Полукровка и король

Разговором с Алеком владыка остался доволен. Несколько раз он прокрутил в голове подробности их беседы, с удовлетворением отметив, что не сказал ничего лишнего. Достаточно для того, чтобы дать Алеку понять опасность, но слишком мало, чтобы Аро мог вмешаться. Теперь Алек будет неусыпно наблюдать за Ренесми, чтобы девушка не выкинула очередную глупость и не выходила в одиночестве даже в сад. Вампир принял решение, что, пока все не уладится − Ренесми не место в замке. Аро поставил срок – до Рождества. Значит, до Рождества ему предстояло определить, как и где лучше ее спрятать. Внутренний голос пространно намекнул на то, что молодая королева может быть беременна, а пускаться в бега с младенцем не самая лучшая затея. И это невероятно раздражало. Теперь, из-за резкой перемены обстоятельств, беременность была бы крайне нежелательна. Поэтому оставалось уповать на чудо. И быть осторожным в дальнейшем. Маркус уже подошел к дверям покоев и инстинктивно сделал глубокий вдох. Ему оставалось самое сложное – поговорить с Ренесми. Важно было донести до нее информацию так, чтобы она все поняла правильно, приняла и слушалась его. Насчет последнего, впрочем, он не питал особых иллюзий. Она никогда его не слушалась, с чего бы ей начать делать это сейчас. Он бесшумно открыл дверь и огляделся. Девушка сидела в его кресле, поджав под себя ноги, и увлеченно читала предложенную им книгу по истории. Он тут же подумал, что им явно необходимо второе кресло. Сгонять ее казалось неуместным, но и стоять он не собирался. Маркус переступил с ноги на ногу и присмотрелся к супруге. К его изумлению, она уже успела проглотить почти две трети внушительного тома. Ренесми не заметила, как он вошел, поэтому продолжала читать, время от времени делая пометки в блокноте простым карандашом. Иногда она останавливала свой взгляд и повторно перечитывала какие-то куски текста: очевидно, они производили особое впечатление, потому что ее рука тут же принималась писать. Вампир невольно залюбовался этим зрелищем. Девушка просто создана для того, чтобы учиться. И почему Каллены лишили ее такого блага? Вдруг она оторвалась от книги, подняла задумчивый отсутствующий взгляд на стену, скользнула правее и вдрогнула, сфокусировавшись на его лице. Очевидно, она не ожидала увидеть его, потому что тут же вспыхнула, захлопнула книгу и вся неосознанно напряглась. Она думала о нем? Возможно. Чем еще можно объяснить ее реакцию?

***

Ренесми не ожидала увидеть Маркуса. Слишком занимательным оказалось чтение, чтобы отвлекаться на происходящее вокруг, поэтому, когда ее блуждающий взгляд вдруг встретился с внимательными испытующими глазами супруга, она чуть не вскрикнула от неожиданности. − Мисс Каллен. Доброго дня. Вижу, вы нашли, чем себя занять, − спокойно сказал Маркус и шагнул вперед, − не соизвольте освободить мое кресло? − Да, конечно. Простите, − девушка поспешно встала, сгребла в охапку свои записи и переместилась на кровать. Она посмотрела на мужа и уловила его странную напряженность, которую чувствовала, когда он внезапно ворвался и обнял ее пару часов назад. Что-то явно происходило. Маркус же, напротив, был настолько погружен в какие-то размышления, что даже не замечал внимательного взгляда Ренесми, от которого не могли ускользнуть малейшее движение или волнение на лице вампира. − Что-то случилось? Вы чем-то взволнованы? Ренесми и без объяснений видела что он «чем-то взволнован», но, несмотря на свои способности, читать мысли по собственному желанию без предварительной эмоциональной подготовки у нее пока не получалось. − Мисс Каллен, возникли непредвиденные сложности… − начал Маркус, откидываясь на спинку кресла. И он медленно, уделяя внимание каждой детали, рассказал ей все, что было известно ему самому. И о том, что румыны готовятся к войне, и о том, что с ними в коалицию вступили оборотни, и даже о том, что ее «дружок пес» больше не вожак. Девушка слушала его, не перебивая, время о времени закусывала