Полукровка и король

Владыка рассчитывал подумать о произошедшем. Они лишь легко коснулись друг друга губами, но этот короткий миг не шел у него из головы. Что он творит? Он оставил ее спать, но самому себе он мог признаться – это было бегство. Вампир твердо знал, что не должен позволять себе касаться юной Каллен, но отчего-то у него не было сил и желания избегать ее. Мысль, зародившаяся где-то в глубине подсознания, теперь оформилась во вполне связную идею. Надо вернуться и немедленно объясниться… Сказать ей, чтобы не воображала лишнего, извиниться за вольность. Или не извиняться? Сделать вид, что ничего не произошло. Извинения прозвучат слишком глупо. Она, наверняка, и думать забыла о том, что случилось. Спит в своей постели, а тут он со своими извинениями… Какая ирония! Боже, откуда все это? Как могла эта девочка завладеть его мыслями, вновь заставить почувствовать… Маркус застонал и запустил пальцы в волосы. Безумие. Это невозможно! Так или иначе, несмотря на весь этот фарс, Маркус прекратил воспринимать Ренесми как ребенка. По крайней мере, в данный момент. За спиной послышались шаги. − Я даже боюсь предположить, на что тебе приходится идти ради нашего общего блага, брат, − голос Аро сочился наигранной заботой, − но, надеюсь, мисс Каллен задержится здесь ненадолго. Как она тебе? Правитель медленно обернулся. Аро стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и ждал. Ждал? Незаданный вопрос повис в воздухе. Он пришел, чтобы выяснить. Он пришел убедиться… − Ты помнишь обо всем, что должен сделать? Маркус молча кивнул, сел на скамейку и обвел безразличным взглядом сад. Аро нетерпеливо и с некоторым напряжением наблюдал за ним. − Этот кот… Откуда он? − Подобрала на улице, − Маркус брезгливо поморщился. − И ты великодушно позволил его оставить? – Глаза Аро потемнели. − Будучи раздраженным ее присутствием в своей жизни, ты слишком много ей позволяешь. Маркус пронзил его испытующим взглядом и вздохнул. Аро усмехнулся. − Прошу простить меня, брат, за то, что мне изменила вежливость. Безусловно, ты сам знаешь, что делать со своей молодой супругой, − в глазах Аро сверкнули искры, − я лишь беспокоюсь, что твоя женитьба может нанести тебе вред. Достаточно тех перемен, которые уже случились. − О чем ты говоришь, Аро? – Маркус казался совершенно умиротворенным, а полуопущенные веки тщательно скрывали от Аро его эмоции. Поздние багряно-алые розы были в пышном цвету. Аро подошел к кусту, сорвал пылающий жаром бутон и поднес к лицу. − Слишком тонко. − Прошу прощения? − Марк изогнул бровь и проследил за жестом брата. − Слишком тонко, − повторил Аро, не отрывая лица от цветка, и сделал несколько глубоких вдохов, − слишком тонкий аромат для такого пышного цветка. Я полагал, он будет резче. Вампир сделал пару шагов, все еще теребя пальцами влажные лепестки. − Нельзя заранее знать, что скрывается под внешней маской, ведь так, Маркус? – Аро швырнул цветок на тропинку. Раздался хруст гравия – вампир одним движением раздавил свежую розу, оставив от нее лишь обрывки лепестков и темно-зеленый поломанный стебель. − Внешность обманчива, − спокойно отозвался Маркус, глубоко вдыхая тяжелый аромат цветка, который вдруг стал намного интенсивнее. − Стоит только надавить, и сразу проходит эта напускная нежность. Иногда приходится применять силу, чтобы добиться желаемого… − Тебе ли не знать, − Маркус перевел безразличный взгляд на Аро. − Ты не ответил, как она тебе? − Я нахожу ее действия назойливыми, если не сказать оскорбительными. Аро расхохотался гортанным смехом и склонил голову набок. − Ты жалуешься на жизнь, Маркус? – плечи старейшины все еще подрагивали, но лицо приняло обычное сдержанное выражение. Маркус смерил брата вопросительным взглядом и замер. В мимике Аро промелькнуло нечто такое, что отдаленно напомнило Маркусу… О, воспоминания… Сейчас, как никогда, ему хотелось забыть. Впервые за долгое время он почувствовал острый укол сожаления о том, что в его жизни уже была любимая женщина. Дидим. Эти глаза. У Дидим были точно такие