Полукровка и король

Два часа до Совета. Того самого, на котором вновь круто изменится ее жизнь. Все это было ужасно волнительно и непредсказуемо. Неизвестность пугала. Ренесми тяжело вздохнула. Вдобавок ко всему, Маркус, после возвращения с пляжа, не удостоил ее ни единым словом. Молча проводил девушку в ее покои и удалился. Она подошла к окну и посмотрела на площадь. Туристов разогнал неприятный холодный дождь со снегом, поэтому на Пьяцца деи Приори было пустынно и безжизненно. Ренесми ударила кулаком по подоконнику. Запястье болезненно заныло. После падения на лестнице должно пройти минимум два дня, чтобы травма перестала напоминать о себе периодической болью, но ей было все равно. Она снова ударила по подоконнику и поморщилась от боли. И еще разок. Непрошено в память ворвалось воспоминание о колючем взгляде Кая, который рассматривал ее, как диковинный экспонат, пока она сидела в луже крови, не в силах встать на ноги… Стало не по себе. Точно так же на нее сегодня будут смотреть все, когда Маркус объявит о разводе. Интересно, как происходит развод по древним традициям? Скорее всего, ей многое неизвестно… Ренесми тряхнула головой, от чего ее рыжие тяжелые кудри рассыпались по плечам, поэтому девушка поспешно собрала их в высокий хвост. Волосы… В Лондоне первым делом отправлюсь в парикмахерскую и отрежу все к чертям. Тягостные мысли прервал короткий стук в дверь. − Войдите. На пороге возникла Джейн. Ее лицо не выражало ни единой эмоции. Даже типичного для нее презрения. Просто застывшая безразличная маска. − Господин просил передать, чтобы ты оделась подобающе и была готова через полтора часа. За тобой придут. − Подобающе? – девушка нахмурилась. Джейн пожала плечами: − Маркус упомянул голубое платье. − Вот как… − И владыка приказал, чтобы ты распустила волосы. − А он сам не мог мне этого сказать? – Ренесми прикусила язык от злости. Ох, лучше бы она молчала. Победоносная ухмылка Джейн была ей ответом. Не мог. Не захотел. Не посчитал нужным. По спине прошел мерзкий скользкий холодок. Значит вот так, Маркус… На глаза навернулись слезы. Это было обидно. А еще хуже Ренесми было от того, что молодая заносчивая блондинка явилась свидетельницей ее состояния. − Я приду, − проговорила она тихо и встретилась глазами с Джейн. Джейн… Ренесми невольно выпрямила спину и надменно сжала губы. Еще не хватало демонстрировать свою слабость этой садистке. И юная Каллен кивнула в сторону двери, дав понять Джейн, что аудиенция окончена. На большее она была не способна. Да и Джейн, судя по всему, не стремилась продолжать беседу, поэтому через мгновение ее уже не было. Ренесми бросилась на кровать и закрыла лицо руками. Плакать не хотелось. Хотелось кричать в бессильной злобе. До совета оставалось не так уж много времени, чтобы позволить себе валяться на постели, утопая в жалости к себе. Следовало взять себя в руки, успокоится и… как там он просил? Подобающе одеться? Отлично!

***

Над Вольтеррой сгущались сумерки. Ренесми в одном белье ходила по своим покоям из угла в угол, то стягивая волосы в тугой пучок, то распуская узел. Она так до конца и не определилась, стоит ли ей сделать так, как велел Маркус или пойти на поводу у природного упрямства и надеть первое попавшееся платье. А еще эти волосы… Взгляд ее задержался на подоконнике. Снова треснуть по нему? Представить, что это Маркус… Ренесми невольно потерла ноющее запястье. Нет. Если она ударит по каменному подоконнику, это будет означать лишь новую порцию боли. Поэтому, повинуясь безотчетному порыву, она просто распахнула окно. И вдохнула влажный воздух, в надежде привести мысли в порядок. Дождь на улице моросил весьма ненавязчиво, однако порывы ветра молниеносно внесли в ее комнату влажные брызги. Девушка улыбнулась и закрыла глаза. Было даже приятно подставлять лицо холодным свежим каплям, ловить их руками и встряхивать мгновенно потяжелевшей от влаги копной волос. Снова короткий стук в дверь и презрительный голос Джейн, которая даже не соизволила дождаться приглашения: − Через четверть часа тебя ждут в тронном зале. Значит, Маркус решил меня игнорировать. Отлично. Это явилось спусковым механизмом. И Ренесми решительно подошла к куче одежды, лежащей на кровати.