губу и хмурилась. Все это было похоже на дурной сон. Только-только наладилась размеренная жизнь, Аро потерял к ним пристальный интерес, их отношения, наконец, вышли на некоторый стабильный уровень, и, казалось, можно ненадолго расслабиться… Самой большой проблемой ей виделось грядущее налаживание отношений с семьей, но не это… Повисла тяжелая пауза. − Оборотни. Если стая теперь одна, значит, вожак Сэм Адли… − девушка поежилась. Она вспомнила рассказ Джейкоба: Сэм однажды уже хотел убить ее, когда у Изабеллы начались роды. И вот снова… Бред… Ренесми посмотрела на Маркуса: − Но они ни за что не приедут в Вольтерру. По крайней мере, я не представляю себе все это… − Подробности будут известны чуть позже, − равнодушно отозвался Маркус, − но за все это можете сказать спасибо собственному отцу. − Отцу? – девушка изумленно уставилась на мужа, − причем здесь мой папа? Румыны ненавидят Вольтури испокон веков… − Румыны в их нынешнем состоянии никогда не выступят против Вольтури. Их мало, они слабы, а ущемленное самолюбие недостаточный аргумент в войне. А вот имея подспорье в виде оборотней, они способны нанести ощутимый урон, − Маркус поджал губы. Ренесми промолчала. Ей нужно было обдумать услышанное и желательно в одиночестве, но покидать покои категорически не хотелось. Она как завороженная смотрела на мужа, который напряженно водил пальцами вокруг рта, как будто размышляя, стоит ли ему говорить дальше или нет. Он два раза набирал в легкие ненужный ему воздух, чтобы что-то сказать, пока, наконец, не произнес: − Мисс Каллен, у вас все в порядке с документами? Девушка взрогнула. О чем он говорит? − Эээ… в каком смысле? − Во время грядущих событий будет лучше, если вы покинете замок. − Но… Я не хочу! Я хочу быть рядом с вами, я смогу быть полезной, вдруг оборотни… − Исключено! Если вы останетесь, то подвергнете опасности не только себя, но и всех тех, кто вынужден будет вас защищать… Вы поняли меня? Он говорит про себя… Девушка вынужденно кивнула. И снова гнетущая тишина, которая длилась больше получаса. Маркус молчал, прикрыв глаза, а Ренесми, сидевшая на постели, нетерпеливо ерзала туда-сюда. Через полчаса вампир, не открывая глаз и сдерживая смешок, обратился к ней: − Ну, спрашивайте уже, мисс Каллен. Пока вас не разорвало. Она смущенно покраснела. Он что, видит с закрытыми глазами? − Если я беременна? Что делать в этом случае? Он открыл глаза, внимательно посмотрел на нее и ровным голосом проговорил: − Будем надеяться, что этого не произошло. И все? Просто будем надеяться… − То есть… − тихо прошептала она, − это означает, что мы разведемся? − В нынешних условиях у вас появилась блестящая возможность расторгнуть брак и уехать, − так же тихо ответил он, − Аро будет только рад. Эти слова, как бы тихо не были произнесены, тяжело повисли в воздухе. Ренесми сглотнула. Лицо Маркуса помрачнело, он сухо поджал губы и сказал: − У вас есть паспорт, чтобы купить билет на самолет? Девушка снова кивнула. − Дайте сюда. Ренесми нащупала под кроватью свою сумочку и вытряхнула на покрывало содержимое. Паспорт нашелся почти сразу. Она передала его Маркусу. Стоило вампиру пролистать страницы, как из-под обложки выскользнул какой-то снимок и, кружась в воздухе, приземлился на ковер. Владыка поднял фотографию и прищурился. − Это мои родители, − потупившись, пояснила Ренесми, − во время их медового месяца на острове Эсми. − Острове Эсми? – переспросил Маркус, бросив на нее вопросительный взгляд. − Да, это остров, который принадлежит бабушке… Я ни разу там не была, но родители рассказывали, что это самое уединенное, спокойное и красивое место на земле. Там они были счастливы, − она помолчала и потом твердо заявила, − если мне надо будет уехать, то я хочу вернуться домой. К родителям. Маркус поморщился и фыркнул. Что я такого сказала? − Что-то не так, Маркус? − Все в порядке. Ренесми потянулась и выхватила у него фото, любовно посмотрела на изображение родителей и вздохнула. От нее, впрочем, не укрылось, что