же глаза, как у Аро. Дерзкие, проницательные и глубокие. Маркус вспомнил, как в первый раз увидел Дидим и замер, пораженный ее серьезным и внимательным взглядом. Смешливая девушка с печальными глазами − казалось солнце светит только для того, чтобы играть в ее волосах. Дидим ушла, а с ней ушла его любовь и надежда, что он имеет право обрести счастье в своей бесконечной жизни. Порой он думал, что любил ее слишком сильно, поэтому однажды она не выдержала, выскользнула из его пальцев, словно хрупкое стекло и разбилась. Он виноват. Только он один. Не уберег любимую, не сохранил ее… И все эти годы он жил памятью о ней. Дидим была не просто случайно выбранной им спутницей, которая полюбила его – она была его вселенной, его второй половиной и его надеждой. Его вечностью. Маркус сидел не шелохнувшись, внимательно изучая темно-зеленые заросли можжевельника в глубине сада. Он был не здесь, в своих мыслях вампир перенесся за тридевять земель от Вольтерры, туда, где когда-то был счастлив. Там в его объятиях нежилась любимая женщина, такая дорогая и желанная, ради которой он был готов на все. И ничего нельзя было изменить, после ее гибели он застыл в своей скорби и темноте. Но с тех пор, как приехала Ренесми, его мир покачнулся. Тьма перестала быть однозначно черной, в ней вдруг снова забрезжил огонек надежды. Мрачные мысли неслись шальным вихрем – нельзя позволять девочке слишком глубоко проникать в его душу, если она прикоснется к его сердцу, он погубит ее так же, как погубил Дидим. А что если?… − Следующие дни могут быть напряженными, − сладкий голос Аро вырвал его из раздумий, − я хочу, чтобы Ренесми присутствовала на трапезе. Она же пьет кровь? − Животных. − Это вопрос выбора. − Аро, ты же знаешь мое мнение. Я не хотел бы давить ее и пугать, это может негативно сказаться на ее… Расположении ко мне. И, следовательно, на ее рвении в вопросах зачатия наследника. − А насильственные действия, значит, негативно не сказываются? – Аро хохотнул и откинул волосы со лба. − Впрочем тебе решать. Если считаешь, что она еще не готова… Маркус почувствовал, как напряжение, достигшее пика в середине беседы, постепенно спадает. Аро расслабился и перестал настороженно изучать его. Отрешенный взгляд, который появлялся всякий раз, когда Маркус думал о Дидим, сбил Аро с верного пути. Он отступил. − То, что я делаю в постели со своей законной супругой… − …остается целиком и полностью вашим личным делом, − Аро театрально капитулировал, подняв вверх руки, − я просто забочусь о тебе, брат. В моем обществе тебе нет нужды изворачиваться и притворяться, если тебе плохо. Я же знаю, как ты любил Дидим… Мы всегда будем помнить о ней… − И именно поэтому я не утруждаю себя воспитанием вздорной девчонки. Хочет возиться с котом – пусть возится, у нее остается меньше времени, чтобы действовать мне на нервы. В любом случае ей осталось не долго… − Ты жесток, Маркус, − развеселился Аро, − некоторое время назад, когда она показывала мне свои ощущения, мне показалось, что за ними кроется нечто иное… Не страх и боль, а какие-то другие сильные чувства. Я было подумал, что между вами что-то происходит. Маркус равнодушно повел плечами. − Может она и испытывает что-то… − А ты не видишь? − Полукровок я вижу намного хуже, чем бессмертных или людей. Все как в тумане. − Как это все занятно! – Аро всплеснул руками. – Возможно, малышка влюблена в тебя. Хотя это и выглядит странно: после показанных мне сцен я бы сказал, что в душе ты настоящий садист. − Мне больно слышать это, Аро, − Маркус позволил себе легкую ухмылку. − Я рад, что мы понимаем друг друга, брат. Ты одинок, но возможно вскоре твои усилия будут вознаграждены! Если юная Каллен сможет родить, то у тебя будет сын или дочь, бесконечно преданные клану и тебе. Это открывает заманчивые перспективы… Маркус едва заметно вздрогнул. Ребенок Ренесми нужен был Аро вовсе не для того, чтобы как-то скрасить одиночество Маркуса. Это была очередная умело расставленная ловушка. − Признаться, я не в восторге от младенцев. − Они быстро