время вы даже домашнего питомца бы не успели похоронить. − Зачем вы все это говорите мне? – Ренесми вскинула на Сульпицию отчаянный взгляд, − я виновата, я знаю… − Вы ничего не знаете! Вы понимаете, что всякое упоминание о близости с женщиной пронзает Маркуса невыносимой болью, утрата вновь и вновь встает перед его глазами. Мой муж тысячелетиями делает все возможное, чтобы как-то смягчить его страдания, а тут появляетесь вы и предлагаете занять место Дидим. Это больно, Ренесми, очень больно для него. Девушка поежилась и вжалась в спинку кресла. Слова Сульпиции звучали как приговор. − Он не станет вам хорошим мужем, в том понимании этого слова, которое, наверное, есть у вас. Но он выполнит свой долг, защитит вас и не предаст, ну или ради чего еще вы пошли на этот шаг, − она бросила на девушку пронзительный взгляд, − вас ждут в тронном зале через четверть часа. Жена Аро медленно развернулась на каблуках и вышла, а Ренесми осталась стоять как громом пораженная, усиленно пытаясь подавить мерзкое чувство безысходности и стыда, которые скручивали ее внутренности тугим узлом. «Вы просто молодая, глупая истеричка, которой очень повезет в жизни, если ей встретится кто-то способный умерить ее пыл», − она вспомнила слова Маркуса, которые теперь зазвучали для нее по-новому. Ренесми дрожала мелкой дрожью и солгала бы самой себе, если бы сказала, что эта дрожь вызвана чем-то иным, а не смятением и страхом, которые отныне прочно обосновались в ее душе.

***

Короткий стук в дверь прервал ее размышления. На пороге стоял Маркус. Его алые глаза на мгновение потемнели и Ренесми увидела в них себя: юная девушка с рыжими волосами, уложенными в сложную прическу, к которой замысловатым образом крепилась прозрачная фата, в белом гладком платье, доходившем ей почти до пят, длинных шелковых перчатках… Наверное, именно так она мечтала бы выглядеть на своей настоящей свадьбе, если она у нее когда-нибудь состоится. Маркус молча подал ей руку и медленно повел за собой по коридорам замка. Его черная мантия колыхалась в такт его шагам. − Я сожалею, − прошептала Ренесми, сильнее сжимая его руку, − Маркус. Я очень сожалею. Он не реагировал, продолжая бесшумно и грациозно двигаться вперед. − Мне очень жаль, что я заставила вас… Вспоминать… Я не могла предположить, что это будет настолько… Я думала, мы просто наденем друг другу кольца и какое-то время поживем в фиктивном браке, я ни в коем случае не хотела становиться для вас обузой или причиной дополнительных страданий… Я никогда бы не хотела намеренно причинить вам боль… Маркус притормозил и повернулся к девушке лицом. Она не смогла сдержать судорожный вздох. То, с какой тоской смотрел на нее вампир, невозможно передать словами. Сердце судорожно заколотилось в груди, когда он коснулся тонкими пальцами ее подбородка. − Мисс Каллен, − сказал он так тихо, что Ренесми смогла уловить точный смысл лишь по движению его губ, − не думайте, что я ненавижу вас за то, что произошло. Или что я испытываю к вам неприязнь. Это не так, поверьте. – Маркус изучал ее сквозь слегка прищуренные глаза. − И перестаньте, пожалуйста, извиняться. С этого момента вам следует привыкать вести себя по-взрослому. Мы войдем в тронный зал, после некоторой формальной процедуры станем законными мужем и женой, и покончим с этим. Сыграем эти роли, раз уж так распорядилась судьба. Ренесми молча кивнула. Слова застряли у нее в горле. Она с изумлением тряхнула головой. До сего момента девушка чувствовала себя ужасно некомфортно в этом темном замке, ей повсюду мерещились опасности, заставляющие ее постоянно быть настороже. А прямо сейчас дискомфорт прошел. И почему-то близость этого незнакомого мужчины дарила ей тепло и успокоение. Она была уверена, что рядом с ним ей ничего не угрожает.

