Полукровка и король

Маркус вел машину молча, время от времени бросая короткие взгляды на свою спутницу. Ренесми притихла и даже сникла, что было для нее слишком нетипичным. И Маркус нажал на тормоз. − Мисс Каллен, − он повернулся к ней лицом, − не хотите ли сообщить мне, что вас так растревожило? − Все в порядке, − пробормотала она, но губы ее слишком красноречиво подрагивали, говоря, что все далеко не в порядке. Маркус поводил головой по спинке кресла, прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. А потом просто приглашающе протянул к ней руку. Девушка недоверчиво подала свою ладонь. Вампир осторожно погладил ее указательным пальцем и медленно поднес к своей щеке. − Покажите. − Но… − Покажите, что вас беспокоит. Она сдалась. Сильнее прижала ладонь к его лицу, и он почувствовал, как ее пальцы задрожали от напряжения. Образы беспорядочно вспыхивали и гасли как молнии. Она сидит на ковре, а его руки нежно массируют ей затылок. Его лицо искажает ненависть, когда она заставляет его пить ее кровь. Его собственная рука вцепилась в волосы мисс Каллен и пригвоздила ее к столу библиотеки. Какое богатство выбора! Но почему-то вместо отвращения все эти картинки пропитаны безграничным доверием и нежностью. Да, да, именно нежностью… Глупая, безумная девочка! И снова кадры замелькали перед глазами, как на быстрой перемотке. Он просит ее покинуть его покои, она входит и видит погром… Она убирается, стараясь как можно тщательнее навести чистоту, режет тонкие пальчики об острые осколки. И здесь новая эмоция – страх. Не страх боли или наказания – безотчетный страх его потерять. На этом фоне возникший вдруг образ Трувальди, со словами: «Дорогая, когда ты наконец перестанешь позволять ему называть себя мисс Каллен? Хотя он и пытается говорить «миссис Вольтури», но все равно время от времени расслабляется… Мне кажется, это способствует дисбалансу в ваших отношениях», − вызвал лишь горькую усмешку. Боги… Она боится потерять все это?… И, значит, ей не нравилось, что он называет ее «мисс Каллен»… Пожалуй, на сегодня экзекуций было достаточно. Маркус ощутил себя последним подонком в рекордный срок. − Если я правильно понял, − начал он, пытаясь отдышаться, хотя в груди все сжалось и никак не хотело отпускать, − вы боитесь, что что-то может произойти, пока вас не будет. Мисс… − и он почувствовал, что язык просто не поворачивается произнести это вслух, поэтому выдавил лишь короткое: − Я прав? − Маркус, перестаньте, − тихо прошептала Ренесми, опустив глаза, − я показала это не для того, чтобы вы… Словом… Мне нравится, когда вы называете меня мисс Каллен. Мне просто показалось, что вам будет интересно мнение вашей… Мнение со стороны. − Неужели? – он приподнял бровь, про себя подумав какие у нее оказывается длинные ресницы и тут же отругал себя за глупые мысли. − Трувальди судила о том, чего не понимает, − пояснила Ренесми, взглянула в окно на пожелтевшие тосканские холмы и мечтательно добавила: − она не знает, как вы шепчете мне в ухо: «Мисс Каллен…». − Владыка явственно услышал, как участился ее пульс. – И какой вкус у вашего имени на моих губах… Вампир вздрогнул, словно по его каменному телу пропустили нечто наподобие электрического разряда. Он закрыл глаза, и в голове у него завертелись слова, тихий шепот во мраке ночи… Ей было все равно, как это звучит для остальных? Тогда ему – тем более. Они одни знали условия их отношений, тонкие правила жесткой игры, в которую вынуждены были играть, поэтому посторонние не могли судить об этом сколько-нибудь объективно. Когда он открыл глаза и вернулся в реальность, Ренесми пристально смотрела на него. В ее глазах явственно читалось ожидание. И он спросил: − Мисс Каллен, − что она там говорила про вкус… Сладкий, как мед, вот какой у нее вкус. Когда губы произносят эти два слова, во рту разливается сладость. Теперь это будет преследовать его в кошмарах наяву. Чертова Трувальди! Дерзкая девчонка! Проклятая ситуация… − Да? – ее зрачки сузились, подчеркивая нетерпение. − Вам будет проще уехать в Лондон, если мы… Если потом вы сможете вернуться в Вольтерру, чтобы нам все спокойно обсудить? – он сам не знал, зачем это спросил. Но это получилось как-то само собой. Ответом ему было нечто лохматое, приземлившееся на него и начавшее покрывать его щеки, губы, глаза