Полукровка и король

Маркус сидел на ее кровати и внимательно рассматривал распластавшееся на полу тело супруги. Крепкий виски пропитал ковер, поэтому в комнате стоял почти удушливый запах спирта. К чести Ренесми, она догадалась открыть окно. Маркус нахмурился, скользнув взглядом по оконному проему. И подумал, что в ее состоянии открывать окна было опасным, она могла вывалиться наружу и даже не заметить. Глупая безрассудная девчонка. С чего она взяла, что может себе позволить напиваться до потери сознания?! Обида на то, что он не пришел? Маркус прекрасно помнил, что сегодня ровно месяц со дня их бракосочетания, о чем она его дополнительно уведомила, но не думала же она, что он все бросит и явится к ней по первому требованию? А что собственно ему надо было бросать? Пыльные фолианты, в которых он рассчитывал найти дополнительную информацию по оборотням? Наверняка она уже все сделала вместо него, причем куда более успешно. Потому что всю прошедшую неделю ее не отвлекал своими рассуждениями Аро; не доставал надоедливый внутренний голос, требующий немедленно вернуть девчонку в супружескую постель; не изводило чувство вины за то, что он позволил юной мисс Каллен так глубоко запасть ему в душу, потеснив там саму Дидим. И вот теперь он сидел в ее покоях и просто ждал, пока она придет в чувство. Без сомнений, он мог бы окатить ее ледяной водой – с большой долей вероятности, она бы очнулась. Или просто перенести в постель, укрыть одеялом и прийти утром, как сделал бы любой нормальный мужчина… Но нет, он не «любой нормальный мужчина». Он не может ей позволить и дальше думать о себе в таком ключе. Маркус вертел в руках ее блокнот с записями, который перечитал уже по меньшей мере раз восемь. К его глубочайшему изумлению Ренесми выписывала туда не только ценные подробности о жизни оборотней: она в огромном количестве заносила туда цитаты из понравившихся произведений, помечая свое согласие или несогласие с линией поведения героев, писала свои короткие мысли на этот счет, делала выводы. В девятый раз открыв блокнот на нужной странице, он заскользил взглядом по строчкам. Лежащая на полу девушка вдруг простонала что-то нечленораздельное и дернулась, но к его радости не проснулась. Он не спешил ее будить. Слишком занимательным было это почти запретное чтение. Ренесми была до неприличия откровенна, полагая, что это останется между ней и смятой тетрадкой, поэтому вся ее душа с легкостью читалась между строк. В некоторых местах отрывочные фразы превращались в целые повествования. Вдохновленная очередной книгой, девочка строчила как заведенная, а ее мысли… Были весьма типичны для романтичной особы ее возраста. И Маркусу все больше и больше становилось не по себе от этих мыслей. Короткие рассказы, стихи, зарисовки… Вампир снова пробежал глазами по неоднократно прочитанным строчкам и застыл, впитывая смысл написанного. Мда… Если главная женская роль в ее историях наверняка была отведена ей, то главная мужская без сомнений принадлежала ему. Ренесми не называла имен, но детально описывала внешность, манеры и прочие особенности, характерные только им двоим. Вампир и не заметил, как в очередной раз увлекся чтением. Последнее произведение уже походило на небольшой роман, написанный под влиянием Джейн Остин, Шарлотты Бронте и им подобных женских писательниц, которые, впрочем, он сам же ей и посоветовал. В своих фантазиях Ренесми заставляла главного героя преодолевать всевозможные препятствия, переносить кошмарные пытки, выходить целым и невредимым из самых невероятных и опасных ситуаций, которые неизменно обрушивались на него селевыми потоками, стоило принцу в лице Маркуса поближе подобраться к своей «рыжеволосой принцессе». Которую, конечно же, поначалу он не любил, а просто спасал. Из чувства безграничного долга. Давным-давно погибшая возлюбленная, верность которой по сюжету он хранил многие годы, придавала ему флер загадочности и нотки трагизма. Но каждый раз, когда, казалось, уже все потеряно, между героями проскакивала искра страсти, заставляющая их упасть друг другу в объятия. И неизменный финал: принц увозит свою принцессу за тридевять земель, где они живут счастливо в окружении пары