супруг опять презрительно скривил губы. − Тогда я поеду в Форкс, ни на что другое я не согласна. − Нет, − он отрицательно покачал головой и сцепил пальцы в замок. − Но почему? Там мои родители… Они в состоянии позаботиться обо мне. И кстати, обратный билет не нужен, он у меня уже есть. Мой отец сможет меня защитить. Его брови взмыли вверх: − Отец? Вы имеете в виду Эдварда, − Маркус говорил подчеркнуто медленно, − Каллена? − Да! Папа сможет поговорить с оборотнями… − она не договорила, поймав его пренебрежительный взмах рукой. Владыка, впрочем, никак не прокомментировал ее слова. И снова тяжелая тишина, которую, казалось, можно было потрогать руками. − Вы не вернетесь в Форкс, − наконец сказал он утвердительным тоном. Ренесми упрямо мотнула головой так, что ее рыжие кудри разметались по плечам: − Я же сказала, что ни на что другое не согласна. Я хочу увидеть родных! Это же Рождество… Соберутся все мои близкие. И однажды, если вы не забыли, они уже спасли меня. От вас. Маркус нахмурился еще сильнее: − Я не разрешаю вам ехать в Форкс. В сложившихся условиях там для вас не лучшая компания. Полагаю, этот аргумент достаточно весом для вас? − Пока вы мне внятно не объясните причину – не достаточно! Почему мои родители не лучшая компания?! И вообще, вы же не думаете, что сможете контролировать куда я поехала, если я не рядом с вами? Раз уж вы прогоняете меня, то я поеду туда, куда посчитаю нужным! Ему не нравится моя семья?! Она подождала ответа, но, поскольку Маркус так и не произнес ни слова, в конце концов, поднялась с кровати, подошла к нему и встала, уперев руки в бока. Пальцы правой руки до сих пор сжимали фотографию родителей. − Я хочу знать, почему вы не доверяете моим родителям! И не увиливайте от ответа! − Я считаю вашего отца непроходимым болваном, − он ловким движением выдернул у нее из рук снимок, − который только и делает, что создает проблемы. То, что вас хотят убить – его рук дело. И, смею предположить, это еще не предел. Ренесми округлила глаза и задержала дыхание. Девушка не могла поверить своим ушам, впрочем, чего удивляться, если она сама только что вынудила его дать прямой ответ. Сердце колотилось как бешеное. − Простите?! – выдохнула она, стараясь унять сердцебиение, − по какому праву вы… Но он не дал ей закончить, перебив ее на полуслове: − Вы задали вопрос, а теперь извольте дослушать. Если бы ваш отец не подослал сюда вашего дружка, чтобы тот попытался вас выкрасть, то ничего бы не было. Он заварил кашу, последствия которой опять приходится расхлебывать нам. − Что значит опять?! – взвизгнула Ренесми и почувствовала, как внутри, где-то в районе желудка закипает злость. − Что вы знаете о моем отце, чтобы ваше мнение о нем было объективным?! Он не имеет права так говорить о ее родителях! Не имеет никакого права! Девушка в бешенстве сжала кулаки и опустила глаза в пол, мучительно перечисляя в уме все основные событий Великой Французской Революции, о которой сегодня прочла. Ей нужно было восстановить контроль над эмоциями. − Мисс Каллен, − голос его вдруг стал низким и шел прямо из груди, сладкий, как шоколад… Она не смогла больше удерживаться, взглянула вверх, чтобы утонуть в этих бездонных рубиново-алых глубинах. И унять бешено колотящееся сердце было невозможно… Вампир, похоже, прекрасно чувствовал ее состояние и откровенно наслаждался моментом. Гнев и страсть бушевали у нее в крови, сметая все на своем пути. Со стороны, вероятно, она выглядела еще более впечатляюще. Горящие глаза, пылающие щеки и торчащие во все стороны рыжие волосы. Маркус причмокнул губами и невозмутимо повторил: − Я. Считаю. Вашего. Отца. Непроходимым. Болваном. Эдвард Каллен ведет себя как мальчишка, которому недавно исполнилось семнадцать. Поэтому… − он выдержал паузу, − я не могу доверить ему свою жену. − Ему и есть семнадцать! Ренесми охватила горячая ярость и гнев на того, кто всего какие-то минуты назад заставил ее почувствовать… сразу все. И боль, и страх, и гнев, и