***

Маркус сидел на своем троне, лениво барабаня пальцами по дорогой обивке. Еще каких-то пять… нет, уже три минуты, и он снова будет один. Разведется с этой надоедливой взбалмошной девчонкой, отправит ее в Лондон, а оттуда, когда все разногласия с оборотнями будут улажены, она сможет уехать на все четыре стороны. Он, конечно, обдумывал возможность позвать ее обратно в Вольтерру, но… В этой истории было слишком много но. Он старше ее настолько, что не перечесть. Он опытнее, мудрее, а уж ее последний пассаж про беременность окончательно расставил все точки над i. «Там только одна точка», − уныло подсказал внутренний голос. И правда. Только одна точка, которую он намеревался поставить в самое ближайшее время. Безо всяких отступлений и оговорок. Развод с мисс Каллен обещал избавление и освобождение. Рядом с ней Маркус чувствовал себя неприятно беспомощным: ситуация почти всегда мгновенно выходила из под его контроля. Как в ту ночь в замке, когда она выпила свои чертовы капли. Или совсем недавно, на заднем сидении его автомобиля. Поручить кому-нибудь сделать химчистку салона. Насмешка судьбы: его самоконтроль и безразличие ничего не стоили перед каким-то совершенно непостижимым влиянием, которое имела на него рыжеволосая Каллен. Маркус стиснул зубы и с шумом втянул носом воздух. Ее опрометчивое решение приехать в Вольтерру все больше и больше казалось мужчине не случайным совпадением, а издевкой. Она вступила в игру, не удосужившись ознакомиться с правилами заранее. Будто знала, что он не откажет. И согласится стать ее мужем. Девочка, конечно, весьма импульсивна – но проницательности ей не занимать. И еще какой-то нездоровой самоуверенности, граничащей с помешательством. Ему снова захотелось придушить ее. Она одна виновата во всем, что случилось! Хоть голос рассудка и твердил, что Ренесми ни в чем не виновата, а у него всегда был выбор, но сердцем он понимал, что выбора у него не было. Ни тогда, когда она вломилась к нему в спальню впервые со своим безумным предложением, ни позже, когда она таяла в его объятиях и прижималась к нему своим горячим неопытным телом, ни теперь, когда ради ее же безопасности, которая явилась для него навязчивой идеей, он должен ее отвергнуть. Окончательно и бесповоротно. И снова задвинуть свои собственные желания подальше. Благо, не впервой. Маркус потер переносицу и встретился взглядом с Аро, который учтиво склонил голову и указал на часы. Мисс Каллен опаздывает. Замечательно. Наверняка это ее маленькая месть. Но он просто не мог прийти за ней и явиться в тронный зал рука об руку. Тогда этот зыбкий фарс развалился бы окончательно, выдавая всю незамысловатость глупого спектакля. Сделав Алеку знак, чтобы тот привел Ренесми, Маркус снова уставился в пространство. И снова непроизвольно уперся в Аро. Владыка сидел, расслаблено положив ногу на ногу, и внимательно изучал собравшихся. Сульпиции за его спиной не было – женам старейшин запретили присутствовать. Из свиты было всего несколько вампиров, призванные скорее поддерживать порядок, чем создавать видимость общего собрания. Маркус вздохнул и тоже положил ногу на ногу. В этом положении королевская мантия неприятно давила на шею, и вампир тут же раздраженно расстегнул верхние крючки ворота. Его взгляд упал на волнистый рыжий волос, который прицепился к ткани как раз в районе правого рукава. Владыка медленно снял с себя это напоминание о Ренесми и намотал на палец. Ренесми… Все-таки странное имя. Хотя, чего еще ждать от ее матери… Назвать ребенка таким именем могла только Изабелла. Девушка, которая примчалась в Вольтерру сломя голову, спасать своего возлюбленного, который к тому моменту успел не единожды предать ее. Бессмысленный и глупый риск. И эта жилка, похоже, в полном объеме передалась мисс Каллен. Черт ее подери… Маркус нахмурился. Надо во что бы то ни стало сделать так, чтобы она сидела в Лондоне и не порывалась вернуться в Вольтерру, пытаясь в очередной раз принести себя в жертву. Чтобы зарубила себе на носу, что у них нет ничего общего. Чтобы жила своей бестолковой жизнью… И он сделает все, что в его силах, даже если для этого придется заставить ее силой. Может стоить унизить ее? Хотя, что может быть унизительнее совета, на котором тебя выставляют неполноценной женщиной? Глупой полукровкой? Маленькой безмозглой девчонкой? Ничего. Она сама не захочет возвращаться.