безумными отчаянными поцелуями. Из ее груди вырывались то ли вздохи, то ли всхлипы, он не мог толком разобрать. Надо было срочно прекратить эту истерику, которая грозила поглотить их обоих. И он не придумал ничего лучше, как крепко прижать ее голову к груди, поглаживая спутанные ужасные волосы ладонью и шептать ей на ухо всякую чушь, периодически называя ее тем самым успокаивающим «мисс Каллен». Кажется банальное «все будет хорошо» он повторил почти сотню раз, пока ее сердцебиение, наконец, не успокоилось, и она не попыталась отстраниться. Маркус отпустил. − Мы можем ехать? – спросил он глухо, она лишь коротко кивнула. Заметив, что Ренесми ищет по карманам носовой платок, он протянул ей свой и спросил как можно более непринужденно: − что еще вам поведала Трувальди? Глупый идиотский вопрос. Очевидно, что чересчур бурные реакции мисс Каллен говорили лишь одно – она знает. Трувальди рассказала ей всю правду. И теперь девчонка практически на пределе. Дьявол… − Ничего. − Ничего или ничего такого, чем вы бы хотели поделиться? Она улыбнулась, от чего у него сразу потеплело на душе: − Второе, пожалуй. − Я полагаю, нам надо это обсудить, − сказал он серьезно, постепенно разгоняя автомобиль по пустой трассе, − чтобы не осталось недопонимания… − Зачем? Вы же не сказали мне правду, так что продолжайте делать вид, что я ничего не знаю, − ее интонация была скорее примирительной, нежели обвиняющей. − Я не хочу, чтобы вы сделали неправильные выводы. − На тот случай, если вас убьют, и вы так и не сможете сообщить мне о том, какие выводы были бы правильными? – прошептала девушка себе под нос, но он все прекрасно расслышал. − Меня не убьют. Три тысячи лет, мисс Каллен. Вольтури занимались всем этим задолго до того, как вы родились на свет, поэтому очередная… напряженная ситуация лишь разбавит наш скучный досуг, − он попытался улыбнуться, но, судя по ее реакции, ему это не особенно удалось. Ренесми мрачно опустила плечи. − Насколько велика вероятность, что на сторону румын перейдут остальные оборотни? Маркус стиснул зубы. Она взяла его на мушку и, по всей видимости, взвела курок, потому что ответом на прямой вопрос может быть только правда. − Велика, − медленно ответил он и украдкой взглянул на Ренесми. Она сжалась, побледнела и поднесла ладонь к губам. Маркус нахмурился. Он еще раз скользнул взглядом по ее лицу и сгорбленным в отчаянии плечам и заметил под чересчур длинными рукавами рубашки ее руки, прекрасные руки с длинными пальцами… Которые она принялась покусывать от нервного напряжения. И кольцо. Ее обручальное кольцо. Смешная человеческая традиция, которую по инерции переняли Вольтури. Кольцо – символ бесконечной любви, которое он ни разу не надевал на палец Дидим. А вот Ренесми надел… И она заявила, что хочет носить его долго-долго, даже если они разведутся, на память об их браке… Глупая, глупая девчонка! Сентиментальная, полная романтических бредней… Маркус ощутил укол жалости. А это было не то, что он мог себе позволить. Не будет у нее никакого долго-долго… Она обречена на развод, а если развода не будет, то, судя по последним событиям, у девочки неплохой шанс остаться молодой вдовой. И вряд ли это та память, которую она захочет сохранить. Маркус снова притормозил, на этот раз потому, что ему самому отчаянно потребовалось перевести дух. Заглушив мотор, он повернулся и посмотрел на Ренесми. Она была белая, как полотно. − Вы сказали, − прошептала она, а ее глаза наполнились слезами, − вы сказали «остаться вдовой»?... Черт бы его подрал, он, что сказал это вслух? − Нет, вам показалось, мисс Каллен. Я не говорил этого. − Губами… Возможно, вы сказали это губами… − она отчаянно ловила ртом воздух. Внутри у него снова все сжалось, но он постарался не обращать внимания. Да, ему, возможно, не пережить войны. Если она случится. Потому что первое, что сделают румыны – уничтожат старейшин. Но он обязан оставить свою жену живой, здоровой, сильной и готовой к тому, что грядет. Все должно проясниться в ближайшие недели, когда станет ясно, насколько сильна армия противника – оборотни так и не дали окончательного ответа. Маркус снова посмотрел на супругу. Ее лицо из привычно нежно-розового стало зеленовато-бледным. Сердце ее захлебывалось, порываясь выскочить из груди, и он явственно ощутил, что