десятков надоедливых отпрысков. Которыми почему-то занимается счастливый отец, пока мать посвящает все свое свободное время общественно-полезным работам. Какая чушь! Очевидно, именно так Ренесми видела свое будущее. И, судя по ее записям, Маркус был призван разделить ее персональный рай. Особенно в финале. Лицо владыки стало еще мрачнее. Точеные губы изогнулись в кривой усмешке, больше похожей на гримасу горечи. Глупая девочка, неужели ты не понимаешь… Вампир прекрасно видел ее романтическое увлечение, но не думал, что она так глубоко в этом увязла. И книжки явно подкинули ей информации к размышлению о своих чувствах к нему. Он стал ее Хитклиффом, ее мистером Рочестером, ее графом Монте-Кристо, ее Арамисом, ее Одиссеем. Он явился для нее квинтэссенцией Трагического Героя на службе Сил Тьмы, которые, по всей видимости, олицетворял Аро Вольтури. Маркус стиснул зубы и захлопнул блокнот. Они не виделись неделю, расставшись на довольно неприятной ноте, но за это время, вместо того, чтобы возненавидеть мужа, Ренесми вознесла его на пьедестал почета и каждый вечер возлагала цветы к его ногам, выводя на листе очередную романтическую историю. И это означало только одно – его план с треском провалился. Держать ее на расстоянии как взрослую женщину было непростительной ошибкой. Следовало наоборот приблизить ее к себе как можно теснее, чтобы она перестала питать иллюзии, а видела лишь голую отвратительную правду. В которой он никогда ее не полюбит. Где считает ее глупой безрассудной дурой, от которой мечтает избавиться. Ну и что, что это имело такое же отношение к правде, как и ее бредни про прототип Рочестера. Зато он может быть убедительным. Ренесми снова пошевелилась, пробормотав что-то об Аро. Аро – дополнительная головная боль. Он, вне всякого сомнения, затаил на девушку обиду за то, что она ему сказала. Маркус закрыл глаза и задумался. Тот вечер чуть было не стал для нее последним. Во всех смыслах.

***

Когда Маркус вслед за Аро вышел из своих покоев, то внутри него, несмотря на внутреннюю собранность, кипела злость. Злость на свою маленькую безрассудную супругу, которая залепила Аро словесную пощечину и, похоже, так до конца и не разобралась, что наделала. Он почти дошел до каминного зала, когда вдруг остановился и повернул назад. Аро подождет, ничего не случится за две минуты. Расстояние от каминного зала до собственных покоев он преодолел в рекордный срок. А все потому, что ему нетерпелось добраться до своей жены и сказать ей все, что он думает о ее выходке. Ему хотелось убить ее собственными руками за такую безумную неосторожность. Аро слишком мстителен, чтобы проглотить обиду просто так, как она посмела это сделать?! Стоя перед дверью своих покоев, Маркус сделал несколько глубоких вдохов, силясь принять равнодушный вид, но это было выше его сил. Сказать Аро, что его интерес вызван блудливыми и сладострастными переживаниями − немыслимо! Вместо успокоения, ему вдруг с новой силой захотелось придушить ее за дерзость, хотя в глубине души он полностью разделял ее точку зрения. Выражение лица Аро, когда она выдала этот страстный монолог, могло превратить в соляные столбы пару сотен человек. Оно было настолько нетипично для владыки, что Маркус не смог сдержать ухмылку. Такое надо было запечатлеть и сохранить в вечности. И это все натворила она, безрассудная упрямая мисс Каллен, которой, вопреки здравому смыслу, именно в тот момент он искренне начал восхищаться. Это восхищение одновременно согревало и пугало его. Потом короткий разговор с Аро, где владыка ясно дал понять, что просто так ее в покое не оставит. Ради ее же безопасности, надо было заставить ее вернуться с небес на землю. Предложение о разводе, переезд ее в соседнюю комнату. Ее еженощные бдения в библиотеке, когда он изо всех сил старался не смотреть на полоску света из-под двери. Каждую ночь, впрочем, он заходил к ней в покои, когда она уже спала, чтобы убедиться, что все в порядке. Никакого физического контакта, никаких разговоров, никаких невербальных жестов – все тихо и мирно, он был вполне доволен. План работал, чувства Ренесми остыли, она не искала с ним встреч и, казалось, спокойно занималась делом.