***

Если бы он представлял себе этот момент заранее, то наверняка думал бы, что будет сидеть на троне с безразличным лицом, отсчитывая минуты, когда кончится пустая болтовня Аро, и он сможет спокойно пойти к себе. А мисс Каллен в это время стоит посреди тронного зала, гордо выпрямив спину, и ожидает своей участи элегантно и с достоинством. И даже отчасти призывает ее насмешливой улыбкой. Доказывает, что даже сейчас, когда она делает, возможно, самое последнее в своей жизни дело, у нее все эмоции под контролем. Но предполагать это было так же абсурдно, как искренне верить в Санта Клауса. И Маркус опять непроизвольно вздохнул. Как по мановению волшебной палочки двери тронного зала распахнулись, и вошел Алек. Следом за ним шла она. Маркус фыркнул про себя, увидев, в чем она была одета. Ренесми медленно вышла в центр зала в коротком платье в цветочек, подростковых гольфах и канареечного цвета кедах. Гольфах! И кедах! Боги… Ее волосы были гладко зачесаны назад и аккуратно собраны на затылке. Губы были накрашены ярко-красной помадой, а пушистые ресницы стали еще длиннее из-за обилия туши. Ну что ж, спасибо за голубое платье и распущенные волосы. Неужели за то время, которое они провели вместе, мисс Каллен так и не выбросила из головы эту бунтарскую дурь? Время, время, времени почти нет!