ненависть, и – самое унизительное – сексуальное возбуждение. Щеки ее покраснели еще сильнее, что конечно же не укрылось от внимательного взгляда ее мужа. − Уже более сотни лет ему семнадцать, − Маркус расслабленно закинул ногу на ногу, − пора бы начать думать головой. Отправиться на остров, − он помахал снимком, − с вашей матерью, пока она еще в человеческом теле. Заниматься с ней любовью, подвергая опасности ее жизнь… Все это показывает, насколько безгранична его природная глупость. − Если бы они не поехали на остров, то меня бы не было! − выпалила она в ответ, запоздало почувствовав, что этот аргумент звучит слишком слабо, поэтому поспешила добавить: − и вообще, он любит мою мать, поэтому не смог бы причинить ей вред! − Не говорите мне про любовь, − произнес Маркус таким обволакивающим тоном, что Ренесми снова затаила дыхание. − Если уж судить о любви мужчины к женщине, то ваш отец – это жалкая пародия. Ах так?! Это отец-то жалкая пародия?! − Черт побери, неужели это говорите мне вы?! Я не верю своим ушам! Как я могла всерьез думать о том, чтобы родить от вас ребенка! Надеюсь, что я не беременна, иначе моя жизнь превратится в ад! Ренесми вздернула подбородок и скрестила руки на груди. На мгновение повисла тишина, затем Маркус поднялся – медленно – как будто что-то тяжелое придавливало его назад к креслу, выпрямился и пригвоздил ее к месту убийственным взглядом. Но девушка уже не могла остановиться: − А что до моего отца, то он любит мою маму так… − у нее перехватило дыхание. − Так, как вам и не снилось! Вы три тысячи лет живете любовью к несуществующей женщине, как вы вообще можете судить о чем-то подобном! Лицо вампира исказилось от бешенства, он резко шагнул к ней и попытался ухватить за плечи. Она вскрикнула и в ужасе отшатнулась. В голове у нее полыхало понимание, что, своим последним пассажем она перегнула палку. Но сказанного не вернешь. Маркус застыл, прикрыл глаза, потер пальцами переносицу, очевидно пытаясь взять себя в руки, и, наконец, намеренно растягивая слова начал говорить. − Известен ли вам тот факт, что однажды ваш отец разорвал все отношения с вашей матерью? Бросил ее на произвол судьбы, когда за ней охотились вампиры, желающие ее убить? Но, благодаря помощи оборотней, тогда все обошлось. Правда, Каллен не вернулся к ней. Он продолжал упиваться своими страданиями, не думая о том, во что превращает жизнь своей якобы любимой женщины, − Маркус снова презрительно скривился, − а потом было самое захватывающее. Он вообразил, будто она мертва. Тогда он, очевидно осознав, что натворил, приехал к нам. Эдвард Каллен стоял на коленях здесь, в тронном зале Палаццо, малодушно умоляя Аро о смерти. Это вы называете любовью? Это эгоизм и жестокость. Ренесми задохнулась. Она понимала, что выглядит сейчас как рыба, выкинутая на берег – беззвучно хлопая губами в поисках достойного ответа. Слова Маркуса казались какой-то извращенной фантазией – папа не мог бросить маму, ведь он так любил ее… Как такое вообще возможно… И в то же время она понимала, что Маркус не стал бы говорить ей такие вещи просто так. Он не из тех, кто бросает слова на ветер. − А потом, − все так же певуче продолжал Маркус, − ваша мать, рискуя собственной жизнью, приехала сюда его спасать. − Рискуя жизнью? – шепотом переспросила Ренесми, не совсем понимая, что он имеет в виду. − Поведение вашего отца перешло все границы. Он хотел показаться людям, чтобы не оставить нам выбора и убить его. А Аро очень не любит, когда ему не оставляют выбора. − Но… − Но, − повторил он ее интонацию, − Изабелла не дала ему выйти на солнце. Если бы Элис Каллен не дала обещания Аро обратить вашу мать, то все они были бы мертвы. И это, мисс Каллен, очередной пример того, как ваш отец создал проблему, а за него ее решают другие. Он даже не мог набраться мужества и обратить свою женщину самостоятельно. Так выглядит любовь, о которой вы грезите в своих романтических фантазиях? − Он не хотел причинять ей боль, − прошипела Ренесми, − и