Полукровка и король

Прошло уже две минуты, а Ренесми никак не решалась открыть дверь и войти. Интересно, кто из близких приехал? Родители и дедушка – это точно, а кто еще? Есть ли там тетя Элис или тетя Розали? Дядя Джаспер очень удачно смог бы разрядить обстановку. Приехал ли он? Девушка тяжело вздохнула и поежилась. − Вы боитесь встречи с ними? – голос Маркуса прозвучал умиротворяюще. Еще бы! Ренесми повернулась к нему, скользнула взглядом по его аристократичному профилю, прямому носу, тонким губам, широким плечам, на которые ложились длинные темные волосы, и почувствовала, как напряжение постепенно начинает отпускать ее. Он был совершенно спокоен. − Конечно же, я их не боюсь, − проговорила она почти твердо и шагнула вперед, − чему быть – того не миновать. В животе все предательски сжалось. Девушка прочистила горло и толкнула тяжелую дверь.

***

На этот раз тронный зал встретил их приглушенным полумраком. Интересно, что это значит? Вампирам не нужен свет для того, чтобы в мельчайших подробностях разглядеть самые замысловатые детали, тогда почему освещение в зале то яркое, то его нет вообще? Что хочет этим сказать Аро? − Друзья мои! А вот и он. − Я рад, что вы, наконец, почтили нас своим присутствием! Милая Ренесми, ваши близкие уже заждались! Они уже четверть часа с нетерпением ожидают вашего появления, чтобы от всей души поздравить вас с бракосочетанием! Какой же ты гад! Из глубины зала раздалось приглушенное урчание. Ну конечно. Папа. Тихий вздох. Карлайл. Презрительное фырканье. О, тетя Розали! Скрежет зубов. Привет, мам. Маркус прошел к своему месту, медленно сел и откинулся на спинку с усталым видом. Ему, казалось, не было никакого дела до того, что приехали родители его жены. Ренесми поспешно встала рядом с его троном, как и полагалось королеве, но в этот раз она не ощущала его поддержку, как тогда перед Аро. Он совершенно расслабился и отстранился. Сдавленный смешок. Джейн. Девушка присмотрелась. Приехали только родители, Карлайл и тетя Розали. Остальные, видимо, предпочли лишний раз не соваться в Вольтерру. Со стороны Вольтури были только Аро, Маркус и близнецы для обеспечения безопасности. Ну и она, конечно же. Она теперь Вольтури, по крайней мере, формально это было так. − Не сдерживайте себя, мои дорогие, − пропел Аро и тепло сжал руку Карлайла, − ступайте же, поздравьте юную Ренесми! Каллены замерли в нерешительности. Ренесми бросила вопросительный взгляд на Маркуса и, заручившись его едва заметным кивком, соскользнула со ступеней и бросилась на шею Карлайлу. − Дедушка! − Дорогая! Ренесми, мы так волновались за тебя! Почему ты ничего не сказала? − Карлайл говорил так, словно они сидели сейчас на лесной поляне и болтали, держась за руки, а не находились в логове правящего клана вампиров. – Мы не знали, что и думать! − Прости, дедушка! – Ренесми уткнулась носом в его шею и вдруг почувствовала, как сильно она соскучилась, − я не хотела говорить, потому что знала, что вы будете против. Но это мое решение! − Как ты могла принять такое решение без нашего ведома?! – вперед выступила Изабелла. Началось… − Мама, я считаю себя вправе распоряжаться своей жизнью. − Могла бы проявить элементарное уважение! − Откуда ему взяться, если ей его не привили, − донесся до Ренесми приглушенный голос Джейн. Очень вовремя.

