Полукровка и король

Плотно завернувшись в плащ, Маркус поднялся на смотровую площадку башни. Уже достаточно рассвело, чтобы стены перестали отбрасывать причудливые тени на каменный пол, но, в то же время, было еще слишком рано для того, чтобы проснулись горожане. После этой безумной ночи он оставил Ренесми одну, чтобы дать ей как следует выспаться. Ее последние сутки в Вольтерре. Последние сутки, которые они даже не могут толком провести вместе, как муж и жена, не думая о том кошмаре, который неизменно ждет их впереди. Это неимоверно раздражало. Хотелось пробить стену Палаццо ногой и наблюдать, как каменная крошка летит на мостовую. А еще лучше − кому-нибудь на голову. Осенний ветер нещадно трепал его волосы. Жгучий от холода воздух приносил очищение. Какие бы невзгоды ни несла жизнь, сейчас они отступали под напором сурового ветра, уступая место спокойным размышлениям. Хотя в этот момент он и наслаждался одиночеством, для ощущения настоящего умиротворения отчаянно не хватало непрекращающейся болтовни мисс Каллен. И Маркус углубился в воспоминания. Ренесми была первая за много сотен лет, кого искренне интересовало его прошлое. Поэтому она стала той единственной, кому он рассказал о Дидим. В точно такое же утро, стоя под пронизывающим ветром на башне с часами и глядя с крыши Палаццо на площадь деи Приори… − Последний день, когда юная Каллен докучает тебе своим присутствием? – раздался из-за спины насмешливый голос Аро. − Гм… − без особого энтузиазма отозвался Маркус и медленно обернулся, − здравствуй, брат. − О, как прекрасно! – Аро всплеснул руками в притворном восторге и не преминул съязвить: − Вовсе не думал, что ты будешь так счастлив меня видеть! − Что привело тебя сюда столь ранним утром? – игнорируя жеманность владыки, поинтересовался Маркус. − Мисс Каллен покидает нас. Надеюсь, брат, ты не слишком огорчен этим? – Аро подошел ближе, прислонился к зубчатым стенам и, застыл, вглядываясь в пустоту площади. Маркус коротко покачал головой и, глубоко вздохнув, почувствовал, как густеет от нарастающего напряжения холодный утренний воздух. − Избавление. Понимаю. – Аро закатил глаза, − тебе столько пришлось вынести, а все впустую. Надеюсь, хотя бы немного она развлекла тебя? Внимательный взгляд владыки бесстрастно скользил по холмам Тосканы, однако от него не укрылась напряженная поза Аро. И он почувствовал легкий укол раздражения. − Едва ли тебе это действительно интересно. Мы оба знаем, что завтра утром полукровка покинет замок и отправится прямиком к оборотням, которые разорвут ее на куски, − Маркус помедлил, перекатывая эту фразу на языке, но через некоторое время бесстрастно добавил: − Мне не доставляет удовольствия обсуждать эти детали. Поэтому покончим с этим. − Перед этим вы должны развестись. Если оборотни уничтожат королеву, мы обязаны будем вступить в войну. Ты сам знаешь, что именно этого я сейчас пытаюсь избежать. Маркус нарочито медленно кивнул. − Когда ты думаешь это сделать? – спросил Аро почти участливым тоном, − осталось не так уж много времени. − Сегодня на закате солнца, – сухо отозвался Маркус и постарался сосредоточиться на панораме Вольтерры, но Аро уже повернулся к нему лицом. − Алек влюблен в нее до беспамятства, − вдруг проговорил он, − если бы не обстоятельства, можно было бы дать мальчику шанс. − Шанс? − Оставить ее в замке, пусть развлекается с ней в свое удовольствие. Ты же не будешь возражать? В конце-концов, получить женщину, которой пользовался сам король – большая честь для любого из свиты. Пользовался сам король… Маркус накрепко запер рванувшиеся было в память воспоминания о ее запахе, ее вздохах, ее нежном теле, жаждущем его прикосновений… Чтобы все это досталось Алеку? Омерзительно. − Звучит слишком непристойно, − поморщился он, старательно скрывая закипающий гнев. − Тебе три тысячи лет, а ты все еще меряешь мир нравственными категориями? Есть только одно, что заслуживает внимания. − И что же это? − Это желания. Ради удовлетворения желаний стоит прилагать усилия, а все остальное рано