***

Да уж, пожалуй, самое худшее, что мог сделать Маркус – передать через Джейн свои пожелания относительно ее внешнего вида. Ренесми была вне себя. И час пробил. Она нацепила то самое платье в цветочек, которое он считал распутным, а в дополнение к образу надела совершенно подростковые белые вязаные гольфы. Они были неприятными на ощупь после стирки. Белые и вкусно пахнущие ванильным стиральным порошком, но жесткие и колючие. Правда, в данном случае это были сущие мелочи. Ренесми с натянутой улыбкой нацепила поверх гольфов разболтанную обувь. Волосы же собрала в пучок, чтобы дополнить ансамбль противоречий. Яркий макияж стал финальным аккордом. Она подчеркнула и губы, и глаза. Одновременно. Из зеркала на нее смотрела девушка намного старше нее. Старше и будто наглее. Это придавало сил. И, конечно же, следовало опоздать. А как иначе? Маркус бросил ее одну, оставил наедине с этой непонятной перспективой развода, не дал никаких наставлений и пояснений… А все из-за глупой гордости? Она посмела усомниться в его способности нести ответственность? Какая жалость. Задела твое самолюбие, Маркус? И ты обиделся? Ох, как неудобно вышло… Право слово… Значит теперь нечего удивляться. Когда за ней пришел Алек, девушка ничуть не удивилась. Она с удовлетворением отметила его ступор. Ошеломленное лицо вампира красноречиво свидетельствовало о том, что ее образ должен убивать наповал. Это неимоверно грело душу. − И как ты находишь это одеяние? – выдавил из себя Алек и прислонился плечом к двери. − Полностью несоответствующим, очевидно, − бодро отчеканила Ренесми и лучезарно улыбнулась. − Точно. Следует переодеться. − Еще чего. И вообще, на закате я перестану быть Вольтури, поэтому все эти подобающие наряды мне будут ни к чему. − Не хотелось бы тебя разочаровывать, но закат состоялся полчаса назад. А ты все еще Вольтури. − К несчастью меня не могут развести с одним из ваших… старейшин… БЕЗ моего присутствия. Я немного задержалась, поэтому развод будет не на закате, а в сумерках, − девушка картинно закрыла глаза, − надеюсь, трое взрослых мужчин нашли, чем себя развлечь в мое отсутствие? Даже с закрытыми глазами она почувствовала, как Алек ухмыляется. − Тебе обязательно надо их провоцировать? − Не сочти за грубость, но что ты делаешь в моей спальне? Проводишь сеанс психоанализа? − С технической точки зрения, − вампир обвел рукой пространство, − я стою в дверном проеме. Это нейтральная территория. Но буду рад внести корректировки, если вдруг ты не в состоянии осилить это знание самостоятельно. Нам пора. Опаздывать на собственный развод – верх неприличия. И Ренесми почувствовала, как при слове развод к горлу снова подкатила тошнота. Она уцепилась пальцами за локоть Алека и сделала несколько глубоких вдохов. Вампир настороженно выпутался: − Будет лучше, если ты бросишься в мои объятия уже после того, как станешь свободной женщиной. Тошнота усилилась. − Пожалуйста, − прошептала она хрипло. − Пожалуйста, что? – Алек недовольно нахмурил брови, но все же шагнул к ней. Ренесми собрала остатки самообладания в кулак, пригвоздила Алека к месту убийственным взглядом и прошипела: − Пожалуйста дай мне свой чертов локоть и перестань говорить о разводе, пока меня не вырвало прямо на тебя. Уголки его рта, очевидно непроизвольно дрогнув, поползли вверх. Алек едва заметно пожал плечами, жестом запечатал свой рот на воображаемый замок и подал ей локоть. И Ренесми на ватных ногах пошла на эшафот.