ей физически плохо. − Дышите глубже, мисс Каллен, − твердо сказал владыка и взял ее за руку, но Ренесми словно оцепенела. Руки ее безвольно повисли, она, казалось, не слышит его. Ему пришлось взять ее за плечи, развернуть к себе и поднять ее подбородок, заставляя смотреть в глаза. Он понял, что она вот-вот потеряет сознание. − Дышите со мной в такт, − приказал он и встряхнул ее, − вы слышите?! Она едва заметно кивнула. Он начал вдыхать, и вдыхал до тех пор, пока Ренесми не присоединилась к нему. И медленно выдохнул. И опять. И опять. Пока зеленая бледность на ее щеках не сменилась розовым румянцем. − Что это было? – пробормотала она и потрясла головой, − у меня до сих пор в ушах шумит… − Вы упустили свой шанс упасть в обморок, − отозвался Маркус, отпустил ее руку, подавив явное сопротивление девушки, и устроил ладони на руле. И в тот момент его осенило. Про вдову… Она не могла слышать его, потому что его челюсти были плотно сжаты. Значит, она извлекла эту фразу из его мыслей? А потом ей, традиционно, стало дурно. Надо быть осторожнее в мыслях, когда она рядом. Интересно, что же ее спровоцировало? Похоже, она сама не догадывалась о том, что только что сделала. Вампир покосился на жену – девушка подтянула колени к груди и сидела, уставившись в одну точку. − Мисс Каллен, − он повернул ключ зажигания, одновременно подбирая слова, чтобы ее утешить: − вам не о чем волноваться. Это прозвучало так же нелепо, как если бы он вдруг сообщил, что на улице прекрасная погода, когда вокруг бушует буря. Девушка никак не отреагировала. − Ну а теперь, − он с усилием прочистил горло, − вы должны обещать мне, что не станете рисковать собой и приезжать в Вольтерру раньше времени, потому что если война случится, то вы будете первая, кого уничтожат оборотни. На поле боя у нас не будет возможности вас защитить. Ренесми опустила подбородок на грудь, а копна ее волос теперь скрывала от него ее лицо. И это раздражало. А еще он попытался отвлечься от того, как соблазнительно выглядит ее нежная кожа на шее, как отчаянно бьется пульс и подавил в себе очередное желание прикоснуться к ней. − Вы слышите? − Что? − Обещайте, что не вернетесь в Вольтерру, пока я не позволю вам. − Брать с меня такое обещание нечестно, Маркус, − глухо ответила она, − это все равно, что я заставлю вас пообещать, что не погибнете. Он в ответ коротко усмехнулся: − Но я не погибну. − Я постараюсь вам поверить. И не приеду. − Видимо, мне не остается ничего иного, как тоже постараться поверить вам.

***

Маркус отправил Ренесми в ее покои. Девушке явно надо было прийти в себя. Он уже много раз пожалел, что повез ее к Трувальди, потому что ситуация мгновенно вышла из-под контроля. Он рассчитывал, что в присутствии Ренесми Августина не сможет ему отказать, но как обычно недооценил ее. А теперь еще и его супруга была в курсе того, что их ждет. Он прошелся по коридору туда-обратно, а потом вдруг резко развернулся и зашагал к лестнице. Дверь в покои Аро была приоткрыта. Владыка сидел за столом и внимательно изучал какую-то карту. Соблюдая приличия, Маркус коротко постучал. − Входи, брат, − сказал Аро, не поворачивая головы, − я как раз изучаю карту Европы. − Карту Европы? – Маркус сел в кресло и закинул ногу на ногу, − зачем тебе это? Аро резко обернулся: − Не думаешь же ты, что мы позволим им сравнять с землей замок? Мы должны сами выбрать место для боя. − Я предполагал, что ты не хочешь вступать в войну… − Иногда приходится делать то, чего не хочешь, ради великой цели. Если мы не опередим их, то они придут сюда, − судя по блеску в глазах Аро, он с трудом себя контролировал, хоть голос его и был мягок как шелк. И Маркус поднялся на ноги, подошел к столу и посмотрел на карту. − Здесь, − Аро поставил точку на карте и Маркус внимательно посмотрел туда, куда указывал тонкий стержень. − Бельгия? Почему Бельгия? − Заброшенный замок Мейсен Леде, окруженный со всех сторон лесами и болотами – идеальное место. Ты же понимаешь, что на поле мы ничего не сможем сделать с гарпиями, но в лесу они бессильны. − Остаются еще волки. − Волки… − Аро сверкнул глазами, − ты же знаешь, чего они хотят. Если дать им это, они уйдут. − Меня изумляет твоя уверенность. Неужели оборотни так легко оставят идею поквитаться с Вольтури, лишь получив в свои лапы