или поздно превратится в тлен. Маркус саркастически изогнул бровь: − Аро, ты прекрасно знаешь, что следовать за своими желаниями – опасный и скользкий путь. − Меня он не подводил. − До сих пор – возможно, но грядет война. − Меняется мир, но некоторые вещи в этой жизни неизменны брат. И среди этого – могущество Вольтури. Нам нечего бояться в этой войне, если только мы все преследуем одну и ту же цель, − в шелковом голосе Аро под конец явно обозначилось удовольствие от скрытой угрозы. Маркуса едва заметно передернуло от осознания того, что Аро может подразумевать под этими словами, но он быстро вернул на лицо маску холодного безразличия. − Аро, ты знаешь, мне нет никакого дела, кто в конечном итоге будет контролировать этот мир. Все это такие мелочи, − подчеркнуто устало произнес он, − надеюсь, ты не заставишь меня в это вникать. − Маркус-Маркус, я надеялся, что девчонка хоть немного сможет расшевелить тебя, но я вижу, ты все так же придаешь значение совершенно иным вещам… − Аро с театральным сожалением покачал головой, − впрочем, так даже лучше. Признаться, я опасался перемен… Я уже почти поверил, что тебе небезразлична юная девушка, которую ты так старательно оберегаешь. − Она моя жена, это мой долг. − Ах ну да, долг. История повторяется. И снова перед тобой беспредельный долг, отдать который можно только в вечности… − Под этими словами Фауст подразумевал брак. Если ты говоришь о моей покойной супруге, то я уже отдал ей главное, что у меня было – мое сердце. И, полагаю, мы можем быть в расчете. Долг отдан. − Дидим возможно. Но не Ренесми. − Развод решит и эту проблему? − Конечно. − Это так похоже на тебя. Столько формальностей, законов и правил − тебе самому не надоело? − Это моя обязанность, Маркус. Заметь, я не бросаюсь словом «долг». − Может потому, что оно сюда не подходит? Аро хохотнул: − Если бы не твое знаменитое чувство долга, девчонка Каллен, полагаю даже не подумала бы приехать сюда. Маркус невыразительно хмыкнул: − Мне следует быть польщенным? − Отнюдь! Но ты справился блестяще. Осмелюсь предположить, что наша милая Ренесми полностью доверилась тебе! А меня до сих пор воспринимает в штыки, хотя я ведь не сделал ничего дурного. Открой секрет: это все твой жизненный опыт? − О чем ты говоришь? − Отношения между вами строились очень занимательно. Мужчина и девушка, почти дитя, столь разные, что могло их заинтересовать друг в друге? Мужчину может привлечь очарование юности, непосредственность, возможность влиять на формирование личности. А что привлекает ее? Что заставило ее тебе доверять? − Ты хочешь поговорить о моих отношениях с мисс Каллен? − Ты наредкость проницателен! − Я расскажу. Но с одной поправкой. Меня не привлекало ровным счетом ничего. Впрочем, ей об этом знать было не обязательно, − от собственной лжи ему вдруг стало не по себе, но Маркус, скрестив руки на груди, продолжал: − Мужчина и девушка, почти дитя, − процитировал он слова Аро, − между ними все просто. Преклонение перед умом и опытом с ее стороны, наигранная покровительственная нежность − с его. Ей должно льстить внимание того, кто отличается от мальчишек сверстников и быть немного страшно от близости запретного чувства. А ему следует сдерживаться, чтобы не спугнуть ее, и все не испортить. В конечном итоге все выходит как нельзя лучше. Лицо Аро озарила улыбка триумфа: − Я так и знал! Кстати, она смогла хоть немного скрасить твою боль? Не сказал бы, что в последнее время ты выглядишь подавленным. − Аро… у тебя есть один крупный недостаток. Ты не осознаешь, что самые болезненные раны не видны. Аро сардонически расхохотался и пригладил растрепавшиеся от сильного ветра волосы. Мелкие капли дождя разбивались вдребезги об алебастровое лицо, создавая ощущение полной ирреальности происходящего. Маркус нахмурился, и Аро пронзил его испепеляющим взглядом. − Ты прав, прав, − плечи его продолжали сотрясаться от беззвучного смеха, − хотя… Даже я испытываю некоторую грусть от ее отъезда. Во взгляде Аро все явственнее проступала жадность и злоба, которые