***

Когда девушка вошла в тронный зал, то тут же почувствовала себя препарируемой под микроскопом лабораторной мышью. Она вышла в центр настолько быстро, насколько позволяло ее короткое платье. Всю ее уверенность как ветром сдуло. Еще это платье… И гольфы сползают… Ренесми безуспешно пыталась понять – почему из всех возможных вариантов она решила вырядиться как школьница легкого поведения. На нее устремились три пары глаз старейшин, а немногочисленная свита замерла на своих местах, приняв вид неподвижных статуй из черного мрамора. При ее появлении Аро с притворной любезностью склонил голову, Кай презрительно фыркнул, а вот Маркус… Его лицо не выражало ровным счетом ничего. Словно это не она, Ренесми, все еще его супруга, вошла в тронный зал, а туда залетела какая-то ничего не значащая пылинка. На ее месте менее сдержанный человек уже в отчаянии бы рвал на себе волосы. Но она бросила все силы, чтобы ни один мускул на ее лице не выдал внутренней борьбы и разочарования. Внешне девушка была абсолютно спокойна. Хотя сердце предательски билось об ребра, наверняка красноречиво свидетельствуя о ее замешательстве. Плевать! Ренесми гордо вздернула подбородок и выпрямила спину. Ее супруг картинным жестом достал из нагрудного кармана часы на цепочке, с легким щелчком открыл их и сухо поджал губы. Ну да, опоздала и что? Она бросила на Маркуса пронизывающий взгляд. Ответного не удостоилась. Но это был его развод, поэтому владыка не мог остаться в стороне. И, словно прочитав ее мысли, Маркус заговорил. − Мисс Каллен, − вампир приподнялся в кресле, − мы заждались. Девушку проняла дрожь от глубины и силы этого голоса. Она подняла голову и увидела, что Маркус теперь смотрел прямо на нее. Не склоняя головы, одними глазами он скользнул по ее голым коленям, по гольфам (ей показалось, что по его лицу пробежала тень усмешки), задержался на кедах, поднялся вверх по груди, остановился на губах и… владыка отвел глаза. Ее сердце остановилось и снова пошло лишь тогда, когда раздался приторно-сладкий голос Аро. − Моя дорогая Ренесми! – владыка тоже приподнялся на троне, − как приятно, что вы удостоили нас своим присутствием. Надеюсь, вам не стоит объяснять причину, по которой мы все здесь собрались? – он вальяжно откинулся на спинку кресла и, оперевшись локтями о подлокотники трона, сцепил пальцы рук. Ренесми, не доверяя собственному голосу, лишь отрицательно покачала головой. − Ваш брак… − начал Аро, − был первым в истории, когда вампир соединился узами с созданием, которое является чем-то средним. По-лу-кров-кой, − нараспев проговорил он, − наполовину смертной, наполовину бессмертной. − И что? – спросила девушка. – Ваши бессмертные женщины не в состоянии рожать детей. Не это ли явилось для вас проблемой, Аро? Поэтому вы пригласили меня. − Не льстите себе, − Аро расхохотался, − мы могли бы обладать огромным числом человеческих женщин и произвести на свет множество вам подобных. − Но не сделали этого! − Ставить эксперименты на своих собственных отпрысках – за кого вы нас принимаете? Особенно когда есть вы, которая так услужливо предлагает использовать свое тело. Ренесми до крови прикусила губу. − Впрочем, вы оказались совершенно бесполезной, − продолжал Аро, как ни в чем не бывало, спускаясь с трона и обходя ее со спины, − поэтому ваш брак больше не имеет смысла. Мой брат выгоняет вас. Отказывается от вас. И не хочет больше делить с вами постель. Слова больно полоснули по сердцу. Она бросила умоляющий взгляд на мужа, но будто уперлась в глухую стену. Маркус молчал, словно все происходящее его мало касалось. И она с горечью почувствовала, что все по-настоящему. Он не станет ее защищать. Он даст ей пройти этот путь до конца. На его глазах. И пальцем не пошевелит, чтобы Аро заткнулся и молча засвидетельствовал развод. Девушка осознала, что так просто это не закончится, что теперь, скорее всего, будет больно. Возможно, даже физически. Ренесми с вызовом посмотрела на Аро. Несмотря на заботливый голос, его взгляд был холоден и даже озлоблен. И она отвела глаза. Какая мне разница, что там у него в глазах… Но тут она встретилась взглядом с Каем. Он хищно ухмыльнулся, явно разглядывая ее губы. Помада. Черт… Девушка не успела сообразить, что к чему. К ней уже спустился Маркус, взял ее за руки, тихим голосом произнес простую, но весьма емкую фразу о том, что больше не считает ее своей женой. Прикосновение его пальцев обожгло огнем. Стоило Ренесми подумать, что ситуация налаживается, как Маркус выпустил ее руки и вернулся на трон. И снова заговорил Аро. Еще несколько унизительных минут, во время которых ее способность быть настоящей женой и матерью подвергли сомнению и отрицанию. Отрицанию! Ренесми покачнулась, как от удара. Маркус не пошевелился. Аро откровенно наслаждался моментом. Девушка злобно фыркнула. Аро улыбнулся. Не касаясь ее руками, он начал говорить какую-то безумно длинную и унылую речь на латыни, которую она даже не попыталась понять. Какая теперь разница, что он там говорит… Затем в руках Аро блеснуло лезвие ножа, кончиком которого он подцепил ее обручальное кольцо и снял его, не касаясь металла руками. Еще через секунду из ее пальца на месте кольца выступила кровь. Девушка судорожно вздохнула. По ее лицу стекал пот. Во рту ощущался его соленый привкус. Губы растягивались в гримасе непомерного напряжения. Порез пульсировал болью, мышцы кисти начала дергать судорога. И кровь… Кровь! Мраморный пол палаццо был измазан бордовыми пятнами ее крови, которая струилась из пальца нескончаемым потоком. В одно касание Аро собрал алые капли в перо, распахнул брачную книгу на нужной странице и, без тени эмоций на лице, перечеркнул все, что было написано о браке Каллен и Вольтури. И подал ей белоснежный платок, чтобы остановить кровотечение. Скулы свело от напряжения. Только бы не зарыдать… Только бы не зарыдать… Последовали еще какие-то слова, которые Ренесми не разобрала. Все как в тумане. Потом, кажется, она поставила подпись в брачной книге и отказалась от всего, что мог дать ей клан. Прозвучали заключительные слова Кая о том, что он ожидал большего от «юной Каллен», которая оказалась всего лишь «дешевой потаскушкой для Вольтури», и Аро взмахом руки распустил Совет. Маркус не помог ей. Он проглотил слова про «потаскушку» так, словно это было в порядке вещей. Глаза жгли злые невыплаканные слезы. Ренесми почувствовала, как чьи-то руки смыкаются на ее запястье и с усилием волокут куда-то. Алек. Что бы я без тебя делала…

