Полукровка и король

Губы Маркуса были холодными, но ее это не волновало. Мгновенно согревшаяся Ренесми скользнула руками под его промокшую мантию и крепко прижалась к мужчине. Девушка чувствовала, как напряглось и задрожало его тело. Поцелуй стал жарче. По жесткому натиску его губ, по тому, как он сжимал ее талию, по отчаянной требовательности его рта, девушка могла с уверенностью сказать – он необдуманно поддался сиюминутному влечению. Это не было спланировано заранее, он просто оступился. И в то же время целоваться с Маркусом – все равно, что мчаться во весь опор по краю пропасти, чувствуя, что земля уходит из-под ног. Кровь в висках била в набат или это сердце пыталось вырваться из груди. Ренесми покачнулась, внезапно ощутив, что руки лишились опоры. Он резко отшатнулся и отступил на шаг. − Прошу прощения, мисс Каллен. Это совершенно недопустимо. − Недопустимо?… – она запнулась и уставилась на него широко распахнутыми глазами. − Я еще раз приношу вам свои извинения, − его голос прозвучал незнакомо, резко, совсем не похоже на тот шелковый язвительный шепот, которым он только что так мастерски разбивал вдребезги все ее аргументы. − Но… − Вам надо переодеться и лечь спать. Завтра будет трудный день. Ясно. Маркус раздраженно подхватил сверток и стремительно направился обратно в свои покои. Семенящая следом Ренесми не сводила растерянного взгляда с его спины. Всего лишь поцелуй? Недопустимо… В покоях было темно. Она, наконец, ощутила как сильно вымоталась за этот бесконечный день. Ренесми решила не забивать себе голову странным поведением Маркуса, сейчас не было никаких сил думать обо всем этом. Наскоро приняв душ и притянув к себе Амамбиля, девушка провалилась в сон.

***

В спальне царила полная тишина. Маркус сидел в своем кресле и мрачно изучал лежащую на кровати супругу. Она лежала на боку, повернувшись к нему спиной. Ее поза, мерное биение сердца и тихое дыхание говорили одно – она спит. Спит в его постели, накрывшись его одеялом, которое, впрочем, едва ли когда-либо использовалось им по назначению. Ну и что? Это все равно его одеяло! Спит, пока он сидит рядом, неспособный на такое простое человеческое проявление, как сон, и слушает. Не только слушает, поправил сам себя Маркус, еще чувствует. Он чувствовал тонкий аромат ее волос, а на губах до сих пор пылал соленый привкус ее слез. Причину которых он так до конца и не установил, но сейчас это было несущественно. Невыносимая глупая девчонка! Одним ловким ударом она выбила почву у него из под ног там, на крыше, заставив пойти на поводу у низменных инстинктов и припасть губами к ее губам. Он ругал себя последними словами, что позволил эмоциям взять верх над разумом. Этого не должно повторяться никогда. Никаких эмоций, только холодный расчет. Он не отказывается от своих супружеских обязательств, она родит ребенка, которого он оставит на своем попечении, но привязываться к ней – это самоубийство. И, тем не менее, он сидел в своем кресле и смотрел на нее. У него не было ни единой причины разглядывать ее, прислушиваться и вдыхать ее аромат. Это противоречило всем правилам общения с Ренесми Каллен, которые установил для себя Маркус за время ее непродолжительного отсутствия, однако заставить себя подняться с кресла он не мог. Да и не пытался. Он закрыл глаза и вдохнул. В воздухе витал тонкий аромат ее шампуня, которым девчонка однозначно пользовалась без всякой меры, каждый раз выливая на свою голову треть флакона. Можно подумать, у него не было других занятий, кроме как сообщать Хайди, что нужно пополнить запасы косметических принадлежностей. Чтобы она могла намыливать свою рыжую шевелюру так часто, как ей хотелось. Черт бы ее побрал… А эта ее манера одеваться? Вызывающая мини юбка, которая не оставляла простора для фантазии, а сверху какая-то полосатая несуразица, бесстыдно облегающая грудь. И в таком виде она уехала с оборотнем. Вампир скрежетнул зубами. Что случилось с ее майкой, когда она до нитки вымокла на крыше, лучше было не вспоминать. Хоть бы капля такта и пристойности! Вне всякого сомнения, Ренесми считала подобную форму одежды вполне подходящей, ведь все это она привезла из дому. Глупая, глупая девочка… Предположим, девушка она скромная, достаточно вспомнить, как она краснеет как майская роза всякий раз, когда он прикасается к ней, но ее поступки… Нет, Маркус предпочел не думать о ее поступках. В них было слишком мало логики, взвешенности и разумного консерватизма – качеств, которые он высоко ценил. Справедливости ради, в ней не было вообще ничего из скудного перечня добродетелей, которые Маркус считал основополагающими. Но он все еще сидел и смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд и пойти, наконец, почитать что-нибудь полезное. Вампир вдруг поймал себя на том, что инстинктивно подался вперед, чтобы лучше различать ее аромат. Ее губы приоткрылись, девушка перекатилась на другой бок и теперь повернулась к нему лицом. Облизнув во сне губы, она сладко улыбнулась. Маркусу вдруг захотелось попробовать ее губы на вкус, а вдруг они все еще солоноватые. Скользнуть языком глубже, исследовать ее рот… Или ее губы уже не соленые, раз она приняла душ? Как же ему хотелось это выяснить… Какое-то безумие… Поколебавшись какие-то доли секунды, он резко сократил расстояние между ними, наклонился и окунул лицо в чудовищную спутанную массу ее рыжих волос. И поцеловал. Никто и никогда не узнает, что он целовал ее волосы. Даже она сама. Пусть спит. Завтра будет действительно сложный день. А потом Маркус быстро выпрямился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