он старательно пытался замаскировать под напускной печалью. − Вы могли бы породить прекрасных наследников Вольтури. Твой ровный нрав и ее бесстрашие дали бы гремучую смесь! − Если она способна иметь детей, − Маркус безразлично пожал плечами, − я в этом совершенно не уверен. − Способна! Иначе псы бы не выбрали ее своей невестой. Мне остается лишь сожалеть о том, что она так некстати спуталась с оборотнями, а ты уже − как ты выразился − отдал свое сердце другой. Признайся, если бы не Дидим, полукровка смогла бы привлечь тебя? От этого разговора Маркусу стало неприятно на душе, словно в святая святых влезают грязными руками. Мир, в котором они жили с его мисс Каллен стремительно подошел к концу. И ему вдруг снова стало пусто. Но именно этого Аро и хотел. Устав притворяться, что получает удовольствие от затянувшейся беседы, Маркус метнул в Аро язвительный взгляд, который, впрочем, почти мгновенно трансформировался в безразлично-прохладный. − Ты слишком льстишь ей, Аро. − Уж позволь мне эту маленькую вольность. Она хороша, нет смысла спорить. − На мой вкус – совершенно обыкновенная. − Твое влечение к ней говорит об обратном. − Чушь! − Ты лжешь, Маркус. И все таки она скрасила твое существование, я это точно знаю, – лицо Аро вдруг приобрело зловещие черты, − ты ведь ни разу не причинил ей боль. Хотя, это легко исправить… − Это не твое дело, брат, − мрачно парировал Маркус и перевел взгляд на свои пальцы, которые медленно выстукивали ритм по каменной стене. − Ты не хочешь, чтобы она страдала? − Я не получаю удовольствия от чьих-то физических страданий, − отрезал Маркус и гневно взглянул на Аро. − Я не хочу ссориться, Маркус, − Аро примирительно поднял руки, − мы оба знаем, что есть вещи пострашнее физической боли. Впрочем… − Аро пригласительным жестом протянул Маркусу ладонь. − Ты хочешь найти в моем сознании подтверждение своим догадкам? – вампир презрительно фыркнул, − это слишком, даже для тебя. Аро медленно убрал руку и, заложив ладони за спину, начал расхаживать по площадке башни. Маркус неотрывно наблюдал за ним. Эта сцена длилась чуть более четверти часа, пока, наконец, старейшины не поравнялись, и Аро не произнес: − Осмелюсь предположить, что ты скорее умрешь, чем покажешь мне некоторые свои воспоминания. И все они связаны с рыжеволосой мисс Каллен. Так что давай на сегодня обойдемся без новых тайн, просто послушай то, что я скажу. Я не позволю никому нарушить мои планы, даже если это будет дорого мне стоить. Маркус с силой сжал и помассировал переносицу. Да черт бы тебя побрал… − При всей твоей мудрости, Аро, − устало проговорил Маркус, − ты никогда не понимал одну простую истину. Окружающие не пешки на шахматной доске, и не важно, насколько хорошо ты разобрался в их помыслах, изучив их мысли и тайные желания. И они никогда не будут делать в точности то, чего ты от них ждешь. − Я все сказал! – оборвал его Аро и тут же добавил сладким голосом, растягивая губы в вежливой улыбке: − Надеюсь, мы понимаем друг друга. И, не дождавшись ответа, Аро зашагал прочь. Владыка не шевельнулся. Это был не вопрос, а простая констатация факта. Выбор в пользу могущества клана, который Аро сделал много сотен лет назад, по-прежнему душил его, связывал по рукам и ногам, тянул глубже и глубже вниз, куда не проникал свет. И Маркус уже однажды безоговорочно разделил с Аро этот выбор, но теперь, второй раз за его беспросветную вечность ему хотелось отказаться от всего, вкусить простых человеческих радостей, которыми внезапно стала в его жизни мисс Каллен. Впрочем, судьба снова сыграла с ним злую шутку. Именно сейчас и именно с ней он не мог позволить себе расслабиться. Ради ее же безопасности. А еще ради того, чтобы попытаться исправить ошибку прошлого, в которой он себя винил. Дидим умерла. Он не уберег ее. Значит, сейчас он должен приложить все усилия, чтобы спасти мисс Каллен. Даже, если для этого придется пойти на крайние меры. Подождав, пока Аро покинет площадку башни, Маркус тяжело оттолкнулся от каменного пола и медленно пошел к себе.

