Полукровка и король

Надоедливая, заносчивая, наглая… Ренесми медленно села на стул и поставила локти на стол, инстинктивно ограждая себя от обидных слов, которые произнес в ее адрес Маркус. Слез не было. А чего она хотела? Чтобы он сказал ей спасибо, обрадовался, что она в очередной раз что-то там осознала, и все стало как раньше? Это было бы так же немыслимо, как если бы Аро, завидев очередную порцию туристов в тронном зале вдруг улыбнулся лучезарной улыбкой и произнес: «Я раскаиваюсь! Я понял, что был не прав в своем выборе! Кровь животных – вот истинный путь! Идите ко мне, смертные, дайте же мне обнять вас покрепче!» Но Аро был явно не способен на подобные реверансы. Как и Маркус на то, чтобы безоговорочно простить ей ее поступок. Поэтому логично предположить, что оставалось лишь ждать. Да, она сама перечеркнула все хорошее, что могло бы случиться между ними. Он только-только начал выделять ее на фоне стены, причем по собственной инициативе, а не в ответ на ее многочисленные выходки… А теперь, очевидно, попытается вычеркнуть из своей жизни. Благо, ждать осталось недолго. Она обхватила голову руками. Сердце предательски екнуло при мысли о том, что в скором времени им грозит расставание. Которое, по всей видимости, будет последним. Маркус ясно дал понять, что они разведутся, а после Лондона она смело сможет вернуться в Форкс. Окончательно. И… Да уж… А то, что он назвал изнасилованием совершенно очевидно таковым не являлось. Она сама хотела этого. Пусть и не в такой резкой форме, но в итоге же все кончилось благополучно. Неужели ему так нужно заниматься самобичеванием? Какая ему вообще разница? Раздражение на ее непослушание наверняка давно прошло, но осталось что-то другое, чего она не могла разобрать. Разве только если… Может быть он все же к ней неравнодушен? Безусловно он проявляет к ней нечто вроде опеки из чувства долга. Но вдруг там есть нечто большее, чем просто желание защитить ее?… Такое вообще возможно? Руки едва заметно затряслись от этой мысли. Как мало им осталось вместе – неделя? Чуть больше… Можно было не рисковать и отсидеться в своих покоях, пока он не спровадит ее в аэропорт? Нет! Только не это… Сердце пропустило удар, а в горле появился предательский ком. Надо было думать и срочно! Что-то ей подсказывало, что сейчас как раз тот случай, когда надо действовать. Едва ли не впервые за все время, которое она в замке, действительно стоило что-то предпринять. Маркус… Сущее наказание! Слишком сложный, слишком измотанный, слишком много страдавший. Слишком противоречивый. Настолько, что слова нельзя сказать, чтобы не попасть впросак и не нарваться на поток осуждения или пронизывающих недовольных взглядов. Но тот взгляд, которым он окинул ее, когда она заметила разгромленную комнату… В нем было нечто большее. Сожаление? Нет, наверное ей показалось. Владыку не так легко сбить с толку. Приступы ярости для него — обычное состояние, а не выход из себя. И все-таки жаль, что она его так обидела, когда порезала руку и заставила… Не хотела, правда. Но почему он сразу ее не выгнал, если все равно собирался? Ренесми лихорадочно прокручивала в голове их разговоры, которые так или иначе касались чувств друг к другу. Как только они подходили к опасной границе, Маркус резко обрубал все контакты и замыкался в себе. Она раньше думала, что это из-за Дидим, но что если… Нет, глупости, не может он испытывать к ней ничего, кроме раздражения! Тогда в библиотеке, до того как все случилось, он что-то сказал про свой интерес… Хотя сказал ли? Тогда, чего он хотел этим добиться? Ну сказал и сказал, понимай как хочешь. Привычка что ли такая у него – ни в ту сторону, ни в эту, все четко на грани. Зато Ренесми сейчас кидало то в жар, то в холод. А, может быть, просто спросить его напрямую, когда они будут прощаться? Хотя, если до этого злосчастного случая еще была надежда получить от него внятный ответ, то теперь точно нет. Он ни за что не сознается, если действительно привязался к ней и не хочет ее отпускать. Потому что это слабость. И это задело бы его гордость. После всего, что случилось между ними… Ренесми вдруг почувствовала себя очень слабой. Непонятная ответственность навалилась тяжелым грузом. Как она могла быть такой глупой и недальновидной? Идиотка! Но оставалось кое-что, что она все-таки могла для него сделать. Чтобы хоть немного показать, что ей не все равно.