***

Маркус следил за происходящим с изрядной долей скепсиса. Достаточно было один раз взглянуть на ее родителей еще тогда, на поле боя, чтобы сделать вывод – со своей молодой горячностью они уничтожат любого, кто покусится на их дочь. И теперь этот «любой» − он. Это даже могло быть интересным. Забавная ирония судьбы. Совершенно очевидно – разговора по душам не выйдет. И они будут давить на его жену. Почему-то от этого стало несколько дискомфортно. То, как оценивающе посмотрела на него Изабелла Каллен, вампиру категорически не понравилось. Она не испытывала ни малейшего трепета или почтения, только ледяная вежливость. А что же Эдвард Каллен? Маркус бросил короткий взгляд на лицо мужчины. Оно казалось еще более бледным, глаза ввалились… Он, очевидно, сильно переживал за свою дочь. Это конечно объяснимо: несколько дней назад она с большой долей вероятности могла окончить свои дни в постели Феликса… А кто эта блондинка позади всех? − Тетя Розали! – Ренесми бросилась на шею белокурой девушке, − я так скучала! Значит, она приходится ей тетей… Блондинка метнула в Маркуса пристальный взгляд, в котором, впрочем, он не увидел агрессии, а лишь легкое любопытство. − Я хотела бы представить вам своего мужа. Маркуса, − Ренесми все еще крепко сжимала в руках ладонь своей тети. Комичность этой ситуации была настолько очевидной, что Маркусу показалось, будто Ренесми с трудом сдерживает нервный смех. Он немного приподнялся на троне и едва заметно качнул головой в знак приветствия: − Очень рад.

***

− Теперь мне все понятно! – воскликнула Изабелла и сжала кулаки. И снова Аро: − Умоляю вас, миссис Каллен, просветите нас! Потому что лично мне вот уже несколько дней не понятно ровным счетом ничего! Ренесми отчаянно захотелось скрыть улыбку. Она выпустила руку Розали и, на всякий случай, встала между Аро и мамой. − Вам, должно быть, кажется, что вы все очень изощренно провернули, Аро, − Изабелла подалась вперед, − но мы не признаем этот брак! Это фальшивка и профанация! Я не знаю, чем вы запудрили мозги нашей дочери, но поверьте мне… − О, миссис Каллен, я, признаться, позабыл, как вы можете быть нежны и обходительны, − Аро тоже сделал шаг по направлению к Изабелле, − но я повторяю еще раз, все, что здесь случилось, не имеет ко мне никакого отношения. Это гм… целиком и полностью решение вашей дочери. Изабелла выдохнула, стараясь взять себя в руки. Заговорил Карлайл: − Аро, я призываю вас со всей ответственностью решительно осудить союз моей невинной внучки и… Так, кажется пора вмешаться! Ренесми бросила взгляд на отца, но тот будто оцепенел. За одну руку его удерживала Розали, а другую крепко фиксировал Карлайл. Впрочем, его безумный взгляд не предвещал ничего хорошего. − Аро говорит правду. Я сама приняла решение приехать в Вольтерру… − И сделать предложение Маркусу, − увлеченно дополнил Аро. − Да, − отчаянно кивнула девушка, − это все я сделала по доброй воле. Изабелла задохнулась. Розали послала Ренесми сочувственный взгляд и крепче вцепилась в Эдварда. − Но зачем? – голос Карлайла прозвучал настолько спокойно, что сразу захотелось расслабиться. − Потому что я знала, что Аро через