***

Уже оказавшись в своей комнате, Ренесми кинулась на подушки и дала волю слезам. Отлично! Маркус, браво! Прекрасный спектакль! Такое прекрасный, что ты даже сам поверил, что я тебе не нужна! Или это все на самом деле так… Не нужна. Просто надоедливая девочка, которая периодически давала возможность попользоваться молодым телом, а сейчас стала создавать слишком много проблем… Ренесми вздохнула и опустила плечи. Как же достали эти долбанные недомолвки… Чтобы хоть как-то отвлечься, Ренесми решила собирать вещи. Она молча подошла к шкафу, выгребла его содержимое на кровать и принялась складывать одежду аккуратными стопками, периодически вытирая льющиеся слезы. Стопки росли на кровати как грибы после дождя, а слезы все лились и лились, никак не желая останавливаться. Когда с одеждой было покончено, девушка достала свою незамысловатую сумку и со стоном опустилась на пол. Ее саквояжа явно было мало. А ведь еще была обувь. Как она умудрилась за столь короткое время обрасти такой горой вещей?! И как теперь все это увезти… Но тут девушка вспомнила, что рядом с общей библиотекой имеется кладовая, где Вольтури хранят всяких дорожный хлам. И там наверняка должны быть чемоданы. Точно! Она пойдет и выберет себе любой чемодан, даже не спрашивая разрешения! А потом зайдет в библиотеку, чтобы взять какую-нибудь важную книгу. С собой в дорогу. Подревнее и подороже! Они же Покровители искусства! Буду приобщаться к ценностям! Решительно закусив щеку, Ренесми распахнула дверь своих покоев и, не удосужившись переодеться, направилась вниз.