***

Все шло замечательно, пока он не прочитал эти чертовы бумажки. Оказывается она и не думала остывать! Куда там! С каждой новой прочитанной книгой девушка подбрасывала в костер своих чувств очередную порцию дров и, похоже, наслаждалась эффектом. И теперь вот напилась в стельку от обиды. Замечательно. А ведь она могла быть беременна! На краю его бессмертного сознания бродила мысль, что беременным противопоказан алкоголь. Особенно крепкий. Особенно в таких дозах. Маркус чуть слышно выругался, на что девушка, будто услышав его голос, приподнялась на локтях и, преодолев некоторые сложности, пошатываясь переместилась к кровати. Ренесми устроилась у него между колен и жалобно застонала. От нее разило алкоголем так, словно ее вымачивали в спиртовом растворе всю неделю. И, вероятно, у нее болела голова, потому что шум крови в ее висках был слышен даже ему. И тут она вцепилась пальцами ему в обувь, а ее сердце сбилось с ритма. Значит, поняла и почувствовала. Маркус тяжело вздохнул. Весь его план летел в тар-тарары. Он принялся разминать ей плечи, инстинктивно чувствуя, что это облегчит ее состояние. И это было так, девушка постепенно расслабилась от его прикосновений, склонила голову ему на колено. Дыхание ее выровнялось, стало более глубоким и четким. Но она не спала. С ее губ сорвался чувственный стон, когда он провел кончиками пальцев по ее затылку, линии волос и вискам. А затем все происходило для него как в замедленной съемке. Он зачем-то поддался искушению и подцепил пальцами лямку ее бюстгальтера, втайне надеясь, что она остановит его. Но она лишь податливо кивнула и дала понять, что согласна. Этого не должно было случиться снова. Он даже не знал, чего именно не должно было случиться, и что же в итоге почти случилось, когда его пальцы едва коснулись ее груди, и будь он проклят, если он делал это намеренно. За эту неделю ему удалось почти полностью вытеснить из головы воспоминания о приятных ощущениях, когда ее теплая кожа покрывается мурашками под его прикосновениями, когда ее сердце соблазнительно выпрыгивает из груди, а кровь несется по венам бешеным потоком. Он обнажил ее грудь и принялся нежно ласкать соски. Девушка, тяжело дыша, выгнулась ему навстречу. Сладкий яд вожделения растекался по венам. Маркус так и не понял, почему это случилось, но ему неудержимо захотелось продлить это мгновение, а потом швырнуть ее на постель и гори оно все огнем! И он уже весь горел, и таял, и… Наверное, это имело все шансы закончиться в горизонтальном положении, учитывая активность подвыпившей Ренесми и ее упорство в достижении поставленной цели. А сейчас ее цель – он. За что ему потом было бы нестерпимо стыдно. Однако секундой позже вампир ощутил то, что мгновенно вернуло ему контроль над ситуацией. Кровь. − Терпение, мисс Каллен, − спокойно сказал он, понимая, что сейчас, похоже, случится последний день Помпеи, − держите эмоции под контролем. Но девушка не собиралась сдаваться: она вдруг развернулась, встала на колени в непозволительной близости к нему и принялась дерзко и нахально его соблазнять. Тонкие пальцы стиснули его бедра, и Маркус с раздражением почувствовал, как его тело против его воли отзывается на эти прикосновения. Как этой девчонке моментально удавалось переводить все в интимную плоскость? − Нет, мисс Каллен. − Посмотрим, − прошептала она, − посмотрим… Чего тут смотреть, когда