***

Аро сидел на своем троне в парадной мантии, расшитой золотом. Зал был украшен множеством разных цветов и свечей, которые держали вампиры из свиты Вольтури. В воздухе витал терпкий аромат лаванды и ромний. Этот запах она запомнит навечно… Кай, Афинодора, Сульпиция – все находились на своих местах. Алек тоже был там, он подчеркнуто вежливо склонил голову перед вошедшим Маркусом и бросил испытующий взгляд на Ренесми. В нем отчетливо читалось разочарование и что-то еще, осуждение? Не удивительно. Ренесми гордо вздернула подбородок. Маркус вывел Ренесми в центр зала и остановился, крепко удерживая ее дрожащую ладонь в своей руке. − Каллены не почтили нас своим присутствием, полагаю, это было ваше желание, дорогая, − Аро плавно сошел со своего трона, − мы можем начинать церемонию. Владыка встал перед ними, выпрямившись, удерживая в руках герб Вольтури и начал говорить. Он говорил о долге, совести, любви и верности, и в тот момент Ренесми показалось, что он сам искренне верил во все эти высокопарные слова, по крайней мере, в его глазах не было ни капли обычной насмешки или наигранной любезности. От стен отталкивалось эхо и слова владыки вновь и вновь стучали у нее в висках. В глазах защипало, а щеки залились румянцем, когда она услышала слова клятвы и сказанное Маркусом «да». Вампир повернулся к ней, но его красные глаза, остановившиеся на ее губах, были непроницаемы. Потом с ее губ помимо ее воли слетело то же самое слово «да»… Аро удовлетворенно кивнул и продолжил говорить что-то по-английски, потом по-итальянски, она уже не разбирала слов. Ее взгляд скользил по тонкому профилю Маркуса Вольтури, который стоял рядом, крепко удерживая ее руку и не шевелился. Но отчего-то этой его близости ей было достаточно, более чем достаточно… Откуда ни возьмись появилась Джейн с кольцами. Одно кольцо из тонкого белого золота скользнуло на палец Ренесми, Маркус касался ее настолько легко, что она даже не почувствовала его рук. Ренесми взяла с подноса другое, более массивное кольцо, и осторожно надела на безымянный палец правителя. Справившись с задачей, девушка выдохнула и на мгновение закрыла глаза, пытаясь унять сердцебиение. Когда Аро замолчал, Ренесми с удивлением почти физически ощутила узы, связывающие ее с Маркусом. Ее привязала к нему стальными тросами невидимая сила, это было столь явно, будто до этих тросов можно было дотронуться пальцами. Видимо об этом говорила мама, упоминая свои чувства на свадьбе с отцом… Они поочередно поставили свои подписи в толстой старинной книге. − Объявляю вас мужем и женой, − слова Аро заставили ее вздрогнуть, − теперь вы можете поцеловать друг друга, скрепляя ваш союз. Поцеловать? Ренесми не успела опомниться, как прохладные губы вскользь прикоснулись к ее губам. Она вздрогнула, словно ее тело пронзил электрический разряд. Болезненно и ощутимо. Она поднесла пальцы к губам, и перевела взгляд на своего супруга – Маркус уже отстранился. Он стоял напряженно глядя на Аро, словно тот был последней ниточкой, связывавшей его с реальностью. Во рту пересохло. Девушка сглотнула сухим горлом, отчаянно чувствуя, что ей необходимо сделать глоток воды. Вместо дыхания из легких вырывались глухие хрипы. Откуда-то материализовался стакан, который она жадно осушила. Алек. Вампир спокойно стоял рядом, в его руках был поднос с кувшином воды, на тот случай, если она захочет еще. Теперь он смотрел на нее скорее сочувствующе-ободряюще.

***

Когда все было кончено, Маркус медленно взял ее за руку и, игнорируя Аро и прочих собравшихся, поволок за собой. Туфли на высоченных каблуках путались в шлейфе платья, но она понимала, что не имеет права жаловаться. Только не теперь. Вампир тяжело дышал, сжимая ее руку чуть сильнее положенного. Ренесми судорожно вздохнула, когда он резко отпустил ее и вырос прямо перед ней. Она уставилась на него расширившимися от страха глазами, но плотно сжала губы, боясь проронить хоть слово. Маркус тяжело вздохнул. Проклятье, зачем я на это пошел! Втолкнув ее в свои покои, он медленно расстегнул пряжку на мантии, опустился в кресло и закрыл глаза. В голове предательски пульсировала одна единственная мысль, имя которой «Дидим». Из глубины подсознания всплывали картинки, как он целует Дидим в день их свадьбы, как подхватывает на руки и несет на постель… Дидим… Он открыл глаза и бросил короткий взгляд в угол комнаты. Там стояла вжавшись в стену юная девушка, которая тряслась от ужаса, но стойко пыталась взять себя в руки. Он застонал от ощущения собственной беспомощности. Ему предстояло сделать последний шаг, к которому обязывали его брачные узы. Первая ночь, в которую он должен был лишить девчонку девственности. Именно об этом на итальянском говорил Аро, именно это завтра потребует правитель в качестве доказательства действительности их союза. Маркус скользнул взглядом по белым простыням. Как по волшебству, его вечно убранная постель была теперь расстелена и заправлена гладким свежим бельем. Кто-то из свиты постарался. Он еще раз посмотрел на Ренесми. Совсем ребенок. Как, черт возьми, ты будешь заниматься с ней этим? − Надеюсь, вы понимаете, что вам сейчас предстоит, − медленно проговорил Маркус, стараясь не встречаться со взглядом распахнутых больших глаз в углу комнаты. Ее сердце ухнуло и провалилось в пятки, он это явственно услышал и с силой сжал подлокотники кресла. Глупая девчонка! Крепко стиснув зубы, она кивнула. − Это необходимо, − смягчившись, пробормотал Маркус, − один раз, для того, чтобы… − Я все понимаю, − прошептала девушка и покачнулась. Ему показалось, что она сейчас упадет, но Ренесми предусмотрительно вцепилась пальцами в спинку кресла. − Приведите себя в порядок, я вернусь через четверть часа, − Маркус поднялся с кресла и бесшумно вышел.