***

Это утро Ренесми провела в постели. Амамбиль, возвратившийся с ночной охоты, растянулся у нее под боком и мурлыкал свою собственную песню, намекая, что не плохо было бы почесать ему спинку. Было несравненным удовольствием зарыться пальцами в его мягкую шерсть и слушать довольное фырканье. Ренесми огляделась, усилием воли стараясь сфокусировать взгляд. Не получалось. Девушка чувствовала себя истощенной – сказывалась почти бессонная ночь. А еще почему-то болели конечности и по спине бегали противные холодные мурашки. Что это? Страх? Предчувствие? Или наоборот искупление?… Она вспомнила, как Маркус перенес ее в ее собственную постель, как потом она лежала в его объятиях, а он перебирал пальцами ее локоны и прихватывал губами особенно непослушные пряди, в подтверждение того, что они полностью его устраивают. У девушки не шел из головы их разговор, в котором она так опрометчиво задала ему вопрос о предпочтениях. Он, безусловно, начал описывать волосы Дидим, но вовремя остановился – и это было приятно. Маркус позаботился о ее чувствах. Приятно… А теперь он куда-то ушел. Видимо, решил не тревожить ее сон. Или… А вдруг он все таки сердит на нее, что она практически соблазнила его накануне? И теперь решил не встречаться с ней вообще, пока она не покинет замок? От этого предположения Ренесми прошиб холодный пот. Не обращая внимания на то, как это будет выглядеть со стороны, Ренесми соскочила с кровати прямо в ночной сорочке, босиком пересекла библиотеку и постучала в его дверь. Никто не открыл. Но дверь оказалась не заперта, и девушка осторожно вошла внутрь. Пытаясь совладать с охватившим ее ознобом, Ренесми огляделась − в покоях Маркуса тоже не было. Черт! Но тут в ушах зашумело, а пол под ногами начал характерно подрагивать. И Ренесми мысленно выругалась. Решившись на этот марш-бросок, она традиционно не подумала о себе! Поэтому теперь со вздохом осела на пол, голова снова начала предательски кружиться, а к горлу подкатила тошнота. Надо поесть… Я слишком давно не ела… Впрочем, сердцебиение постепенно пришло в норму, а тошнота отпустила. Нет, еда может подождать, сначала надо было разыскать Маркуса. Вероятно, он в общей библиотеке… Накинув на плечи первое, что подвернулась под руку – а это была черная королевская мантия Вольтури, которая висела на спинке любимого кресла влыдыки – Ренесми, пошатываясь, вышла в коридор замка. Она успешно миновала винтовую лестницу и через некоторое время на ватных ногах вошла в общую библиотеку. К огромному облегчению девушки, по пути она ни на кого не натолкнулась. В библиотеке было пусто. Вокруг царил полумрак, лишь густые тени от книжных полок и резной мебели плясали на стенах, повинуясь неторопливому движению пламени одинокой свечи, висящей на стене. Где же Маркус?! Неужели он не может простить то, что случилось ночью… «Он не подросток, Ренесми, он мужчина! − очень уместно подсказал внутренний голос, − поэтому не станет злиться на такую чушь. Если его нет, значит, на то есть свои причины». И Ренесми снова почувствовала липкий непреодолимый страх. Неужели что-то случилось?… Лучше бы он рассердился и игнорировал ее, но с ним все было в порядке… Грудь стеснило. Глаза словно резало. Что-то влажное и мокрое прошлось по щекам. Не реви! Сейчас не время! Пока не время… И девушка с силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Надо было что-то делать. Что-то полезное… Ты в библиотеке, поищи словарь, чтобы перевести то письмо! А ведь верно… Ренесми подошла к полке со словарями и заскользила дрожащими пальцами по корешкам старинных книг. Она уже определила, что письмо было написано символами древне-финикийского языка, но ни одного полноценного словаря в интернете так и не нашлось. И сейчас у нее такой великолепный шанс!

