Полукровка и король

Не успела Ренесми перевести дух и опуститься на скамейку, как она ощутила чье-то прохладное дыхание у себя на макушке. Опять он… − И знайте, моя дорогая… Вам никогда не стать для него Ею, − тихо прошептал знакомый баритон и исчез, словно его и не было. Это стало последней каплей.

***

Часы пробили пять. Маркус медленно мерял шагами свои покои, отчаянно борясь с раздражением. Два часа назад ему почти удалось привести свои чувства к привычному апатичному безразличию, когда он подошел к шкафу с целью сменить рубашку, а на него выпала до боли знакомая кипа смятой одежды. И злость закружила его с новой силой. «Если вдуматься, − размышлял вампир, − я сам допустил ошибку. Не стоило ввязываться в весь этот фарс». Брак по расчету, две недели которого стоили ему стольких эмоций, сколько он не испытывал за последние две тысячи лет. И это было плохо. Очень плохо. Долгое время Маркус взращивал в себе пренебрежении ко всему сущему, опираясь на единственный образ, который являлся для него якорем – его Дидим. Ему было все равно, сколько еще раз в его вечности взойдет солнце, сколько раз наступит зима или пойдет дождь, сколько раз день сменится ночью или как отсчитывают ускользающие минуты настенные часы – все эти типично человеческие способы измерять время были ему неинтересны. До недавнего времени. Вампир снова посмотрел на циферблат. Четверть шестого. Пять утра и еще пятнадцать минут. Пятнадцать долгих томительных минут, во время которых его законная супруга болталась по замку, так и не соизволив почтить его своим визитом. Он видел в окно Деметрия, значит они успешно вернулись назад, раз ему не доложили об обратном. И вот, он сидит здесь и ждет, когда она придет. Прогулка по спальне: четыре шага от двери в библиотеку до кресла, два шага от кресла до постели, четыре от постели до окна, два от окна до ванной комнаты, пять шагов от ванной до стены, семь от стены до двери в библиотеку (забить ее гвоздями, чтобы безмозглый кот не смел больше спать на его книгах). Он уже тысячу раз пожалел о том, что позволил ей оставить кота, что проявил сострадание и разрешил гулять в саду. Впрочем, о каком сострадании речь? Девчонка воспользовалась моментом и сама вылезла с этой просьбой, заглядывая ему в глаза и хлопая ресницами, как наивная лань. Вероятно, она хотела как лучше. Всегда и во всем. Но она испарилась, бросилась в объятия оборотня. В глубине души владыка знал, что не прав. То, что Ренесми никуда не сбежала, ему стало ясно через несколько минут, после того, как Алек доложил о случившемся. Она опять ввязалась в сомнительную историю с сомнительными перспективами, в которой главную роль сыграл ее недалекий дружок. Недалекие и откровенно тупые летели к этой девочке, как мотыльки на свет. За время их непродолжительного знакомства, Маркус уже неоднократно успел в этом убедиться, чего стоит один ее папаша. А она была слишком великодушна, поэтому позволяла свершаться всяким глупостям, наивно полагая, что сама сможет со всем справиться. Маркус бросил испепеляющий взгляд на часы. Пять часов двадцать три минуты. Ее не было. Ему хотелось разразиться непечатной бранью. И в первую очередь на себя. Он позволил своей привязанности зайти слишком далеко. Вместо того, чтобы наслаждаться столь трепетно лелеемым одиночеством, он с горящими глазами отчаянно боролся с собой, чтобы не слететь вниз по ступеням, не отыскать эту зарвавшуюся малолетнюю девицу и не запереть ее в башне до конца ее дней. Или, хотя бы, до конца их брака. Одиночество… Как он мечтал о нем, когда Ренесми трещала без умолку дни и ночи напролет, периодически, на его счастье, забываясь коротким сном. Любовь к уединению была основой его существования, но сейчас отсутствие в пределах досягаемости обладательницы рыжей спутанной шевелюры приводило его в настоящее бешенство. Освещаемый тусклым светом свечи, вампир стоял у окна в своем черном одеянии, и внимательно разглядывал площадь. Он считал кирпичики на мостовой. Три тысячи девятьсот пятнадцать… Три тысячи девятьсот шестнадцать… Владыка решил не смотреть на часы, пока не насчитает десять тысяч кирпичей. Хорошо, хотя бы шесть. С трудом досчитав до четырех тысяч, Маркус подхватил с кресла мантию и вышел вон.