***

Дрожащими руками Ренесми расстегнула молнию платья настолько, насколько это позволяла ее природная гибкость и быстро стянула его через голову. Теперь она стояла в одном белье по центру покоев Маркуса и не знала, что ей делать дальше. Лечь в постель? Или же остаться стоять… К горлу снова подкатил ком, который она сглотнула и, крепко сжав пальцами виски, пробормотала: − Сама виновата. Она вдруг явственно ощутила, как же душно в его покоях. Нестерпимо захотелось распахнуть окно и вдохнуть свежего воздуха, но она не решилась самовольничать. Не сейчас. Девушка кое-как взгромоздилась на постель и поджала к груди острые колени. Ноги и руки были холодными как лед. Подумать только, она сидит на постели одного из правителей вампирского мира и готовится отдать ему свою невинность… Безумие… Так, хватит трястись, не будет же он тебя убивать… Она откинулась на подушку, втягивая носом воздух. Легкий аромат бергамота, именно его она ощущала, находясь рядом с Маркусом. Его запах… Накрывшись одеялом, она сосредоточилась на том, чтобы перестать дрожать. Дверь бесшумно отворилась, впуская внутрь хозяина комнаты. Маркус. Ренесми так и осталась лежать на постели, не в силах поднять на него глаза. Наблюдала за тем, как он медленно перемещается по комнате, вперив взгляд в его до блеска начищенные ботинки. Наконец он подошел к постели. − Готовы? – его голос почему-то отозвался спазмом внизу живота. Борясь с поистине чудовищным смущением, она подняла взгляд и мгновенно вспыхнула. Лицо его было мрачнее ночи, под скулами ходили желваки. Безразличный, спокойный и уравновешенный, он по-прежнему вел себя весьма сдержанно, но в его глазах плескались такие чувства, о существовании которых она и не подозревала. Ренесми смутно догадывалась, что объектом этих чувств была вовсе не она, юная взбалмошная девчонка, как он назвал ее в тот злополучный разговор… Он думал о Дидим. Которой она, Ренесми, и «в подметки не годится»; она не сделала для него ничего хорошего, лишь бесцеремонно вторглась в его жизнь, заставляя страдать. Пути назад не было, своим вычурным предложением она отрезала себе любую возможность отступить. Они оба это понимали.

***

Маркус молча расстегивал манжеты на рубашке, безразлично глядя прямо перед собой. Боль, столько боли он не испытывал уже очень давно. Она грохочущей лавой отдавалась в висках, причиняя столько страданий, сколько, пожалуй, почти невозможно вынести. Если бы он был смертным, давно пустил бы себе пулю в висок. А потом они уже лежали на кровати, она дрожала мелкой дрожью, ее зубы стучали… Ему еще долго будет мерещиться этот звук. Что ты натворил?! − Мне очень жаль, − прошептала ему на ухо Ренесми, − очень жаль, что вам приходится… Пусть она замолчит! Маркус ощущал жар ее тела, чувствовал, как кипит ее кровь и трепыхается живое сердце, но ничего не мог поделать. Он бы с удовольствием прекратил это издевательство, но теперь обязан был довести дело до конца. Щелчок, он сорвал с нее белоснежные трусики и скользнул пальцами между девичьих складочек. Ну конечно, она совершенно не готова. Совершенно. А чего ты ожидал? Он ввел палец глубже в поисках смазки, которая поможет облегчить первое и единственное проникновение, чтобы лишить ее девственности, но внутри было почти совсем сухо. Он почувствовал, как конвульсивно сжимаются ее мышцы вокруг его пальцев, как она судорожно вздрагивает и постанывает от страха. И с горечью понял, что это, пожалуй, максимальное удовольствие, которое получит девчонка от своей первой ночи с мужчиной. Почувствовав, как Ренесми напряжена под ним, он принял решение не медлить дальше. Раздвинул ее плоть, с усилием толкнулся головкой внутрь, почувствовал ее прерывистый вздох, ощутил аромат крови. Этого достаточно. Теперь они настоящие муж и жена. Все, как она хотела. Все, как хотел Аро. Действо не заняло и минуты, но Маркус чувствовал себя так, словно его мучали целую вечность. Пожираемый яростью, чувством вины и болью, вампир поднялся с кровати. Не глядя на Ренесми, он в одно мгновение оделся и вышел из комнаты, оставив ее. Ренесми еще долго лежала не шевелясь завернувшись в одеяло с мертвенно-бледным, лишенным всяких эмоций лицом.