***

Потратив в общей сложности более получаса на поиски, Ренесми вынуждена была признать поражение. Ни единой книги, хотя бы отдаленно способной ей пригодиться в библиотеке Вольтури не было. И это наводило еще на одну мысль. Не зря Аро хранил письмо в своем секретере под замком. Возможно, он сам так и не смог его разгадать? Или же сам написал его, но не хотел, чтобы информация стала доступной кому-нибудь еще, поэтому уничтожил все словари? Мысли путались. Главное одно – это письмо несет в себе нечто важное. И она поняла, что просто обязана найти ключ к разгадке. Ренесми еще немного помедлила, осматривая помещение и уже решила было идти к себе, как вдруг у нее перехватило дыхание, а пульс тяжело застучал в висках. Прямо на письменном столе Аро лежала та самая книга о кровных узах, которая чуть было не стоила ей жизни. Девушка осторожно подошла ближе и, прикусив щеку изнутри, коснулась пальцами твердого переплета. Ничего не произошло. А чего ты ожидала? Что разверзнутся небеса? Ренесми ухмыльнулась самой себе и открыла книгу посередине, стараясь не дышать, чтобы сердце не ухало так сильно. Печать на страницах о бессмертных была восстановлена, а вот информация об оборотнях была доступна. И это было как нельзя кстати, ведь в прошлый раз она весьма мельком прочла о них, увлекшись изучением особенностей вампиров. Но забирать книгу с собой не было никакой возможности. Аро мгновенно обнаружит пропажу. И она решила действовать проверенным способом. Надо срочно снять копию. Девушка резко развернулась, метнулась к себе в спальню, схватила телефон и, путаясь в полах мантии, помчалась обратно. Но на винтовой лестнице удача изменила ей. Не рассчитав силы, Ренесми перескочила через две ступени и, наступив на край мантии, полетела вниз…

***

Очнулась она от того, что чьи-то руки крепко сжимают ее плечи и весьма ощутимо потряхивают. Голова кружилась то ли все еще от голода, то ли уже от падения. Ренесми посмотрела прямо перед собой и едва не закричала от ужаса. Она лежала в огромной луже темно-алой крови, мантия задралась почти до плеч, а ночная сорочка была порвана и с трудом прикрывала бедра. Ее щиколотки были испачканы кровью, и от металлического запаха голова закружилась еще сильнее, а горло будто сжали стальными тисками. «Испытывать жажду при виде собственной крови – какое оригинальное извращение», − мысленно съязвила она. И снова ощутила чьи-то руки. Теперь к ним присоединился взволнованный голос, который звал ее по имени. И она узнала его. Алек! Ренесми попыталась поприветствовать вампира, но голос ее не слушался. Очевидно, отчаявшись добиться внятного ответа, Алек прислонил девушку спиной к стене и еще раз отчетливо встряхнул. Ренесми услышала, как в ушах снова зашумело, и вдруг почувствовала легкое раздражение. Но тут взгляд ее снова упал на лужу крови, и она тихо застонала. Какого… он трясет меня, как тряпичную куклу?! Я же умираю… Алек проследил за ее взглядом. Она могла поклясться, что на его лице отобразилось безудержное веселье, когда он понял, куда она смотрит. Псих! − Это не твоя кровь, − выдавил он чуть слышно, − я нес ее Каю, но ты сбила меня с ног. Своим эффектным падением. – Алек кивнул в сторону разбитого кувшина. Ренесми почувствовала себя идиоткой. И залилась жарким румянцем, невольно подтягивая ноги к себе и пытаясь обхватить их руками. Однако движение получилось слишком резким – правую руку пронзила боль. Это, вероятно, не укрылось от внимания Алека, потому что улыбка тут же сползла с его лица. − Пошевели правой рукой, − строго сказал вампир и нахмурился. Девушка послушно двинула пальцами, но тут же ее запястье снова рассекла жгучая