***

Не успев толком проснуться, Ренесми села на постели, ощутив странные шершавые прикосновения к своей коже. Девушка открыла глаза и расхохоталась. − Амамбиль! В чем ты испачкался?... Кот вылизывал ее щеки, а морда у него была испачкана в чем-то липком. Что за ерунда… Взгляд девушки упал на прикроватный столик, на котором в хрустальном стакане стоял рожок с мороженым. Которое уже успел попробовать Амамбиль. Не долго думая, она с наслаждением облизнула вафлю и в три укуса покончила с лакомством. − Вкусно… Амамбиль, ты бессовестный! – она завалилась на подушки, притянув к себе кота и, не обращая внимания на его попытки освободиться, почесала ему живот.

***

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге показался Маркус. Увидев измазанного в мороженом кота, он заставил себя воздержаться от многозначительных взглядов, проклятий, крепких выражений и каких бы то ни было проявлений чувств. Наглое животное, очевидно, съело мороженое, которым он хотел порадовать свою взбалмошную супругу. − Спасибо, Маркус, было вкусно, − беспечно прощебетала Ренесми и, закутываясь в его рубашку, проскользнула в ванную. Значит мороженое все-таки съела Ренесми. И делилась им с котом. Маркус нахмурился. И почему она вечно носит его рубашку? У нее достаточно вещей, чтобы переодеваться хоть трижды в день, а она прикипела к его черной шелковой сорочке. Обдумывая ее странности, вампир неосознанно почесал кота за ухом.