год все равно заставит меня… Аро склонил голову набок и прищурился. Не станешь отрицать? То-то же. − …и я решила приехать сама, чтобы иметь возможность выбирать, за кого мне выйти замуж. − Но у тебя же есть Джейкоб! – Изабелла в отчаянии заламывала руки. Розали, Алек и Джейн не сговариваясь фыркнули. − Мама, хватит уже! − Нет, не хватит! – Изабелла все больше заводилась. − Посмотри, до чего ты довела отца! Не для того мы потратили столько усилий, чтобы ты стала одной из них! – она ткнула пальцем в пространство, подразумевая собирательный образ Вольтури. Аро самодовольно прикусил кончик языка и дьявольски ухмыльнулся. Ренесми закатила глаза, мысленно досчитала до десяти и постаралась воссоздать в голове образ Маркуса. По телу сразу разлилось тепло. Она открыла глаза: − Я правильно поняла, что вы не будете меня поздравлять со вступлением в брак? Папа? Эдвард вышел вперед. − Ренесми, я все понимаю… − голос отца звучал непривычно глухо, − ты запуталась. − Ну, раз мы наконец все выяснили… − Аро театрально всплеснул руками и встал между Ренесми и Эдвардом, но Эдвард не дал ему договорить. − Этот брак не действителен. Мы хотим, чтобы ты собрала свои вещи и вернулась с нами домой. Боже, папа! − Это совершенно невозможно. Союз скреплен печатью Вольтури, поэтому ваши стенания не в силах что-либо изменить, − сочувственно проговорил Аро, глядя на Эдварда в упор. − Я не позволю делать из моей дочери инкубатор для ваших выродков! – Эдвард рванулся на Аро и тут же повалился на пол, корчась от боли. Джейн. Пауза в несколько секунд длилась почти вечность. − Джейн, милая, наш добрый друг Эдвард немного погорячился, не стоит продолжать, − Аро поднял ладонь вверх, приказывая девушке остановиться, − он несколько обескуражен, поэтому давайте простим ему досадную несдержанность. Джейн покорно отвела взгляд, и Эдвард, тяжело дыша, поднялся на ноги. − Зато теперь мне понятно, откуда в вас все это, − едва слышно шепнул Аро на ухо Ренесми. Девушка одарила правителя презрительным взглядом, в ответ удостоилась насмешливого кивка. Изабелла наконец кое-как справилась с охватившим ее бешенством и проговорила почти ласково: − Ренесми, милая, я хочу чтобы ты знала, что когда ты опомнишься и возьмешься за ум, мы будем просто счастливы принять тебя. И Джейкоб… − Мама! − Я понимаю, что тебе захотелось… Эм… Острых ощущений. Это понятно, в твоем возрасте это бывает, но это далеко не повод пускаться во все тяжкие! Ренесми прищурилась. На что она намекает? − Я предполагаю, что тебе захотелось… А Джейкоб был слишком порядочным для этого, поэтому ты решила совместить приятное с полезным… − примирительные интонации матери шли в полный разрез со смыслом ее слов, − но ведь это неправильно, грязно, непорядочно в конце концов. И ты пожалеешь! Ты считаешь, что я приехала, чтобы задорно с толком потрахаться, мама? Ты совсем сошла с ума… Девушка почувствовала, как начинает закипать. Клубок ярости зародился где-то в животе и теперь разрастался с неимоверной быстротой, поднимаясь все выше и выше. Дыхание сбилось. Ренесми отступила к трону супруга и инстинктивно вцепилась в его руку, стараясь справиться с обидой.