он просто… − Он просто сопляк! − рявкнул Маркус. − Которому на роду написано вечность сидеть за школьной партой! Это все, на что он способен. Пелена слез поднялась перед глазами. Любовь родителей всегда была для нее примером… В голове не укладывалось… Папа оставил маму, когда ей грозила опасность… А потом хотел умереть сам… Девушка метнула на Маркуса испепеляющий взгляд. − Когда ваша мать забеременела, − безжалостно продолжал Маркус, неотрывно глядя ей в глаза, − ваш отец был в ужасе. Он считал, что беременность убьет ее, а самовлюбленный Эдвард уже не мыслил жизни без Изабеллы. Хотя совсем недавно сам оставил ее. Странно, верно? Это, впрочем, закономерно, ведь взвешенное и обдуманное поведение не характерно для Эдварда Каллена. Так вот, беременность истощала вашу мать. Убивала ее. Как мы потом выяснили, так происходит со всеми смертными женщинами, вынашивающими ребенка от бессмертного. Ваш отец всеми способами пытался уговорить ее избавиться от ребенка. Но Изабелла и некоторые члены вашей семьи вступились за вас. И вы родились на свет только благодаря им. А Эдвард снова вышел сухим из воды. Такую любовь вы хотите испытать? Когда муж не поддерживает вас, а гирей висит на вашей шее? − Вы лжете, − выдавила из себя девушка, глотая слезы, − и мой отец любит меня! Он хотел, чтобы я родилась… − Вне всякого сомнения. Когда проблема решилась, заметьте, снова не его руками – он полюбил вас. − Зачем вы мне все это рассказываете?! – выдохнула она, чувствуя, как пальцы ее трясутся мелкой дрожью. − Затем, чтобы вы выкинули из головы все, что напихали туда ваши родители. Отношения между мужчиной и женщиной должны строиться совсем по-другому. Возможно, при случае, я расскажу вам, что такое настоящая любовь. И как в таких отношениях дóлжно мужчине относиться к своей возлюбленной. И вы не поедете в Форкс. А теперь, предлагаю завершить этот разговор. − Ну уж нет, − голос Ренесми дрожал, − этот разговор не закончен! − Это неразумно. − Не вам судить о том, что разумно, а что нет! Возможно, мой отец и ошибся, но это не значит… − она осеклась, так и не решив, что следует сказать дальше. − Долгая жизнь научила меня, что всем свойственно ошибаться. Но мудрость приходит тогда, когда из каждой ошибки извлечен должный урок. Ваш отец, к несчастью, на своих ошибках учиться не способен, − Маркус зашагал по комнате, − важно, чтобы вы не питали иллюзий, что он в состоянии помочь вам сейчас. Он не на вашей стороне. Ренесми фыркнула. − Почему вы так считаете?! − Потому что ему безразлично, чего хотите вы. − Это не правда! – Ренесми беспомощно помотала головой, − он всегда думал обо мне… За что вы так его ненавидите… − Мисс Каллен, вы ведете себя как ребенок. Подумайте. Посмотрите, что происходит вокруг. И кто в этом виноват. В очередной раз он подвергает опасности тех, кого любит, потому что думает только о себе. И сейчас, благодаря ему, на его единственную дочь охотится стая оборотней, которые жаждут пролить вашу кровь. − Не смейте так говорить о моем отце… − прошипела девушка, сильнее сжимая кулаки, − вы не знаете, почему он так поступает… − Причины известны. Он недалекий, одержимый раздутым самомнением молодой болван. И снова кто-то другой должен исправлять его ошибки, а он даже не в состоянии осознать и сделать выводы. Ну что, мисс Каллен, я убедил вас в том, что в Форксе вам не место или гены вашего отца дают о себе знать, напрочь отказывая вам в элементарной логике? Ее трясло. Ренесми испытывала к Маркусу самые глубокие чувства, на которые была способна, будь то влюбленность, восхищение или страсть, но в этот раз это была ненависть. Девушка зарычала, пулей подлетела к супругу и замахнулась, пытаясь ударить по лицу. Маркус чуть отшатнулся, и пощечина прошла по касательной − она едва задела кончиками пальцев его подбородок. Кипя от ярости, она снова замахнулась, но на этот раз он перехватил ее руку с миллиметре от своей щеки. Ренесми развернулась и бросилась в ванную, захлопнув за собой дверь.