***

− Вы говорили, что мне следует выглядеть подобающе на предстоящем совете, − Ренесми с озабоченным видом перебирала вешалки, − но я даже не знаю, что вы под этим подразумеваете… Девушка поежилась, поймав его оценивающий взгляд. И что он смотрит на меня так, словно впервые увидел? − Мы никуда не идем, − спокойно проговорил Маркус и откинулся на спинку кресла, − есть дела поважнее. − То есть? – она с недоумением посмотрела на мужа. − Когда вы занимались с мадам Трувальди, делали ли вы какие-нибудь записи, которые могли бы пригодиться вам в дальнейшем? Трувальди… О чем он говорит?… − Мисс Каллен, очнитесь, я с вами разговариваю. Делали ли вы записи? − Да, − она тряхнула головой, − конечно делала. Одну минуту, я поищу. Она достала из сумки потертый блокнот и повертела его в руках. − И выпейте это, − Маркус поставил перед ней бокал с темно-бордовой жидкостью. Запах крови ударил в нос, девушка мгновенно ощутила сильнейшую жажду. Горло свело судорогой, она закашлялась и перевела на мужа безумный взгляд. − Вы… вы же знаете, что я… − … питаетесь кровью животных. Знаю. − Тогда к чему все это? – хриплым голосом спросила Ренесми и еще раз прочистила горло. − Сегодня вечером у вас встреча с Аро, если вы не забыли, − вампир подвинул к ней бокал, − вам нужны силы для того, чтобы правильно выставить щит, а не потерять сознание, как вы привыкли делать. − Но Трувальди не говорила, что это необходимо… − Естественно. Если бы она вам сказала, вы бы зашлись в истерике, − он устало вздохнул, − и от занятий не было бы никакого толка. С человеческой кровью внутри у вас будет куда больше сил противостоять его воздействию. − Я… Я не уверена… − Ренесми взглянула на Маркуса и облизнула мгновенно пересохшие губы. − Вы смотрите на меня так, словно я принес вам невинного младенца и предлагаю убить его. Успокойтесь. Это донорская кровь. И да, если вдруг вы еще не заметили, то вы в замке полном вампиров, которые питаются кровью людей, − он изогнул бровь, − и я в том числе. До поры до времени вам позволялось игнорировать эту сторону нашей жизни, но, как только вы забеременеете, у вас не будет другого выхода. Поэтому разумнее приступать сейчас. От мысли о возможной беременности, девушка почувствовала, как сердце затрепыхалось, а щеки залились краской. − Пейте. А я пока изучу ваш конспект. Поколебавшись еще несколько секунд, она тяжело вздохнула и взяла в руки бокал. Ренесми заметила, что Маркус украдкой наблюдает за ней. − Вы собираетесь читать или смотреть на меня? Он усмехнулся и вернулся к конспекту. Мысленно досчитав до трех, она зажмурилась и залпом опустошила бокал. Было… Странно… Девушка почувствовала, как по телу волшебным образом растекается тепло. Через пару минут кровь в жилах забурлила быстрее, все ее страхи отступили, а волнение сменилось твердой решимостью. Что он себе позволяет? Она не позволит ему решать… Она открыла глаза и встретилась взглядом с Маркусом. Уверенно и обдуманно удерживая зрительный контакт, она поднялась на ноги и шагнула к нему. Секунда потребовалась, чтобы преодолеть разделявшее их расстояние. Девушка выдернула у него из рук конспект и отшвырнула в сторону, потом невесомо провела пальцем по его губам и с удовлетворением услышала прерывистый вздох. А дальше мир перед глазами закружился и сузился до одной единственной точки. Его губы. − Маркус… − она наклонилась к нему настолько близко, что ощутила исходящую от него прохладу. Он сидел неподвижно с безразличным выражением лица, казалось, не замечая внезапно вспыхнувшей между ними искры. Но, конечно же, он замечал. «Это совершенно недопустимо», − подражая Маркусу, напомнил внутренний голос. Плевать. Легкими поцелуями она пробежала по его щекам. Руки ее скользили по его шее, запутываясь в волосах. Помедлив мгновение, она облизнула губы и прижалась к его рту, а ладонь скользнула вниз, нащупывая пряжку его ремня. Чтобы было удобнее, вторую руку она положила ему на затылок и теснее прижала к себе. Но что-то было не так. Маркус не ответил на поцелуй. И это его наигранное невнимание вдруг резко ее охладило. Она неуклюже сползла с его колен и попыталась встать, но вдруг его руки резко притянули ее назад. − Мисс Каллен, я, кажется, внятно сказал, что этого не должно повториться, − выдохнул он ей прямо в ухо, − вы ведь не хотите этого… − Почему вы думаете, что я не хочу?! Я же сама начала… − Я это знаю. Вы ощутили эйфорию, когда вкусили человеческой крови, и решили излить ее на меня. Что вы чувствуете? Уверенность? Да! Она лишь закусила губу. Нельзя дать ему понять, что он раскусил ее. − Жажду власти? Да! Какая исключительная проницательность. − И, наконец, желание. Черт… Она с ужасом отметила, что от смущения запылали даже уши. Но она не собиралась так легко отступать. − Нет! Я хочу, чтобы вы, наконец, перестали изображать из себя неприступную крепость. И я сделала это не потому, что попробовала кровь. − Неужели? Это легко проверить, мисс. − И как же? Уже через секунду он прижимал ее к стене всем своим телом, держа ее запястья над головой. Она не могла пошевелиться, а мужчина, нависавший над ней, был слишком серьезен и мрачен. Игры кончились. Девушка почувствовала, как по спине пробежал предательский холодок. Всю ее уверенность как рукой сняло, а на ее место пришел страх. Она дернулась в мнимой убежденности, что сможет его остановить. Что он собирается делать?! Просто невероятно, как быстро проходит эйфория от ощущения власти над этим мужчиной. Сердце ушло в пятки и теперь трепыхалось там, неуверенно напоминая, что она все еще жива. Он наклонился к ней, его лицо было в сантиметре от ее губ, а колено довольно грубо раздвинуло ее ноги. Покачивая им из стороны в сторону, он слегка нажимал на самую чувствительную точку ее тела. Ренесми ощутила пульсирующую тяжесть внизу живота и беспомощно закусила губу. Маркус сжал ее запястья сильнее и припал губами к ее губам, но в этот раз это было несравнимо с легкими пьянящими поцелуями, как там, на крыше башни… Он до боли сжимал ее руки, манипулировал ее телом, заставляя испытывать всю гамму чувств от ужаса, до болезненного вожделения. В его действиях не было нежности, Ренесми понимала, что сейчас он целовал ее не ради наслаждения – он целовал ее, чтобы напугать. Чтобы заставить ее отступить и больше никогда не приближаться к нему по собственной инициативе. Ласки стали грубее, с ее губ сорвался тихий стон. В ту же секунду он выпустил ее и мрачно пробормотал: − Вот видите, мисс Каллен, вы испугались. Вы боитесь меня, так что не стоит с этим играть. Он сжал пальцами виски и провел ладонями по щекам, стирая с лица эмоции. Ренесми с удовольствием сделала бы то же самое, потому что знала, что ее чувства наверняка написаны у нее на лбу. Страх, боль, обида, желание. Одним словом все то, что уважающая себя женщина в такой ситуации будет скрывать всеми силами. Ничего хуже нет, чем сдаться перед ним и показаться слабой. Она не такая! − И вы снова не послушались меня. Если я сказал, что подобное не должно повториться, значит, так тому и быть, − хрипло сказал он и снова потер виски. Девушка судорожно вздохнула. Маркус окончательно успокоился и занял свое место в кресле. − А теперь вернемся к вашим конспектам, − его голос звучал ровно и бесстрастно, словно он пару последних часов читал нудную лекцию толпе спящих студентов, − Трувальди сообщила вам, что внешний щит выставляется путем визуализации. − Ч-что? – Ренесми тщетно пыталась привести в порядок мысли. Он нахмурился и смерил ее недовольным взглядом. − Соберитесь. Вспомните свои уроки. Здесь написано, что щит против внешнего воздействия нужно представить в виде купола, и, насколько мне известно, с этим вы успешно справлялись. А как защитить свой разум? − Там это тоже написано. − Вспоминайте! – он захлопнул блокнот и отшвырнул его в сторону, − вспомните все, что вы делали на занятиях. − Она говорила, что нужные воспоминания… Те, которые я хочу скрыть, надо закрывать каким-то нейтральным изображением, вроде звездного неба, водной глади, колышущейся травы и так далее. − А потом? – он испытующе смотрел ей прямо в глаза. − Это экзамен? − Отвечайте, мисс Каллен! − А потом нужно попробовать наложить на это изображение какое-нибудь стихотворение или песню, чтобы мозг концентрировался на воспроизведении текста и картинка бы не растворилась. − Еще? − Трувальди говорила, что это особенность человеческого сознания. Визуальные образы должны подкрепляться звуками, тогда стена будет более прочной. Я должна сто раз пропеть вслух песню и представлять при этом звездное небо, тогда образ станет устойчивым. − Надеюсь, вы уже приступили к тренировкам? − Вы полагаете, у меня было на это время? Он резко встал с кресла и сжал ее плечи. Помедлив пару минут, словно подбирая слова, он, наконец, произнес: − Времени почти не осталось. Выберите себе песню и начинайте. − Петь? − Разумеется! Только позвольте мне предварительно покинуть это помещение. Я не хочу испытывать эстетических страданий. − А как же совет? − Я же сказал, что вы на него не идете, − резко бросил Маркус и вышел, захлопнув за собой дверь.