боль. − Ты сломала руку, − резюмировал Алек, − надо подождать некоторое время, пока кости не срастутся. Была бы ты вампиром, не было бы таких мучений. Представляю, как тебе неприятно. − Представляешь? Откуда тебе знать, − тихо прошептала девушка, прижимая к груди ноющую кисть, − вы же не испытываете боли. − Когда-то мы все что-то испытывали… − Ты ломал руку, будучи человеком? − Да. − Это, должно быть, безумно больно! Если даже мне сейчас очень не по себе, но я знаю, что восстановлюсь, а смертные так долго мучаются… − Секунда – и рука сломана, − сухо прокомментировал он, − а вот боль действительно не проходит довольно долго. Особенно, когда никто не пытается тебе помочь. − Неужели, когда ты… − начала она. − Это тебя не касается, − сразу же перебил ее Алек, − а ты вполне ничего смотришься в королевской мантии, − совсем не к месту сказал он и отвел взгляд. Было видно, что вампир отчаянно пытается сменить тему. Ренесми решила не настаивать. Девушка вытянула ноги, принимая более удобную позу, и невольно скривилась: − Теперь вся мантия заляпана кровью. Маркус будет зол. − У него есть еще несколько, − Алек осторожно коснулся ее запястья, − думаю, он ничего тебе не сделает. − Алек. Можно тебя попросить об одолжении? − Из уст королевы звучит как издевка. − Перестань. Ты же знаешь, что я никогда не пользовалась своим положением, чтобы... − она замялась, − заставить тебя подчинаться. − И ты решила изменить положение вещей? − он хищно оскалился, − я просто так не сдамся. − Алек! Вампир поднял руку в примирительном жесте и улыбнулся: − Что за одолжение? − Я хочу украсть кое что! − Отлично. Я в игре. Что именно? − Один ценный манускрипт из библиотеки Вольтури. − Эээ, нет. Я выхожу из игры, − тут же отчеканил Алек, − и тебе не советую ввязываться. К тому же… − он не договорил и подскочил как ошпаренный, неестественно выпрямляя спину.

***

− Алек, − резкий голос за ее спиной заставил Ренесми вздрогнуть, − я долго буду ждать?! Кай… Ну хорошо, хоть не Аро. Оставалось надеяться, что Каю нет до нее никакого дела, поэтому он не станет тратить здесь свое драгоценное время, как обычно делал Аро. Ренесми напряглась и всем своим видом постаралась не отсвечивать. − Простите, мой господин, − Алек отступил назад, − просто королева упала с лестницы, и я… − Королева? Ренесми насупилась. Кай сошел с лестницы и предстал перед ней во всем великолепии. Светлые волосы спадали, скрывая безупречную линию скул. Казалось, даже кожа у него излучала внутреннее свечение. − Да, − Алек кивнул головой в сторону съежившейся на лестнице девушки. Кай шагнул вперед, внимательно рассматривая ее, словно причудливый музейный экспонат. От этого взгляда Ренесми стало не по себе. − Больно? – вдруг спросил владыка. Она подняла на него взгляд и заметила, что в его глазах пляшут насмешливые искры. Губы его подрагивали, словно он прилагал усилия, чтобы сдержать смех. Веселишься? Садист! И Ренесми решила не отвечать. Выступать персональным клоуном для Кая ей не хотелось. − Я задал вопрос, − жестче проговорил владыка. − Она сломала руку, мой господин, − пришел ей на помощь Алек. − Я вижу, − отозвался Кай, − сходи за Маркусом. И распорядись, чтобы здесь, − он обвел жестом пространство, − кто-нибудь прибрался. Алек кивнул и тенью мелькнул за спиной правителя. Помедлив немного, Кай снова сделал шаг в сторону Ренесми. − Может, скажешь, где болит? – поинтересовался он, внезапно опускаясь перед ней на корточки. Ренесми предположила, что он таким образом изощренно забавляется, потому что испытывать сочувствия к ней Кай попросту не мог. И это бесило! Но ей уже было не до сантиментов. Тело ломило, голова побаливала, а