***

Минута, другая… Она ждала, что слезы брызнут из глаз, но ничего не происходило. Ренесми вспомнился, как дурной сон из прошлой жизни, тот ужасный, роковой день, когда на поле боя встали друг напротив друга Вольтури и Каллены, а она – девочка, из-за которой чуть не разгорелась война, − держалась за шкуру своего друга Джейкоба и надеялась на лучшее. И тогда все разрешилось, потому что тетя Элис показала Аро его будущее, в котором клан Вольтури стирали с лица земли… И Аро отступил… Если бы не Элис, сейчас бы все было совершенно по другому. Она осела на пол. Маркус был прав. Отец никогда не решал проблемы самостоятельно, зато с упорством маньяка их создавал. Боже, папа, ну как же ты можешь… А еще она ругала себя, что опять напомнила ему про Дидим. И сказала, что он ничего не знает про любовь. Но тот факт, что Маркус, потеряв Дидим, остался жить, а ее отец малодушно пытался покончить с собой – говорит о многом. Ее муж сильный уравновешенный мужчина, которому много пришлось претерпеть, чтобы стать таким, какой он стал. На фоне Маркуса, отец и в самом деле выглядел самодовольным упрямым идиотом. А ее слова о беременности, которая превратит ее жизнь в ад? Какая же я дура!

***

Прошло три часа. Она уже в четвертый раз наливала ванну, рассчитывая раствориться в кипятке, чтобы не видеть его. Ренесми было безумно стыдно, что она от бессилия попыталась ударить собственного мужа. А он единственный, кто сказал ей правду, не стараясь пощадить ее чувства. Как взрослой женщине. И единственный, кто действительно заботился о ее безопасности. Девушка тяжело вздохнула и замерла, мучительно решая, что делать дальше. Поразмыслив еще с полчаса, она нехотя встала, перешагнула бортик ванны и, коснувшись ногами ледяного пола, завернулась поплотнее в полотенце. Нужно идти. И хватит уже краснеть. Девушка отругала себя за нерешительность и уверенно схватилась пальцами за бронзовую ручки двери. И снова застыла. − Я вас не съем, мисс Каллен, − из-за двери раздался вкрадчивый голос Маркуса. Черт! Ренесми потребовалось все ее мужество, чтобы выйти, пройти мимо мужа и нырнуть в постель. Но она зря опасалась. Маркус развернул свое большое кресло таким образом, чтобы сидеть к ней спиной и смотреть в окно. Девушка отметила, что он пододвинул поближе к кровати столик, на котором был сервирован ужин. Ее ужин. Ренесми вздохнула и осторожно подняла взгляд на мужа. Из своего положения она видела только длинные ноги, которые он положил на оттоманку, и одну изящную белую руку, пальцы которой постукивали по подлокотнику. Она должна это сказать… Извините меня, Маркус… Нет, это звучит как-то глупо. Но с другой стороны, что еще она может из себя выдавить, что бы прозвучало не глупо? И тут она осознала, что он, похоже, специально не хочет смотреть на нее. Почему? Чтобы не смущать или ему настолько было неприятно ее поведение, что… Но ведь раньше он всегда сидел к ней лицом. Девушка еще раз посмотрела в сторону кресла, и к своему удивлению отметила, что Маркус как-то необычайно для себя ленив и расслаблен. Вокруг него всегда чувствовались напряжение и печаль, но сейчас они практически сошли на нет. Никогда еще она не ощущала такого умиротворения… Рядом с супругом. − Мисс Каллен, вы своим взглядом хотите просверлить во мне дыру?