***

Чемодан нашелся почти мгновенно. Огромный прямоугольный ящик с множеством колесиков подходил как нельзя лучше. Ренесми выкатила его из кладовки в коридор и уверенным шагом подошла к библиотеке. Закрыв за собой дверь, Ренесми огляделась. В помещении было темно, хоть глаз коли. Доставшееся от вампира острое зрение помогало ей лишь тогда, когда имелся хотя бы незначительный источник света. Как кошкам. В кромешной темноте она чувствовала себя совершенно беспомощно. Девушка щелкнула выключателем на стене. Не работает. Нехорошее предчувствие заставило ее шумно сглотнуть. «Возвращайся к себе», − подсказал внутренний голос. Но она не из тех, кто отступает перед трудностями. Да и потом, это всего лишь библиотека! Что с ней может случиться?! Или все таки может?… Проклиная себя за то, что все еще не сбежала, Ренесми на ощупь начала пробираться к столу, где, как она помнила, стояли подсвечники. Точно. Все есть. И даже коробок спичек. Чиркнув спичкой, она зажгла свечу и чуть не завопила, когда увидела идеальную фигуру Кайуса Вольтури, растянувшуюся на библиотечном диване. Когда Ренесми перевела дух, то обнаружила, что глаза мужчины слегка прищурены, и он смотрит прямо на нее. Девушка залилась краской, осознав, что все еще находится в легкомысленном платье выше колен. И дурацких гольфах. Один из которых предательски сполз и собрался теперь у щиколотки некрасивой гармошкой. Ренесми почувствовала себя почти голой, заметив, как взгляд мужчины путешествует вверх-вниз по ее телу. Стало страшно. Она больше не жена Маркуса. И не под его защитой. Кай наверняка знал это не хуже нее. − Я не знала, что здесь кто-то есть, − прошептала она, тихо пятясь к выходу, − простите, что помешала. − Это очевидно, − Кай растягивал слова, немного приподнявшись на локтях, явно чтобы лучше ее видеть. − Я пойду тогда, − девушка сглотнула ком, который подкатил, как только она уловила голодный блеск в глазах Кая. Или это возбуждение? Час от часу не легче! Не разрывая зрительного контакта, девушка уперлась спиной в закрытую дверь. − Мне кажется, ты пришла сюда с какой-то целью, − заговорил Кай, поднимаясь на ноги, − не позволяй моему присутствию помешать тебе. Инстинкты Ренесми вопили, что она не должна слушать его. Бежать, бежать не оглядываясь. Но разум девушки протестовал. Сделав глубокий вдох и решив, что это не так уж трудно: взять с полки какую-нибудь книгу, даже если Кай будет продолжать наблюдать за ней со своего места, она с силой сжала челюсти. Сказано-сделано. Ренесми медленно оттолкнулась от двери, прошла через всю комнату к книжной полке, потянулась к первой попавшейся книге и вытащила ее из плотного ряда фолиантов. Повертев книгу в руках, она сдула пыль с обложки и заспешила обратно к двери. − Интересный выбор, − саркастически произнес Кай, наступая на нее, − «Мужеложство в Древнем Риме». Тебя интересует эта тема? Щеки Ренесми заполыхали огнем. Она взяла книгу про гомосексуальную культуру древних римлян прямо на глазах Кая Вольтури. Идиотка. − Смой краску, − голос Кая раздался прямо над ухом, заставив девушку вскрикнуть от неожиданности, − ты выглядишь, как дешевка. − Вы уже сказали это в зале, − огрызнулась Ренесми и тут же почувствовала, как его пальцы ощутимо сжали ее подбородок. − А ты знаешь, как мужчины воспринимают такой вид? И она непроизвольно тряхнула головой. − Как приглашение, − прошипел Кай ей на ухо, поглаживая пальцами подбородок. − Я ни к чему вас не приглашала! Никого из вас! Ни единого мужчину в этом замке, − прокричала Ренесми почти истерично. − Непокорная, значит… − Кай поспешно заложил руки за спину и отступил на шаг. − Не ваше дело. − Почему ты так вырядилась? – вампир уже обогнул ее и встал прямо перед ней, − Маркус не сказал тебе, как подобает выглядеть на Совете? Девушка мрачно ухмыльнулась. − Ах, это очередной протест, − в глазах Кая заплясали недобрые искры, − акт непослушания… Или, может, ты хотела заставить Маркуса передумать? − О чем вы говорите? – Ренесми с силой вжалась в полотно двери, молясь всем богам, чтобы кто-нибудь пришел. − Красная помада, развратное платье… Ты настолько не уверена в своей природной привлекательности, что решила раскрасить лицо во все