сломанная рука горела огнем – стандартный процесс восстановления костей всегда приносил с собой довольно неприятные ощущения: в месте перелома кости словно плавились, чтобы потом срастись заново. Ренесми поморщилась. Кай кашлянул и испытующе взглянул ей в глаза. И она решила не ерничать. − Везде, − честно ответила девушка, − сломанная рука, еще ноги и спина… − Ммм, − протянул Кай задумчиво и снова ухмыльнулся, но так и не попытался помочь ей подняться, − кстати, как прошла ночь? − Без сна, − пробормотала она. И тут Кай расхохотался. Саркастически. Холодно. Унизительно. Девушка стиснула зубы. − Я так и думал, − бросил, наконец, владыка и снова одарил Ренесми заинтересованным взглядом. − Что вы имеете в виду? − Что Маркус не даст тебе уснуть. Ах вон оно что. Не один Аро грешит сладострастным интересом к интимной жизни других. И Ренесми изобразила на лице язвительную улыбку. − Все было не так! − Я не верю, что мужчина, находящийся с тобой рядом более пяти минут смог держать себя в руках, − он снова расхохотался, − да и какой в этом смысл? − Не верите? – девушка облизнула пересохшие губы. − Не верю, − мужчина выпрямился и впился жадным взглядом в ее рот. От него вдруг повеяло арктическим холодом вперемешку с диким животным напряжением. Ренесми пристально посмотрела на Кая, обдумывая возможный ответ. Не слишком разумно было указывать, что они с Аро находились рядом с ней без каких-либо последствий. С плачем подскочить и убежать прочь тоже было бы неправильно. Да и рука вряд ли позволила бы ей проделать все достаточно грациозно. Удивив саму себя, она вернула ему полный холодного достоинства взгляд. − Может быть это потому, что вы так не умеете? Кай бросил на нее убийственный взгляд и шумно втянул носом воздух. − Чтоб ты знала… Он осекся. В тот же миг Ренесми уловила легкий аромат бергамота. Маркус! И в подтверждение ее догадок, Кай не попытался продолжить фразу. Ренесми взглянула вперед – так и есть, Алек привел Маркуса. Сдержав желание вскрикнуть от радости, Ренесми до боли прикусила щеку и непроизвольно вытерла влажную ладонь о королевскую мантию. Вторая рука слишком болела, чтобы ей можно было двигать. Напряжение достигло апогея. Трое мужчин стояли перед ней не шевелясь и буравили ее взглядами. И она снова машинально вытерла левую руку. Но тут она опомнилась – как это должно быть выглядит со стороны! Она сидит в луже крови и вытирает руки о королевскую мантию Маркуса, которая неаккуратно замялась, а возможно даже порвалась. Повинуясь безотчетному порыву, Ренесми осторожно подняла взгляд на супруга, опасаясь его возможной реакции. Но опасения были излишни. Ее муж стоял с совершенно безразличным видом и смотрел куда-то сквозь нее. Так, будто ее совершенно не существовало. Так, будто вместо нее было пустое место, или какой-то обезличенный предмет, который валяется на ступенях и мешает проходу… А ей, между прочим, вообще-то больно. И Кай был далеко не самым приятным собеседником. Краем глаза она оценила, что Маркус все же посмотрел на ее руку. И на лужу крови. Но в этом взгляде не было ни капли сочувствия, понимания или сострадания. Просто сухое безразличие. Почти такое же, какое она увидела, когда впервые ввалилась к нему в покои. Что за ерунда?