***

Девушка подошла к двери в привычное время и прислушалась. Она подождала, пока шаги в коридоре стихли – Маркус ушел. За последние дни она четко изучила его расписание – если он вышел, значит наверняка ушел общаться с Аро, поэтому его не будет как минимум три часа. А если повезет, то вообще до полуночи. Она осторожно потянула на себя дверь в библиотеку – не заперто. Маркус открыл замок, как и обещал. Отлично! Еще минута потребовалась на то, чтобы окончательно успокоиться и, наконец, распахнуть дверь в его покои. Это было ужасно. Погром в этих комнатах с трудом напоминал об их педантичном аккуратном хозяине. И все это из-за нее. Стиснув зубы, Ренесми не дала себе скатиться в пучину стыда и чувства вины. Не сейчас! У нее всего три часа. Первым делом девушка сдернула с постели простыни и расстелила на полу. − Три часа, всего три часа, − повторяла девушка дрожащими губами, скидывая на простыни все обломки и осколки того, что когда-то было мебелью и предметами декора. Ренесми чертыхнулась – особенно крупный осколок больно порезал палец. Плевать, сейчас не время раскисать! Нужно успеть собрать все, что напоминает о случившемся. А потом она выбросит все при первой возможности. Разломанный шкаф, впрочем, вынести не удастся, но это уже детали. Зато она сможет достать оттуда всю его одежду и аккуратно сложить, чтобы ему не надо было копаться в этой пыли.

***

Ренесми подпрыгнула как ужаленная, когда за спиной раздалось вкрадчивое: − Мисс Каллен? Девушка мгновенно сжалась в комок и быстро взглянула на часы. Три часа ровно. Черт! Неужели ты не могла быстрее шевелиться? Она рассчитывала управиться за пару часов, но не ожидала, что так сложно будет собирать мелкие осколки ваз и графинов без помощи пылесоса. Пальцы были покрыты неглубокими порезами, но это была ерунда – через несколько часов не останется и следа. − Мисс Каллен, вы оглохли? − Н-нет, − выдавила Ренесми и выпрямилась прямо перед ним, − я просто… − Я вижу, что вы «просто»! − Я хотела убрать этот беспорядок, который вы навели у себя в покоях, − храбро ответила девушка отплевываясь от липких от пота волос, которые лезли в рот. − Не хамите, мисс Каллен. − И не думала. − Кто бы сомневался. Вы вообще не думаете. О Боже, ну за что мне это… − У вас в комнате было не убрано, но, зная вашу любовь к порядку, могу представить, как вам было неприятно находиться в этом хаосе. Он иронично приподнял одну бровь. Ренесми продолжала: − И я решила помочь. Поскольку к услугам горничной вы, по всей видимости, решили не прибегать. − Позвольте полюбопытствовать, − Маркус уже сел в свое привычное кресло и недоверчиво покосился на останки платяного шкафа, − исходя из каких соображений, вы сделали такой вывод? − Вы не хотели, чтобы до вашего брата дошло, что вы разгромили комнату из-за наших… разногласий. Она ответила таким тоном, словно знала это наверняка. И Маркус не стал возражать. Он лишь еле заметно передернул плечами и уставился на подушку, на которой она заботливо сложила его шелковые черные рубашки, которые предварительно были извлечены из под обломков платяного шкафа. Вот дерьмо!… Амамбиль… − Мисс Каллен! – рявкнул он до того, как девушка успела что-либо предпринять, − почему ваш чертов кот выбрал себе в качестве подстилки стопку моих черных рубашек?! Теперь они все в его белой шерсти! И что он вообще делает в моих покоях?! Ренесми насупилась. Ничего, что до этого эти рубашки вообще лежали в пыли и щепках? А затем быстро схватила кота в охапку и прижала к себе. − Я прошу прощения. Видимо он случайно прошел вслед за мной. Простите его пожалуйста, я все почищу… дайте мне минут пятнадцать. − Нет уж, мисс Каллен, забирайте вашего зверя и уходите. − Хорошо, Маркус, − девушка крепче прижала кота и шагнула к двери в библиотеку. − Последний вопрос. А куда вы дели… все то, что лежало на полу? − Что вы имеете в виду? − Осколки, обломки… словом все то, чего здесь больше нет, − Маркус раздраженно забарабанил пальцами по подлокотнику. − Выбросила, − спокойно ответила девушка. − Выбросили? – он сказал это с таким изумлением, что Ренесми невольно почувствовала гордость. Значит, он не ожидал! − Да, выбросила. Или вы хотели, чтобы я сложила их кучей в углу? − Нет, не хотел, − отрезал Маркус и жестом дал ей понять, что она может идти. Ренесми кивнула и вышла, аккуратно затворив за собой дверь.