все и так ясно? − Поздравляю вас, мисс Каллен, − он немного отстранил ее, крепко удерживая тонкие запястья, чтобы она перестала его касаться, − вы не беременны. Замешательство на лице девушки быстро преобразилось в смущение, а затем и в ужас. Она замерла, немного вздрогнула и вскинула на него большие глаза, полные неприкрытой ярости. Маркус усмехнулся. Ренесми мгновенно протрезвела. − Как… да как вы… это бестактно! – выдохнула она и вся подобралась, продолжая сидеть перед ним на коленях, − бестактно говорить такое женщине. − Жене, − поправил Маркус, продолжая наблюдать за ее реакцией, − и, надо полагать, вы сами не знали, что… − Все началось только что. И все равно это не дает вам права… Я бы узнала… И без вашего комментария. − Вы вели себя так, словно жаждете отправиться в постель, поэтому, полагаю, эта информация пришлась очень кстати. − Вы, между прочим, тоже были не против. − О, мисс Каллен, я просто хотел помочь вам. Вы напились до потери сознания, безответственно с моей стороны было бы бросить вас в таком состоянии. Так что не додумывайте лишнего. Я не собирался делать ничего… − Поэтому сняли с меня лифчик?! Шах и мат. Но она была слишком взволнована, чтобы уловить его секундное замешательство, поэтому Маркус расслабился. Вампир фыркнул, протянул руку и сунул ей под нос блокнот: − Поверьте, мисс Кален, я не романтический герой, который упал к вашим ногам покоренный вашей красотой или что там еще привлекает мужчин, − он ткнул пальцем в ее записи, − поэтому направьте вашу безудержную фантазию в мирное русло. Например, придумайте, чем заняться в Лондоне, пока мы все будем пытаться разрешить ситуацию, в которую попали по вашей милости. − То есть… − она задохнулась, покраснела как рак и сжала кулаки, − вы считаете… считаете меня страшной?! И вы читали мои записи… − она закрыли лицо руками, очевидно сгорая от стыда. − Вы пьяны, − спокойно сказал Маркус и попытался коснуться ее плеча, но девушка яростно сбросила его руку и пронзила его испепеляющим взглядом. − Вы… вы… да как вы посмели! И хватит уже намекать на мое состояние, я пьяна не более, чем вы! − В таком случае вы в состоянии осмыслить то, что я скажу. Я не считаю вас страшной. Я считаю вас сопливой школьницей, которая, впрочем, даже школу не посещала. И уясните же, наконец, что вы нужны мне не больше, чем я вам! Чего бы там себе не вообразили. Ваши чувства скоротечны и пройдут, как только вы окажетесь на свободе. Не ломайте себе жизнь, Ренесми. И не вешайте на меня еще и это. Ренесми резко вскочила, зацепив рукой угол кофейного столика. Фарфоровая чашка, которая стояла там еще с завтрака, упала на каменный пол комнаты и разлетелась на мелкие осколки. Оскорбленная его словами, не видя ничего перед собой, девушка бросилась в ванную, громко хлопнув дверью напоследок. От силы удара, чайный сервиз, стоявший на столике тихо звякнул. − Проклятье, − тихо выругался Маркус, проводив взглядом супругу. Он поднялся на ноги, чтобы собрать осколки чашки. На полу виднелись большие капли свежей крови, ведущие прямо к ванной – замечательно, безрассудная мисс Каллен умудрилась порезаться. Он сжал пальцами переносицу, пытаясь успокоиться. Да, тот факт, что она не беременна – определенно его радовал. Но то, что она ему не нужна – была наглая, неприкрытая ложь, которую она, похоже, приняла за чистую монету. Это хорошо. Для ее же блага.