… Почему он так со мной? Не дав ей додумать эту мысль, Маркус повернулся к Каю, приветствуя его кивком: − Кай. − Маркус. – Кай ответил тем же. – Развлекал твою супругу, которая умудрилась сломать руку на лестнице. Удивительная неуклюжесть. − Со мной уже все в порядке, − буркнула Ренесми и тут же прикусила язык, почувствовав на себе раздраженный взгляд Маркуса. К ее радости, больше никто из присутствующих не уловил возникшего напряжения. Или сделал вид, что не уловил. Плевать. Но, судя по всему, присутствующим надоело играть в холодную любезность. Кай скрестил руки на груди, отошел от девушки и произнес: − До встречи на Совете, Маркус. Мне пора. − Спасибо за помощь, Кай. За какую помощь? Или это «спасибо», за то, что не сожрал мою жену? Отлично, Маркус! Кай ушел, а Маркус теперь застыл, как каменное изваяние, словно растерялся и не знал, что делать дальше. Ренесми подавила нервный смешок. Впрочем это впечатление быстро развеялось, стоило ей взглянуть в его лицо. И девушка, поежившись, отвела глаза. Алек стоял чуть позади и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Девушка отметила про себя, что молодой вампир успел закатать рукава черной рубашки и выглядел теперь более взросло. Наверное, я тоже запачкала его кровью… Но сейчас ее это мало интересовало. Хоть она и не смотрела прямо, но все ее внимание было приковано к супругу, который почему-то делал вид, что ее не существует. От этого ее внутренности сжались в комок, и их привычно начала выкручивать холодная рука страха. Неужели ее предположения верны? Неужели в этот последний день он отвергнет ее и растопчет все, что она так тщательно оберегала? Или действительно случилось что-то страшное? Маркус все так же не шевелился. В горлу подкатил ком и почти перекрыл доступ кислорода. Ренесми судорожно сглотнула. «Посмотри на меня! – в отчаянии мысленно выкрикнула она. – Пожалуйста! Хоть один единственный раз!» Никакой реакции. Неожиданно по щекам полились горячие слезы. Слезы обиды и жалости к себе. Она сидит тут на лестнице, в луже крови, запутавшись в его огромной мантии, а он даже не смотрит на нее, не говоря уже о том, чтобы помочь ей подняться… Ренесми усилием воли подавила истерику, вытирая слезы и нос рукавом его мантии. Что за черт! И чем я такое заслужила… Она уже готова была самостоятельно встать на ноги и удалится с свои покои, чтобы там нормально дать волю слезам. Но тут он заговорил. Впрочем, лучше от этого не стало. − Что случилось с вами, мисс Каллен? – раздраженно спросил владыка. От холодных нот его голоса сердце пропустило удар, а из глаз чуть было не хлынул очередной поток. И тут, к удивлению Ренесми, вперед выступил Алек. − Разве вы сами не видите? − спросил он тихо, но жестко. Слезы девушки мгновенно высохли. Маркус откинул волосы со лба и изумленно посмотрел на молодого вампира. − Прошу прощения? − Разве вы не видите, что она сломала руку? – еще тише повторил Алек, − это же очевидно! И ей больно! − Попридержи язык за зубами, − глухо прошипел Маркус, − мисс Каллен? Вы собираетесь отвечать? Наконец, он посмотрел на нее… Но его взгляд не был ни приветлив, ни нежен, как накануне ночью. Взгляд его черных глаз был ледяным. Пустым. Пугающим. Он голоден? Или в ярости? Ренесми не знала, что и думать. Она лишь легонько пожала плечами и не произнесла ни слова. Маркус вздохнул. − Сопроводи Ренесми в ее покои, − владыка повернулся к Алеку лицом, − и контролируй свои слова, потому что это может выйти тебе боком. − Прошу прощения, мой господин, − Алек поспешно склонил голову в учтивом поклоне. Опять эти идиотские игры. Когда же он, наконец, перестанет издеваться! Ей хотелось кричать. Догнать его и врезать ему изо всех сил. Или плюнуть в него. Или обнять его покрепче и не выпускать. Словом, сделать хоть что-нибудь, чтобы он перестал вести себя как оживший кусок льда. Но его уже не было. Ренесми не уловила момент, когда Маркус ушел. Он не помог ей. Он перепоручил ее Алеку. Это было обидно. Но, с другой стороны, это несло в себе массу плюсов. Которыми она намеревалась воспользоваться немедленно.