***

Он шел по коридору замка злой и решительный. Все, кто попадались на его пути, со страхом опускали глаза в пол и жались к стенам. Еще никогда обитатели Палаццо не видели Маркуса таким: его мантия развевалась за спиной грозной карающей тучей, глаза метали молнии, а все его существо красноречиво заявляло – он сотрет в порошок любого, кто посмеет к нему обратиться. Вампир был взбешен. Он в очередной раз убедился, что Ренесми благополучно вернулась в замок, что с ней не случилось ничего из ряда вон выходящего, но она все-таки не пришла. То есть не хотела его видеть? И это после всего того, на что он пошел, чтобы защитить ее неразумную голову от Аро? Неблагодарная! Маркус отказывался признаться себе в том, что за последние два дня ни разу не вспомнил о Дидим. Память о ней, конечно, маячила где-то рядом, но больше не занимала все его мысли и чувства. Его внимание было приковано теперь к юной Ренесми Каллен, которая смотрела на него глазами цвета расплавленной карамели, и в них было нечто такое, что заставляло его каменное сердце тяжелеть. А еще он ни за что не признался бы себе в том, что втайне на задворках подсознания допускал мысль о том, что их брак может продлиться дольше, чем семь-восемь месяцев. Какой наивный идиотизм! Вампир мрачно шел вперед, бросая убийственные взгляды по сторонам. Что он делает сейчас здесь в темном коридоре замка в полшестого утра, а еще – почему так отвратительно на душе? Хотя, на последнюю часть вопроса, существовал вполне конкретный ответ – Ренесми, будь она не ладна, Каллен. Или Вольтури, как в последнее время именовала себя эта дерзкая особа. Ее не было чуть меньше суток, за которые Маркус успел в полной мере ощутить всю пропасть разочарования от ее потери. Он не хотел, чтоб она уезжала. Вампир утешал себя тем, то сейчас это случилось по ее неосторожности, поэтому его чувства скорее всего вызваны банальным раздражением, что она в очередной раз ослушалась его. − У нее есть мозги, в конце концов, − злобно прошипел он себе под нос и нахмурился, услышав громовой раскат. На улице бушевала гроза. − Мой господин, − Алек вышел из полумрака, − ваша жена… − Что с ней? – раздраженно фыркнул Маркус, даже не потрудившись нацепить равнодушное выражение лица. − С ней разговаривал Аро… А потом она куда-то делась… − проговорил Алек и молча склонил голову. Аро. Все понятно. Снова зловеще загромыхало. Поздняя осень, гроза наверняка должна быть холодной. Особенно в половине шестого утра. Он пару секунд обдумывал слова Алека. Значит, Аро успел переговорить с Ренесми, чем, вероятно, довел ее до изнеможения. И теперь она, скорее всего, где-то прячется, захлебываясь слезами. Но она не пришла к нему! О Боги… − Я искал ее в саду, − продолжал Алек, − но ее там нет. Скорее всего, она находится там, куда ни одно живое существо не пойдет в такую погоду. Ее убежище, наверняка до крайности драматично и авантюрно. Маркус прищурился, и едва заметная улыбка коснулась его губ. − Спасибо, Алек. Какая же она еще глупая и безрассудная девочка. Непогода играла ему на руку – сейчас мало кто в здравом уме будет проводить время под открытым небом. И даже когда он распахнул дверь, ведущую на крышу башни с часами, а ему в лицо ударил холодный мокрый ветер, он ни на секунду не усомнился в своих выводах.