***

Маркус еще раз недоверчиво оглядел свои покои. Все выглядело так, словно здесь и не было никакого погрома. Только покосившийся шкаф говорил об обратном, но девчонка даже его умудрилась худо-бедно прислонить к стене, чтобы он не мешался на проходе. Книжная полка снова висела на своем месте, а книги расставлены так, как он любил. В алфавитном порядке. Кровать была аккуратно заправлена, однако от внимательного взора вампира не укрылся тот факт, что Ренесми явно ее перестилала. Точно! Он поднял покрывало – простыни на матрасе не было. Значит, девушка использовала простыню в качестве мешка для мусора. Он улыбнулся. Впервые за последние дни. И снова потому, что мисс Каллен повела себя так… Непредсказуемо. То, что она проникла в его покои, Маркус понял сразу, как только ступил в коридор. Ее пыхтение и ругань, хоть и приглушенно, все же раздавались из-за двери. И запах крови, черт бы ее подрал. Если бы он мог спать, то этот запах преследовал бы его в кошмарах. Он метнулся к двери, чтобы выяснить, что же там произошло и замер от удивления. Девчонка наводила порядок в его покоях, а кровь была от небольшого пореза, который она, очевидно, получила в неравной борьбе с битым стеклом. Наводила. Порядок. В. Его. Покоях. Маркус с сожалением подумал, что с тех пор, как не стало Дидим, никто никогда не заботился о том, чтобы ему было хорошо. И уж тем более всем было наплевать на его комфорт. Всем, кроме этой дерзкой девчонки, которая совершенно бесцеремонно снова вошла в его спальню с тряпкой в руках… Как она там сказала? «У вас в комнате было не убрано, но зная вашу любовь к порядку, могу представить, как вам было неприятно находиться в этом хаосе»… Она знала, что он любит порядок, и решила помочь. От этого на душе стало немного теплее.

***

Несколько дней прошли относительно спокойно. Маркус старался не встречаться с Ренесми как и раньше, но теперь, когда она сама перестала искать с ним встречи, это было почти по инерции. И ему стало ее не хватать. Если раньше он выходил в коридор и в глубине души понимал, что она его ждет и снова набросится со своими нелепыми извинениями, то теперь увы – она сидела закрывшись в своих покоях и не попадалась на глаза. Если они случайно встречались в библиотеке, то она быстро сбегала с коротким «прошу прощения», стараясь не смотреть на него. Это было странно. И это его определенно уязвляло. Оставалось всего три дня до ее отъезда… И Маркус решил сам разыскать ее и поговорить. Не хотелось тратить последние три дня на бесполезную ругань и холодную войну. Ничего уже не изменишь, скоро она окончательно уедет. А его внутренний эгоист не мог просто молча ее отпустить. Нет, определенно нужно было наладить контакт. Он снова позволит ей сидеть в его кресле, пока они будут обсуждать то, что ей предстоит делать в Лондоне… И он сможет вдоволь насмотреться на нее. Чтобы навсегда впечатать в память ее образ. На всякий случай. Чтобы было о чем вспоминать долгими одинокими вечерами, когда она уедет в Форкс. Конечно же, прежде чем предложить все это, он выдвинет ей кучу условий: никаких котов, никаких вопросов, никакой болтовни, никаких намеков на отношения… Конечно же, она их примет – он в этом ни капли не сомневался. Как и в том, что она нарушит все эти условия в первый же день. Но ради того, чтобы разделить с ней оставшиеся три вечера, он был готов смириться с ее нравом. В конце-концов это всего лишь три вечера. На три вечера его точно должно хватить. Может быть, стоит предложить ей вернуться в Вольтерру из Лондона? И попробовать… Нет, глупости, о чем он вообще думает. Мисс Каллен оправдывала свою фамилию на все сто. Она была Каллен до мозга костей, а это, как известно, не лечится. В своей способности долгое время нормально сосуществовать с представительницей этой семейки Маркус уверен не был. Чего стоит все, что с ним случилось с момента их свадьбы! Провести рядом с ней больше времени… Нет, исключено! Да и она не согласится.