растут. − Мне все равно, Аро. Если она родит, ты сможешь делать с ребенком все, что захочешь. − Очередное подтверждение твоей безграничной преданности нашему общему делу. Это раздавит ее. Я хочу заставить ее страдать, − Аро с дрожью втянул в себя воздух, − ее и всех их. Каллены должны заплатить… «Значит, это твоя основная цель, Аро? – подумал Маркус и ошеломленно уставился прямо перед собой, − сила их клана язвит тебя?» − И как ты намерен заставить ее страдать, если она окажется бесплодной? – Маркус изо всех сил старался зафиксировать на лице безразличное выражение. − Искусство причинять боль, брат мой – великое искусство. Смею надеяться, что за три тысячи лет я овладел им в совершенстве. Марк на мгновение вопросительно взглянул на Аро и прищурился. Аро победоносно щелкнул пальцами. − Есть множество способов мучить, доводить до безумия… Важнейшие источники этих страданий всегда здесь, − Аро театрально прижал правую ладонь к сердцу, − чувства делают нас уязвимыми. И это единственный действенный метод. Она заплатит, Маркус, она за все заплатит. Аро легко поднялся на ноги и небрежно кивнув брату, скрылся в темном проеме в стене, оставив Маркуса размышлять об услышанном. Понимание и осознание внезапно обожгли его до костей. Не будет никакого развода по причине бесплодия. Не для этого Аро затеял игру, ему не нужен младенец – он просто хочет отомстить. Хочет взять самое ценное, что есть у Калленов, растоптать и жадно смотреть, как мучаются те, кто вызывает в нем жгучую ненависть и зависть. Если Ренесми не сможет родить, Аро придумает что-то другое, чтобы воплотить свой план в жизнь. И, скорее всего, это будет намного страшнее, чем то, что он замыслил сейчас. Дьявол, это очень плохо… Поэтому единственный способ для нее уйти живой – это, как ни странно, забеременеть и родить ребенка. А дальше она сможет вернуться в Форкс. Она будет страдать от осознания, что где-то растет дитя, которое никогда не узнает матери. Страдания будут сильны, но о Ренесми есть кому позаботиться. Каллены переживут это горе, а после - они будут в безопасности. В груди заболело от нового осознания. Как ему рассказать ей? Как сделать так, чтобы она не натворила глупостей? А что, если она, узнав правду, решит удрать? Аро найдет ее мгновенно, сотрет в порошок, а вместе с ней всю ее семью… Бедная девочка. Она полагала, что, приехав в Вольтерру, исковеркала свою жизнь и поставила под удар его… Впрочем, он и сам так думал, но после разговора с Аро Маркус понял, что это было чуть ли не единственно верное решение. И девчонка приняла его инстинктивно. Если бы Ренесми не взяла ситуацию в свои руки, то она бы пострадала куда больше. Не сейчас, так через год, два или когда там Аро решил бы реализовать свой план. Как жаль ее. Родилась не в том месте, не в то время, не в той семье… Маркус резко поднялся на ноги и одернул себя. Хватит. Что сделано, то сделано. Ее нужно не жалеть, а учить. И она справится. Никуда она не убежит. Она пройдет с ним по этому пути рука об руку, а он постарается в меру своих возможностей смягчить то, что неминуемо ждет ее впереди. Мисс Каллен… Ренесми… На сердце вдруг ощутимо потеплело, когда он мысленно назвал ее по имени. Она устояла, когда он пытался смутить ее поцелуями, потом отплатила ему той же монетой; она казалась уверенной в своих силах, когда они пререкались, а он поддевал ее, порой довольно грубо… Нет, она точно справится. И он должен рассказать ей все, как есть, не скрывая правду. Маркус закрыл глаза, прокручивая в голове предстоящий разговор. Спасительная беременность… А перед этим неизбежные интимные контакты… Жар, заливающий ее щеки… Тепло ее кожи под его пальцами… Трепет ее губ от его поцелуев… «Нравится думать о ней? − Резко спросил он себя, готовясь к предстоящему тяжелому разговору. − Совсем дитя… Но теперь это твоя ответственность. Прекрасная нежная… Нет и нет! Удовольствие от ее общества приведет к слишком большому риску». А риска в ее короткой жизни уже более, чем достаточно. Здесь нужна холодная голова и сухой расчет.