***

Она сидела на выступе стены, прижимая к груди какой-то сверток, и стучала зубами от холода. Голые ноги ее покрылись мурашками, а холодные капли хлестали по щекам. Маркус шагнул прямо в объятия разыгравшейся стихии. В нескольких метрах от нее он остановился и с удовлетворением скрестил руки на груди. Даже проливной дождь не усмирил ее буйные кудри, хотя его собственные волосы за доли секунды успели промокнуть насквозь. Она, несомненно, поняла, что он пришел, но даже не пошевелилась. Сколько можно здесь сидеть? − Мисс Каллен, − проговорил Маркус и сделал шаг ей навстречу. Девушка вскинула на него горящий взгляд. Глаза ее покраснели от слез. Как я и предполагал… − Что, даже этого мне не позволено? Вспышка молнии осветила крышу. − О чем вы? − Я и пострадать в одиночестве не могу?! Раскат грома. − Пострадать? − он с недоумением передернул плечами. Ренесми вскочила на ноги и метнула в него грозный взгляд. Маркус тяжело вздохнул. − Вам должно быть холодно. Давайте войдем внутрь… − Оставьте меня в покое, Маркус. Вы навоображали себе невесть что о моем исчезновении, а потом даже не подумали озаботиться тем, все ли со мной в порядке. А я, между прочим, общалась с Аро… Вспышка молнии. − Я знаю, − Маркус ощутил неприятное чувство, слишком сильно похожее на чувство вины, поэтому быстро его отогнал. − Вы обещали защищать меня… − всхлипнула девушка, − обещали, что я буду в безопасности… − Если будете меня слушаться, − добавил Маркус и тут же пожалел об этом, потому что глаза девушки заполыхали неприкрытой ненавистью. − Я не сделала ничего предосудительного! Раскат грома. Дождь теперь лил стеной. Вампир отвел с лица намокшие волосы, отметив про себя, что мантия и костюм тоже промокли до нитки. Его начала раздражать вся эта глупая ситуация. В своих попытках призвать мисс Каллен к благоразумию, он чувствовал себя героем глупого женского романа. Она злится на него, но ему тоже есть, что ей сказать! − Вы покинули пределы сада и поплатились за это. И я говорил вам, что выйти из сложившегося положения с наименьшими потерями вы сможете только в том случае, если будете в точности выполнять то, что я вам сказал. С вашей глупой самонадеянностью любое начинание превращается в настоящую катастрофу! Щеки девушки вспыхнули. − Мне конечно не дано постичь всю глубину вашей многовековой мудрости, куда там! Какая-то глупая полукровка, которая самонадеянно решила подумать о ком-то кроме себя самой и спасти… − … бестолковое животное, которое я, заметьте, вынужден был кормить, пока вы выпутывались из очередной передряги. − Вы не встретили меня, вы решили, что я сбежала… Вы не верите мне, черт бы вас побрал! Я немедленно пойду к Аро, и покончим с этим цирком! − Вы лишились рассудка, мисс Каллен?! − Я снова стала «мисс Каллен»?! То есть, когда вы давали мне уроки траханья, вы называли меня Ренесми, а сейчас не подобающая обстановка?! – девушка откинула со лба мокрые пряди и гневно уставилась на мужа. Траханья?! Да что она себе позволяет! Маркус скрипнул зубами и едва сдержал рычание: − Следите за речью, мисс Каллен, − его голос звучал зловеще, − и я предпочитаю думать, что давал вам уроки занятий любовью. Черные, горящие гневом глаза на мгновение встретились с карамельными, полными обиды и возмущения. Маркус мрачно усмехнулся. Да уж, их брак нельзя было назвать легким. Несмотря на первоначальный план, вампир не имел ни малейшего понятия, почему их обоих все глубже и глубже засасывало в пучину противоречивых отношений. Казалось, они исполняют сложный танец, целиком состоящий из осторожных сближений и стремительных отступлений. И сейчас был как раз тот момент, когда за мимолетным сближением, подарившим им обоим чувственные переживания, пошло ледяное отчуждение. − Я поговорю с Аро этим же вечером и мы расставим все точки над i. Я все решила! – Ренесми насупилась и поджала губы. Внезапно полыхнувшая молния и последовавший за ней раскат грома заставили их обоих вздрогнуть. − Мисс Каллен, не позорьтесь. Когда вы говорите «я решила», это приближает конец света, − мрачно проговорил вампир. − Да вы… Да как вы… По щекам девушки покатились злые слезы, которые тут же смывались проливным дождем. − Если не знаете, что сказать, воспользуйтесь случаем и закройте рот. Вместо этих истерических воплей вам бы следовало взять себя в руки и подумать, как вы завтра будете выкручиваться. − Я не боюсь Аро! − Этого и не требуется. Если Аро узнает о ваших мотивах, он убьет вас так быстро, что вы даже не успеете испугаться. Девушка на мгновение застыла, словно обдумывая услышанное. Подбородок ее подрагивал, кулаки были плотно сжаты, а руки все еще прижимали к груди какой-то непонятный пакет. − Ну как, мисс Каллен, вы вняли гласу рассудка или до сих пор считаете, что нездоровая отвага вам к лицу? Ренесми подошла к нему вплотную. − Вы противоречите сами себе. Недавно вы утверждали, что рассудка я лишилась, поэтому мне нечему внимать! – выплюнула она ему в лицо. Она права. Он действительно это утверждал. Маркус стиснул зубы, с трудом удерживаясь от ругательства. − Нравится вам это или нет, мисс Каллен, но до тех пор пока… − …я ваша жена и все такое, я это уже слышала. Можно сразу к делу. Наглая девица! − Сейчас вы немедленно отправитесь в мои… наши покои, а завтра утром будьте так любезны присутствовать на Совете, который состоится в тронном зале, − его губы изогнулись в злобной усмешке, − только один момент, который я хотел бы прояснить: вы должны выглядеть подобающе. − Что это значит? − Я хочу, чтобы ваш вид доставлял мне эстетическое наслаждение, иными словами попрощайтесь с вашими подростковыми одеяниями, − он скользнул взглядом по ее мини юбке и майке, которая бесстыдно липла к мокрому телу, − приведите в порядок волосы и познакомьтесь, наконец, с таким понятием, как правильный макияж. Ренесми задохнулась от бешенства, а он отметил про себя, что ее глаза стали еще выразительнее. − Вы можете быть уверены, Маркус, что я не запятнаю вашу репутацию! Не сомневаюсь в вас, мисс! − Очень на это надеюсь! − А сейчас, с вашего позволения, я бы хотела принять душ и пойти спать, потому что в отличие от вас, это неотъемлемая часть моего существования. Поравнявшись с Маркусом, девушка сделала глубокий вдох и впихнула ему в руки сверток. − Это должно было стать примирительным подарком. Как только я перестану хотеть убить вас – я объясню его суть. Налетел порыв ветра. Стуча зубами от холода, Ренесми тряхнула головой. Мокрые рыжие волосы прилипли к ее лицу. Он несколько секунд наблюдал за тем, как девушка тщетно пытается их усмирить, затем не сдержался, шагнул к ней ближе и, положив сверток на выступ стены, двумя руками заправил локоны ей за уши. Их взгляды встретились. А потом он поцеловал ее.