***

Все происходящее было настолько удручающе предсказуемо, что Маркусу хотелось скорее покончить с этим. Карлайл единственный, с кем можно беседовать в этом семействе. Теперь он не удивлялся дерзости своей супруги, похоже она взяла от родителей по максимуму. Но, надо признать, она отлично держалась. До того момента, как ее мать принялась оскорблять ее. Почувствовав руку Ренесми в своей руке, он невольно напрягся. Что ее мать себе позволяет? В голове у Маркуса будто щелкнул взведенный курок. Он накрыл своей ладонью руку Ренесми и тихо, но жестко проговорил, обращаясь к Изабелле: − Миссис Каллен. Вы никогда больше не посмеете усомниться в порядочности и чистоте моей супруги, если конечно рассчитываете еще хоть раз с ней увидеться до тех пор, пока я жив. И уж поверьте мне, я приложу все усилия… Он почувствовал, как супруга благодарно сжала его руку.

***

Маркус поддержал ее. Девушка готова была разрыдаться от распиравшей ее благодарности. Слышишь, мама?! Изабелла стиснула зубы. − Пожалуйста, пожалуйста, − замахал руками Аро, − к чему эти взаимные угрозы, давайте не будем говорить друг другу обидных слов, мы же теперь практически одна семья! Лицо Эдварда свело судорогой. Аро даже не пытался скрыть своего ликования. Отец вышел вперед, игнорируя обеспокоенное предостережение Карлайла. Лучше замолчи, папа. − Ты не можешь жить с этим… − Эдвард шагнул к ним. Кем, папа?! − Хладнокровным убийцей, который даже не в состоянии… − еще шаг. Что, папа?! − Отдавать себе отчет в своих действиях… − еще два шага. Ренесми с отвращением увидела такую жгучую ненависть в глазах отца, что поневоле оскалилась. Эта ненависть предназначалась не ей, но это уже было неважно. Перед глазами снова вспыхнуло пламя. Значит ты так, папа?! Она зарычала. Услышав это, Аро удовлетворенно покачал головой. − Хватит ломать комедию! Аро, ты не хуже нас знаешь, что это фарс! – Эдвард не унимался. Изабелла яростно кивнула. − Фарс? – Аро злорадно ухмыльнулся, − Эдвард, воспользуйся своим бесценным даром. Ты увидишь все подробности того, что здесь происходило, а я тебе в этом помогу! Урчание Эдварда постепенно перешло в рык. Ренесми вскинула глаза и увидела, как Эдвард буквально буравит глазами Аро. Но вместо понимания на лице отца отобразилось мучительное страдание, гнев и отчаяние. Он кинулся на Аро, но снова упал и застонал от острой боли. Джейн, мать ее. Это надо было остановить! Аро мог мешать у себя в голове факты в любом самом хаотичном порядке, а отец воспримет это за чистую монету. Ее охватила паника, смешанная с непроизвольным желанием защититься, защитить свой брак, себя, Маркуса… Маркуса… − Довольно, Джейн. – Аро растянул губы в победоносной ухмылке, продолжая пристально смотреть на Эдварда. Он продолжает вспоминать… Ренесми уставилась на отца, который дрожал мелкой дрожью и хватал губами воздух. Перед глазами поплыли мысли, какие-то омерзительные грязные истории. Как она, заливаясь слезами, лежит на полу на смятых простынях, а Маркус прикусывает ее запястья, глотает ее кровь, грубо берет ее сзади, улыбаясь Аро… Хватает за волосы и швыряет на постель, бьет ее по лицу… Аро стоит рядом и одобрительно кивает… Что это за дерьмо?! Не помня себя от злости, Ренесми вскинула правую руку и содрогнулась всем телом. Аро продолжал злорадно ухмыляться, но отец вдруг замер и перевел ошарашенный взгляд сначала на Изабеллу, потом на Аро и наконец на дочь. Маркус обеспокоенно сжал ее пальцы и что-то прошептал, но она не расслышала. Это было ее последнее воспоминание, перед тем, как тронный зал завертелся, и она провалилась куда-то в пустоту.

***

Девушка не помнила, как очутилась в постели. Она была в тронном зале, все спорили, отец кричал на Аро, но что произошло потом? Когда девушка открыла глаза, на кровати сидел озадаченный Карлайл. Изабелла стояла чуть поодаль. − Что случилось? − Тебе стало нехорошо, − прошептал Карлайл, касаясь губами ее лба, − твой муж сказал, что мы можем принести тебя сюда. − А где папа? − Он вышел на улицу с тетей Розали, ему надо прийти в себя… − Я хочу поговорить с мамой. Наедине. – Поймав удивленный взгляд Карлайла, Ренесми сочла нужным добавить, − я в порядке.

***

Аро не прочитает мысли мамы, поэтому она должна узнать правду. − Ренесми! − Мама, сейчас замолчи. Ренесми поднесла свою ладонь к щеке Изабеллы и неторопливо, как в замедленной съемке, показала все. От того момента, как подслушала их с Эдвардом разговор, до настоящего времени. Все, не исключая ни единой мелочи. Изабелла ошарашено посмотрела на дочь. − Ренесми… Девушка поднесла палец к ее губам и показала жестом, что их могут услышать. Надо быть осторожными. − Я могу?… Ренесми отрицательно покачала головой. Говорить правду кому бы то ни было значило поставить под удар все. − Уезжайте спокойно, мам. Я в порядке. Успокой пожалуйста папу, Розали и всех остальных. Все будет хорошо. − Но ведь… Господи… Я не знаю, что сказать. − Ничего не говори, просто как-нибудь объясни папе. Я не знаю, как так вышло, но он, похоже, совершенно не понял, что происходит… И нарисовал себе какие-то ужасы. − Я поговорю с отцом. Не бойся, без подробностей и прочего. Уверена, он поймет. − Спасибо, мам. Мать наградила дочь выразительным взглядом, Ренесми сделала вид, что ничего не заметила. Тогда Изабелла снова взяла ее руку: − Прости меня. Я не знала, что он так добр к тебе. И какая ты смелая… Это удивительно, но… Мне очень стыдно, что я предположила про тебя… − Мама, забудь. Сейчас главное, чтобы папа не вмешивался и не наломал дров. Изабелла медлила. Она и представить не могла, что дочь пойдет на такое. Смелая, безрассудная, взбалмошная и добрая – ее Ренесми рисковала сейчас своей жизнью, но она оставила за собой право свободного выбора, это самое главное. И да, теперь Изабелла точно увидела, что у Джейкоба нет ни единого шанса.