***

Девушка толкнула дверь и вышла на мокрую от дождя площадку башни. Воздух после дождя был влажным, но кристально чистым. Под ногами хрустела снежная крупа, которая тут же таяла. Раскинувшаяся перед ней Вольтерра являла собой весьма тоскливое зрелище. Снега не было, но последние осенние цветы уже были убраны с клумб, и сейчас в Тоскане воцарился серый цвет - примерно такой, каким уже был раскрашен родной Форкс, когда она уезжала. Ренесми поморщилась. Тяжелые тучи грозили очередным дождем, судя по лужам на крыше − далеко не первым за это утро, но пока небо ограничилось противной влажной моросью. Она вдохнула полной грудью, и сердце защемило от ощущений – влажность, запах дождя… Форкс. Она скучала по дому. Но девушка была твердо уверена, после того, как она покинет Вольтерру, то уже никогда не сможет спокойно вернуться домой и жить с родителями. Это просто выше ее сил. Пройдя вперед, Ренесми остановилась, чтобы осмотреться. Вокруг были лужи, но не настолько глубокие, как на земле. Ранее утро. Еще даже не рассвело. С восточной стороны небо стало алым – вот-вот взойдет солнце. Но она вряд ли это увидит – слишком плотные в этот день тучи. Осталось всего три дня… Три дня. А потом она уедет, возможно окончательно и бесповоротно… Девушка замерла, пытаясь вместить эти странные ощущения. Но вдруг она почувствовала приближение. К ней кто-то приближался сзади… Слишком тихо и бесшумно, но она чувствовала это инстинктивно. Сердце забилось быстрее. Это был не кто-то неизвестный. Она точно знала, кто это. Звук его шагов, определенный ритм ее сердца, которое чувствует его раньше, чем он попадает в поле зрения. Ровные, мягкие, как у дикого кота, шаги остановились сразу позади девушки. Он подошел так близко, что Ренесми почувствовала, как от порывов ветра его волосы защекотали ей шею. Она шестым чувством уловила его взгляд, скользящий по ее спине и прикрыла глаза, словно физически ощущая это прикосновение. Она чувствовала его запах. Бергамот… Он стоял не шевелясь, будто наслаждался их близостью. Это их молчаливое общение продлилось еще четверть часа, пока Маркус не заговорил: − Мисс Каллен… Она обернулась и тут же уткнулась носом в его рубашку. Слишком близко. Вампир тут же отступил. − Я вдруг вспомнил, что так и не поблагодарил вас. Поблагодарил?! Правильно истолковав ее недоуменное выражение лица, Маркус пояснил: − За то, что вы помогли мне прибраться в моих покоях. − Не стоит благодарности, − тихо ответила Ренесми, − я же тоже… отчасти… приложила к этому руку. Он лишь невыразительно хмыкнул. Когда Ренесми повернула к нему голову, то увидела, что он, так же как и она до его появления, с отсутствующим видом рассматривает панораму осенней Вольтерры. И тут ее взгляд упал на его руку. На которой было надето кольцо… − Маркус, − позвала она тихо, не будучи уверенной в том, что он ответит. И он не ответил. − Маркус, я хотела спросить вас… − Ну конечно, а как иначе. Как вы только продержались все эти дни без ваших постоянных вопросов. И у нее отлегло от сердца. Значит, он больше не сердится! Она снова устремила взгляд на холмы Тосканы. Теперь она не волновалась, поэтому как можно более непринужденно спросила: − Почему вы носите обручальное кольцо? − Потому что я, как вы, наверное, уже успели заметить, женат. На вас, мисс Каллен. − Я знаю, но… У Аро, к примеру, нет кольца. Маркус вздохнул: − Когда Аро заключал брак, эта традиция не была распространена так, как сейчас. В те времена достатоно было принести клятвы, без дополнительных атрибутов. − Но… почему сейчас традиция изменилась? Вы же надели мне кольцо на палец… − Не льстите себе, традиция изменилась не ради вас. Это случилось много веков назад. Ну естественно… − А когда вы женились на Дидим, то… Она осеклась, почувствовав, как он напрягся. Значит, она снова сует нос не в свое дело. Но сказанного не вернешь, поэтому она поспешила закрыть рот и тяжело задышала. Маркус, в отличие от нее, вообще перестал вдыхать воздух. − Прошу прощения, Маркус, − пробормотала она, ругая себя последними словами, − я зря спросила. Просто мне было интересно, и я… − Вас это не касается. − Верно. Простите. − Я вдовец, мисс Каллен, и не люблю ворошить свое прошлое. Даже в таких невинных деталях, как брачные традиции тех времен. − И на это у вас, очевидно, есть свои причины. Простите меня еще раз. − Вы снова извиняетесь? – Ренесми почувствовала, что он усмехнулся. − Я сказала не подумав. − Почему вы не добавили и к этой фразе очередное извинение? Ренесми фыркнула. Приятный утренний ветер дул ей в лицо. Воздух был свежим, вся