− не поворачиваясь, спросил вампир, − не старайтесь, все равно не выйдет. Девушка вспыхнула. Откуда он знает, что она смотрит? Интуиция… Ренесми сделала три глубоких вдоха и прикрыла глаза. − Вы так тяжело дышите, будто что-то произошло, − насмешливый голос Маркуса снова заставил ее напрячься. − Маркус, а вы… будете сидеть здесь всю ночь? – спросила она первое, что пришло в голову. − Вас это напрягает? Не волнуйтесь, я уйду через некоторое время. Нет, нет, пожалуйста, останьтесь… Ренесми еще раз непроизвольно вздохнула. Ей хотелось избавиться от тяжелого кома в горле и дрожи в ладонях. Ей хотелось избавиться от воспоминания, в котором за ней все еще следили с жутким выражением эти алые глаза, когда она напомнила ему о Дидим. Сейчас он уже успокоился. Но раньше. Это было страшно. Ему, пожалуй, действительно удалось напугать ее. И не вернется ли этот взгляд обратно, если она скажет то, что должна сказать? Но сказать нужно… − Простите меня, Маркус, − выпалила она на одном дыхании и сжалась в комок. Вампир насмешливо фыркнул. И она смогла себе представить, как выглядит сейчас его лицо… − Вы снова извиняетесь, мисс Каллен? − Я не должна была, − она задохнулась, сглотнула, выровняла дыхание и тихо прошептала: − я не должна была бить вас. − Не льстите себе, вы не смогли бы меня ударить. Вы слишком медленно действуете. По стальным ноткам его голоса девушка определила, что он снова напрягся. − Простите, что я сказала, будто беременность превратит мою жизнь в ад… − Вы сказали правду. − Это была не правда. − Вы были напуганы, это понятно, − нараспев произнес Маркус, а его пальцы все так же размеренно отбивали ритм на подлокотнике кресла. − Я не была напугана, я была очень зла! – воскликнула Ренесми и снова сжалась, ожидая его реакции. Маркус встал с кресла и выпрямился. Теперь он смотрел прямо на нее. Линия его бровей сомкнулась, а губы сжались в тонкую линию. И ей показалось, что он еще более бледен, чем был раньше. Но вполне возможно это всего лишь иллюзия, в полумраке игра света и тени иногда выдавала причудливый результат. − Я не хотела задеть вас, − повторила Ренесми, не зная, что еще сказать. − Пообещайте мне кое-что, мисс Каллен, − спокойно сказал мужчина, глядя ей в глаза. Он был подчеркнуто серьезен, однако в его голосе не было больше насмешки или угрозы. И она кивнула. Такому Маркусу она готова была пообещать все, что угодно. − Я должен попросить вас… − его голос вдруг зазвучал глухо, почти хрипло. Он осекся, прикрыл глаза, а потом снова заговорил: − вы понимаете, что в случае беременности, мы не знаем точно как все пройдет… Сколько это будет длиться, как пройдут роды… Насколько изнурительным будет уход за младенцем… И хоть для меня иметь с вами общего ребенка так же дико, как и жениться на вас, здесь наши чувства взаимны, − он сверкнул глазами, − но я хотел бы просить вас об одолжении. Ренесми растерялась. Ему явно трудно давался этот разговор… Сколько же Маркус подбирал слова, прежде, чем начать его? − Обещайте мне, что как бы ни развивались события, как бы это ни было оправдано… А я прекрасно понимаю, что порой кажется, что это оправдано… − он замолчал, снова мучительно размышляя о чем-то. Девушка сжала кулаки, сильно впиваясь ногтями в ладони. Она чувствовала его напряжение, но у нее не было ни единой версии – к чему он клонит. − Дайте мне слово, мисс Каллен, что вы никогда не поднимете руку на нашего ребенка, − наконец выдавил из себя он, глядя прямо перед собой, − если конечно так случится, что он у нас будет. Острая боль в груди пронзила ее, как удар кинжала, и она, не удержавшись, бросилась вперед, обняла и крепко прижалась к нему, прежде чем он успел что-то предпринять. Девушку осенило: она никогда раньше не интересовалась его прошлым. Тем, что происходило с ним, когда он еще был человеком, а ведь он тоже когда-то был ребенком. Видимо отголоски его детства, того, что ему пришлось пережить, нашли свой выход в этой короткой просьбе. − Я обещаю, − выдохнула она, пряча лицо у него на груди. Слезы покатились сами собой, впитываясь в его рубашку, а он легко касался ее волос, поглаживая и успокаивая. Но больше не проронил ни слова. Спустя некоторое время тень улыбки коснулась его губ. Отстраняя от