***

Как только Ренесми осталась одна, она почувствовала страшную пожирающую усталость. Тяжело было даже дышать, не то, что ворочать языком. За окном давно стемнело, сегодня был длинный день… Спать. Спать. Спать. Она провалилась в глухой обволакивающий сон. Каллены уехали тем же вечером. Все, кроме Карлайла, который решил задержаться в Вольтерре на пару дней и понаблюдать за состоянием внучки.

***

Маркус вошел в свои покои глубокой ночью. В этот раз трапеза затянулась, туристов, желающих посетить ночной замок, было неприлично много. Вампир мысленно был благодарен Аро, что тот не заставил привести туда Ренесми. Пока не время. Бегло осмотрев комнату, он хотел было опуститься в свое привычное кресло, но замер на полпути. Ренесми в кровати не было. Дьявол, куда она делась?! Тишину комнаты нарушил приглушенный стон, и он расслышал учащенное сердцебиение девушки. Вампир подошел к постели. Все верно, она опять скатилась во сне на пол и теперь куталась в одеяло, невольно пытаясь защититься от прикосновений ледяного мраморного пола. Ее волосы в буйном беспорядке разметались по плечам, сама она перекатывалась туда-сюда, периодически издавая сдавленные стоны. Он наклонился к ней поближе. По ее щекам текли горячие ручейки слез. Он протянул к ней руку, чтобы разбудить и остановил себя. Нет, он не стал будить ее и развеивать ее кошмар. Этой ночью ему достаточно своих собственных… На девушке была короткая майка и какие-то нелепые подростковые трусы. В таком виде она больше всего походила на спящего ребенка, а никак не на взрослую женщину, какой он запомнил… Нет, сейчас он не станет думать о Дидим. Из-за ее метаний одеяло соскользнуло полностью, обнажая узкие бедра и плоский живот. Вампир почему-то вспомнил, какой теплой и мягкой на ощупь была ее кожа, в тот первый и единственный раз, когда они разделили постель… Ничего удивительного, ведь она наполовину человек. Улучив момент, когда она еще раз перевернется, он быстро завернул ее в одеяло и подхватил на руки. Он ждал, что она проснется и будет протестовать, но она не проснулась. Кое-как убрав ее непослушные волосы от своего лица, он почувствовал, как она расслабилась в его объятиях и со вздохом положила голову ему на плечо. Только этого не хватало. Маркус сосредоточился на своих ощущениях. Она была тяжелее, чем могло показаться при первом взгляде на девушку, но совсем не тяжелая, особенно для него. Ему отчего-то было хорошо рядом с ней, вот так держать ее на руках, чувствовать ее дыхание, ощущать эти торчащие во все стороны волосы на своих щеках… Он и представить не мог, что эта девушка станет для него что-то значить… Хотя чего он хотел, она ведь его жена… Пусть на несколько месяцев, пусть не по настоящему, но все же… Это просто сказывается тяжелый день… Судорожно сглотнув, правитель вытянул руки и уложил Ренесми на постель. Ее дыхание выровнялось, сердцебиение успокоилось, она даже улыбнулась во сне. Вампир еще раз озадаченно взглянул на нее. Такая нежная, такая беззащитная. Он вдруг испытал смутное желание коснуться ее лба, заправить за уши выбившиеся пряди… Нет! Это безумие. Слишком опасно. Маркус заставил себя отвернуться от девушки и поспешно вышел, оставив ее наедине с ее снами, а себя – наедине с гнетущими тяжелыми мыслями.