девчонку? – Маркус все еще внимательно смотрел на карту. − Им не нужна битва, как и нам. Кому хочется нести потери? Им нужна только Ренесми Каллен. Поэтому она так или иначе скоро умрет, − голос Аро заставил Маркуса слегка содрогнуться, − ты ведь внял моим предостережениями и не привязался к ней? Маркус покачал головой. − Расскажи мне о ней, Маркус? – Аро повернулся к брату и выпрямился, поглаживая пальцами подбородок, − она подходящая замена…? − Ты прекрасно знаешь, что тут нет и не может быть замены, − резко отрезал он, − поэтому довольно об этом. − Не только ты умеешь видеть скрытые достоинства… − Аро поджал губы и заходил по комнате, − но мы не можем поставить под удар клан из-за нее. Она должна умереть. − До Рождества? − До Рождества все это станет воспоминанием. Мы сразимся с румынами в ночь, когда разбили их в последний раз и превратили их могущество в пепел. Маркус нахмурился. − Осталось не больше месяца, ты считаешь, мы готовы? − Мы готовы… − эхом отозвался Аро и снова пронзил Маркуса внимательным взглядом, − ваша связь с полукровкой, брат, делает тебя уязвимым. Полагаю, тебе самому это неприятно. − Ты ошибаешься, Аро. Но, если потребуется отдать волкам девочку, я хочу заняться этим сам, − Маркус мысленно возблагодарил свою способность сохранять непроницаемое выражение лица даже в критических ситуациях. Повисла пауза, а затем стены едва не задрожали от демонического смеха. Аро, не отрываясь, вглядывался в Маркуса, сотрясаясь от хохота. Но в конце концов кивнул: − Я рад, что, наконец, вижу тебя таким же безжалостным, как прежде. И чувствую большое облегчение. − Облегчение? – Маркус постарался придать голосу побольше безразличия. − Ты сомневался? − Не то чтобы сомневался… Но сейчас имеет значение буквально все. Конечно, ты не можешь ее убить, Маркус. Маркус ждал продолжения, что есть силы стиснув зубы. − Твоя жена обошлась с тобой совершенно безрассудно, − заключил Аро и Маркус затаил дыхание, припоминая, что именно может иметь в виду брат, но Аро не заметил его замешательства: − когда попросила тебя жениться на ней. Мы оба знаем, насколько тяжело быть рядом с одной, когда в мыслях то и дело возвращаешься к другой. − Оба? Тебе знакомо это чувство? – Маркус саркастически поднял бровь. По лицу Аро пробежал холодок, но он не ответил, а лишь грациозным жестом скрестил руки на груди. Они еще какое-то время помолчали. − А как же гарпии? − спросил Маркус, подразумевая, что отсечь волков совершенно недостаточно. − Поверь мне, я знаю, чего они хотят. И постараюсь дать им это в обмен на перемирие. − Тогда к чему все эти планы про Мейсен Леде? − Я должен предусмотреть все варианты. Потому что сейчас нет права на ошибку. − Ты хочешь взять Ренесми с собой на битву, Аро? – Маркус коснулся пальцем точки на карте. − Нет, зачем она нам там? Это лишь самый крайний случай. Волки не должны и близко подойти к Мейсен Леде, тогда битва будет короткой и предсказуемой. Пусть ищут ее где угодно, только не там. Займись этим, брат, − Аро сложил карту и мечтательно посмотрел в окно, − это должно быть самым занимательным событием столетия… Маркус коротко кивнул и вышел. Пока все складывалось довольно удачно. Если Аро найдет способ договориться с гарпиями, а волки отправятся на поиски Ренесми, то румын можно не опасаться. А уж от волков он ее спрячет достаточно хорошо.

***

Весь день он провел бродя по замку в глубоких раздумьях. Оградить Ренесми от волков было вполне посильной задачей, если только она не станет делать глупостей и лезть на передовую. А если его мысли относительно Джейкоба Блэка верны, то, вероятно, даже не придется подвергать ее существенной опасности. Наконец, на Вольтерру опустился вечер, и Маркус пошел к себе. Он быстро пересек библиотеку и подошел к покоям Ренесми. За дверью было непривычно тихо и безмолвно. Он постучал. − Войдите, − тихо прошептала девушка. Маркус вошел внутрь и застыл в недоумении. Она сидела на кровати, кутаясь в плед, а зрачки ее были неестественно расширены. − С вами все в порядке, мисс Каллен, − спросил он, присаживаясь рядом на кровать, − вы выглядите взволнованной. Сердце ее заколотилось чаще, а к щекам прилила кровь. − Началось, − выговорила она, едва дыша, − я искала вас… Вы не дали мне лекарства… И ему бросились в глаза ее трясущиеся мелкой дрожью руки…