***

Песню… Какую выбрать песню… Эта задача почему-то показалась девушке почти непосильной. Если с визуальным образом она определилась – океанское побережье на пляже Ла Пуш, то с песней была беда. Отчаявшись выбрать что-то стоящее, она покрутила в памяти композиции из недавнего прошлого и улыбнулась. В последний раз она слушала радио в такси по пути в Вольтерру, и там играла песня Alanis Morissette, которую она хорошо знала. Представив себе пляж, девушка закрыла глаза и замурлыкала себе под нос: I hate the world today, you're so good to me I know but I can't change tried to tell you but you look at me Like maybe I'm an angel underneath, innocent and sweet Yesterday I cried, you must have been relieved to see the softer side I can understand how you'd be so confused I don't envy you I'm a little bit of everything All rolled into one I'm a bitch, I'm a lover, I'm a child, I'm a mother I'm a sinner, I'm a saint, I do not feel ashamed I'm your hell, I'm your dream, I'm nothing in between You know you wouldn't want it any other way… _________ Перевод песни Alanis Morissette I'm a Bitch, I'm a Lover... Я ненавижу современный мир, где ты так добр ко мне. Я знаю, что не могу измениться, я пыталась тебе сказать, но ты так на меня смотришь, Как будто в душе я ангел, невинный и прекрасный. Вчера я плакала, и ты, наверно, почувствовал облегчение, видя мою слабую сторону, Могу представить, как ты растерялся. Не завидую я тебе, Ведь я - сочетание всего и понемногу В одном лице. Я - сука, я - любовница, я - ребенок, я - мать, Я - грешница, но я и святая, и мне не стыдно за это. Я твой ад, но я - твоя мечта, я никогда не стану чем-то средним, И ты точно знаешь, что другой тебе не надо...