***

Прошел час. Маркусу надоело ждать, поэтому он поднялся с кровати и приблизился к ванной комнате, прислушиваясь к рыданиям, доносящимся оттуда. Впившись взглядом в полотно двери, он подергал ручку − заперто изнутри. Хорошо. Пусть сидит там. Развернувшись, он стал собирать черепки разбитой посуды, попутно вытирая с пола пятна крови. Закончив прибирать, мужчина вновь подошел к двери в ванную, но на сей раз, оттуда слышался шум бегущей воды. Замечательно. Примет душ и успокоится. Маркус вновь сел на постель и взял в руки ее блокнот, намереваясь еще раз все перечитать, пока девчонка мылась. Минуты тянулись бесконечно медленно, и он уже раз десять смотрел на часы. Еще через час он отшвырнул блокнот и решительно направился к двери в ванную. − Мисс Каллен! − Уйдите! − донесся из-за двери слабый голос Ренесми, прерываемый рыданиями. История повторяется. Наплевав на просьбу супруги, Маркус чуть сильнее толкнул дверь, от чего задвижка вылетела с корнем, и вошел внутрь. − Выйдите! − завизжала Ренесми, прикрывая ладонями обнаженную грудь. Ее левая пятка была обмотана какой-то тряпкой, с виду отдаленно напоминающей белое полотенце − ткань почти насквозь пропиталась кровью. В ноздри ему ударил сладковатый запах, глаза потемнели, а рот наполнился ядом. Это было даже забавно, учитывая тот факт, что перед ним стояла его обнаженная жена. Сглотнув яд, Маркус ухватился за краешек полотенца и потянул его в сторону, чтобы рассмотреть порез. − Почему вы тут сидите, вместо того, чтобы попросить о помощи? − грубо спросил владыка, прикоснувшись пальцами к удивительно мягкой коже на лодыжке девушки, − у вас в ране осколок стекла. Очень умно с вашей стороны. − Уйдите, − проскулила Ренесми. − Замолчите! – рявкнул Маркус. Девушка отшатнулась от вампира, пытаясь высвободить ногу из его захвата, но он сжал лодыжку крепче. − Я чувствую, что там что-то есть, только не могу его вынуть, − на удивление смирно призналась она, − больно… − Надо вытащить осколок, пока не начался процесс регенерации. Вы же не хотите вечно ходить со стеклом в стопе. Вынув девушку из воды, он перенес ее в спальню и положил на кровать, не смотря на протестующие вопли Ренесми. − Кровь испачкает простыни! – завопила она, пытаясь соскочить на пол, − и что потом обо мне подумают! − Прекратите орать! − злобно зашипел Маркус, и с удовлетворением отметил, что девушка замолкла и успокоилась. Опустившись на колени, в непосредственной близости от ее обнаженных бедер, Маркус ловкими движениями извлек из раны осколки, вытер капли крови и туго стянул рану куском ткани. − До утра, полагаю, должно пройти. А теперь вы можете вернуться в ванную и закончить то, зачем туда умчались. − Он многозначительно посмотрел ей в глаза. – Я зайду утром после завтрака, и мы сможем спокойно все обсудить. Теперь нет никаких препятствий для того, чтобы вы отправились в Лондон. Вы, кстати, говорили с Карлайлом? − Да, − девушку ощутимо передернуло, − он сказал, что это нормально, но порекомендовал несколько человеческих седативных препаратов, которые должны помочь. Он уверен, что они помогут… Маркус с удовлетворением кивнул. − Вы рады, что я не беременна? – мрачно спросила Ренесми, кутаясь в одеяло, − так ведь, Маркус? − Да, это так, − честно ответил он и скрылся в дверях библиотеки. Он предпочел не выходить в коридор, чтобы не встретиться с Аро или кем-то еще. Не было никакого настроения говорить. Нужно было выработать новую линию поведения с мисс Каллен и что-то сделать с реакциями собственного организма на ее близость. Вампир утешал себя, что это продлится не так долго, скоро она уедет и все благополучно завершится. А он будет вспоминать этот безумный месяц с грустью и благодарностью, за то, что внесла в его вечность свежую струю жизни. Этого вполне достаточно.