влажность куда-то испарилась, уступив место легкости. Девушка снова повернулась к Маркусу. − Вы знаете, я подумала… Все то время, что я нахожусь здесь, я вела себя крайне бестактно. Он прищурился, склонив голову набок, но не перебивал. − В том числе по отношению к вашему прошлому. И вашей покойной жене. Спасибо вам за ваше терпение. Маркус не выглядел удивленным или уязвленным, но среагировал совершенно неожиданно, вдруг отвернувшись от нее, так что она вообще не могла видеть его реакции. Но после своих интенcивных наблюдений за ним, она уже выучила немного язык его тела. Слегка опустившиеся плечи и немного склоненная вперед голова говорили о том, что он растерян или озадачен. Но он не был бы собой, если бы через несколько секунд он уже снова не стоял бы прямо. Взгляд снова устремлен вперед и скользит по осенним серым пейзажам. − Действительно, − пробормотал он, наконец, − вы начинаете взрослеть. − Какая она была? – тихо прошептала девушка в пустоту. Маркус снова резко повернулся к ней. На его лице смешалась растерянность, решимость и… боль? Ренесми в очередной раз отругала себя. Что за глупость она спросила… Она пристыженно опустила глаза и добавила: − Простите меня, забудьте этот вопрос, это… мне жаль… Мое любопытство в некоторых вещах совершенно неуместно. − Вы читали «Унесенные ветром», − сказал он утвердительно. Ренесми едва заметно кивнула, страшась поднять на него взгляд. Она не могла поверить, что древний вампир тоже читал нечто подобное, но, похоже, читал и даже что-то из этого вынес. − Подумаю об этом завтра, − процитировала она слова Скарлетт. − Вспомните Мелани Уилкс, − почти шепотом сказал вампир. Он глубоко вдохнул и шумно выдохнул воздух через рот. И потом… это было невероятно, но он начал рассказывать… − Она была не большой и не маленькой, не отличалась особой красотой, но она была прекрасна – внешне немного походила на своего брата, только волосы − темно-русые, она любила смеяться и не стеснялась страдать. И она наверняка была добрейшим человеком на земле. А, став вампиром, явилась воплощением того достоинства, которые должны нести бессмертные. Он обхватил себя руками, как будто ему было холодно, закрыл глаза и запрокинул голову. У Ренесми было такое чувство, что перед его внутренним взором проплывают картинки. Когда он снова открыл глаза, то взгляд его смягчился. Он еще раз глубоко вдохнул прохладный воздух, прежде чем снова начал говорить − так тихо, что Ренесми почти не слышала его. Он говорил медленно, и голос его был еще более низким, чем обычно. − Она была для меня домом и очагом, теплейшим огнем, прибежищем и укрытием, и это все при том, что вампирам не требуется вся эта человеческая чепуха. Она была моим миром, светом во тьме этой неестественной жизни, моей единственной любовью. Она постоянно пыталась защитить меня, а я, как видите, не смог ее сберечь. У Ренесми перехватило дыхание. Маркус сейчас говорит ей о женщине, короткая жизнь рядом с которой согревала его долгие тысячелетия мрака и забвения. Причем говорит о ней именно ей, Ренесми! Но Маркус уже не обращал на нее внимания и говорил, словно обращаясь к самому себе. − Она была тем шансом, который я ждал, возможностью изменить все к лучшему, дорогой из затягивающей трясины мрака, убийств и жестокости… И кто знает, как все закончилось бы, если бы мы не решили оставить клан. − Оставить клан? – Ренесми вскинула на него изумленный взгляд, − но ведь она сестра Аро… − Дидим никогда не разделяла маниакальной тяги Аро к вечной власти и мировому господству. И мы решили уйти. Аро согласился и отпустил нас, а потом… − он замолчал, словно подбирая слова. Но больше так ничего и не произнес. Маркус отвернулся от нее и с каменным лицом посмотрел на небо. Если бы он не был бессмертным, то можно было бы сказать, что он только что снова скончался. Когда опять погрузился в воспоминания о своей покойной жене. Ренесми сжала кулаки. И все это потому, что она вновь влезла со своим неуместным любопытством. Девушка открыла было рот, чтобы принести очередные извинения, но Маркус жестом остановил ее: − Не нужно, мисс Каллен. Вы ни при чем, мне, вероятно, давно следовало кому-то об этом рассказать. Простите и забудьте. − Но… − И все в порядке, мисс Каллен, я не держу на вас зла. Ни за это, − он помолчал, − ни за все, что этому предшествовало. Соберитесь, вас ждет завтрак, а потом нам стоит навестить Трувальди. Она, смею предположить, захочет попрощаться перед вашим отъездом. С вами. И с котом, разумеется. Девушка могла поклясться, что последние слова он произнес с едва заметной улыбкой.