себя девушку, он посмотрел ей в глаза и спросил: − А взять то же обещание с меня вы не хотите? − Нет. И это было по-настоящему стыдно: знать в глубине души, без всяких пояснений и пониманий, что ей нет нужды брать с него ту же клятву. С этого мрачного вампира, питающегося кровью людей не надо было брать таких клятв. Она знала это и доверила ему свою жизнь, душу и тело, и точно так же доверяла ему их будущего ребенка… Она не хотела об этом даже думать. − Мне страшно от наших разговоров о детях, − прошептала Ренесми, − я не смогу оставить ребенка здесь. Не смогу разлучиться с ним. Но я не уверена, что хочу… Его рука убрала волосы с ее лица, но на этот раз он не улыбнулся. − Все будет хорошо, мисс Каллен. Как же ей хотелось ему поверить…

***

В дверь коротко постучали. Ренесми осознала, что она стоит босая в его объятиях, а ее тело скрывает лишь небольшой кусок ткани, в который она замоталась после ванны. Она попробовала вырваться, но руки Маркуса словно окаменели. Он крепче сжал ее, прижимая к себе, и повернул спиной к двери. − Войдите. − Маркус, вот ты где, − послышался слащавый голос Аро, − я искал тебя. Я хотел… − вампир замолчал, очевидно, оценивая представшую перед ним картину. Ренесми почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Не в силах произнести ни слова, она уткнулась носом в плечо мужа и закрыла глаза, сгорая от неловкости. − Ты что-то хотел, Аро? − Да… ммм… − послышался шелест мантии, но Ренесми предпочла не оборачиваться. Очевидно, Аро повернулся, чтобы удалиться, но тут снова раздался его голос: − Я хотел сказать, что завтра утром совета не будет. Нужно проверить информацию, чтобы… − Аро сделал паузу и вдруг произнес, − я понимаю, что ты можешь быть занят, но хотелось бы рассчитывать на твое присутствие, когда оно потребуется. − Пока ничего срочного? Ренесми ощутила, как ее виска коснулись прохладные губы. − Нет-нет, конечно нет. Отдыхайте, − приторно закончил Аро. Обычная наигранная любезность его голоса на этот раз прозвучала натянуто. Через мгновение Ренесми услышала, как щелкнула затворившаяся дверь. − А теперь, − прозвучал глубокий низкий голос ей прямо в ухо, − перестаньте трястись и поешьте. Ужин стынет. Девушка недоумевала, зачем Маркусу потребовалась эта демонстрация, особенно перед Аро. Разобраться в играх древних вампиров ей явно не под силу. Но и промолчать она тоже, как водится, не смогла. − Зачем вам нужно было… Ну чтобы Аро… − она проглотила кусочек хлеба, запила водой и опустила глаза. − Видел, как я вас обнимаю? – невозмутимо спросил Маркус. Ренесми кивнула. − Потому что это его раздражает, − ответил он, потом немного помолчал и добавил насмешливым тоном, − я должен был предвидеть, что вас это смутит. Приношу свои извинения. Ее щеки вспыхнули, но она упрямо вскинула на него горящие глаза. − Если это его раздражает, то тогда в следующий раз нам надо будет пообниматься на совете. Или я сяду к вам на колени прямо на троне. Маркус застыл, обдумывая услышанное, потом сухо заметил: − Надеюсь, мисс Каллен, вы все же предупредите меня заранее, прежде чем устроить подобное представление. − Это была шутка, Маркус. За кого вы меня принимаете?! Он снова иронично изогнул бровь: − Тише-тише, вы же обещали больше не бить меня. Кстати, кто-нибудь когда-нибудь говорил вам, как вы прекрасны, когда злитесь? Ренесми в замешательстве уставилась на него. И вдруг у нее по спине пробежал приятный холодок. Как этот мужчина может быть таким мрачным и жестким, а потом в одно мгновение превращаться в приятного собеседника, от глубокого голоса которого она сразу же теряла голову? − Мисс Каллен, прекратите смотреть на меня таким испуганным взглядом, иначе у меня испортится настроение. И присядьте, нам все еще нужно многое обсудить.