цвета радуги, чтобы тебя точно заметили? Хотя… − он притворно задумался, − если тебе так нравится подражать проституткам, почему мы раньше были лишены столь захватывающего зрелища? Он наклонился к ее уху, но руки все так же были убраны за спину. − На что вы намекаете?! – возмутилась девушка и тут же осеклась, встретив его нечитаемый взгляд. − У тебя наверняка с собой помада. − Нет, − неуверенно проговорила Ренесми, чувствуя, что в кармане платья действительно все еще лежит золотистый тюбик. − Надо же, − Кай ловким движением извлек помаду из ее кармана и подбросил в руках, − ты настолько бесстрашна, что позволяешь себе лгать мне? Ренесми стыдливо опустила голову. Она сама не знала, зачем соврала. Равно как не могла ответить на вопрос – почему она все еще стоит и выслушивает едкие комментарии этого вампира, вместо того, чтобы дать деру. Может потому, что заперта дверь? Впрочем, она же даже не попыталась ее открыть… Тем временем Кай открыл помаду и внимательно уставился на насыщенный ярко-алый цвет: − Цвет крови. − У нее не цвет крови! Обычная помада. И на губах она намного светлее! − Свежей, насыщенной, артериальной крови, − не обращая на нее внимания продолжал Кай, − которая вырывается из шеи мощными толчками и бьет прямо в горло. Вкусная. Терпкая. И ты хочешь, чтобы твои губы были такого цвета? Как будто ты только что прокусила сонную артерию очередной жертвы… Ренесми хотелось провалиться сквозь землю. Слишком щекотливая ситуация. Слишком ненормальная. Слишком пугающая. − Какое вам дело, крашусь я или нет? – тихо прошептала Ренесми, чувствуя, что голос дрожит. − Мне? – Кай шагнул к ней, − мне интересно, − он откровенно насмехался. Ренесми знала, что он играет с ней. Как сытый кот, которому уже не хочется есть мышь, но он не может отказать себе в удовольствии поиздеваться. − Вам всем интересно… а потом… − Злые мужчины обидели маленькую девочку, − саркастическим тоном заключил Кай, − какая жалость, крошка. Надеюсь, ты не думаешь, что я стану тебя утешать? − И в мыслях не было, − злобно фыркнула девушка. Ренесми вскрикнула, когда руки Кая снова оказались на ее подбородке. Он крепко схватил ее левой рукой, а правой, которой держал помаду, принялся неаккуратно красить ей губы. Ренесми хваталась на кисти его рук – бесполезно. Вампир держал ее мертвой хваткой. − Ты специально старалась выглядеть как уличная девка, чего ты вырываешься. − Пустите меня, − она чувствовала вкус помады на языке, − какого черта… Кай самодовольно цокнул языком. Затем отбросил тюбик в сторону, не отрывая хищного взгляда от ее губ, наклонился и прошипел: − Ты боишься? Ренесми отрицательно качнула головой. В ее глазах стояли злые слезы, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. И будь она проклята, если признается, что испугалась до смерти. Кай толкнул ее на стул, присел перед ней, взял ее ногу в свои руки, снял растоптанный кроссовок и пробежался пальцами по линии гольфа. − Гольфы… Ты выглядишь как вульгарная школьница… Спасибо, я знаю! Ренесми почувствовала, как его пальцы провели по ноге вверх-вниз, как он приподнял ее за щиколотку и прислонился к ней щекой. Вот дерьмо! И тут она ощутила резкую боль. Кай прикусил ее лодыжку. Белые гольфы мгновенно окрасились алыми разводами. Кай снова схватил тюбик помады и прочертил на ткани гольфа вертикальную линию. От колена и до щиколотки. − Видишь. Я же говорил, что цвет совпадает. Не надо со мной спорить. Лгать. И дерзить. И тогда, весьма вероятно, наши пути больше не пересекутся. Кай грациозно поднялся на ноги и отряхнул колени. − А что касается книги, ты принимаешь советы? Не в силах шевелиться, Ренесми едва заметно дернула плечами. − Почитай Русалочку, − насмешливо сказал Кай. − Сказку? – Ренесми опешила. − Да. Там одна девушка слишком многим пожертвовала ради мужчины. Все закончилось плохо. − Я знаю, чем там все кончилось… − Так будет и у тебя, если не остановишься, − Кай ехидно усмехнулся, − всего хорошего, полукровка. Надеюсь, что псы примут тебя за свою, и ты нарожаешь им много веселых щенков. Иначе твоя участь незавидна. С этими словами вампир легкой походкой покинул библиотеку. А Ренесми сползла со стула на пол и закрыла глаза. Плечи непроизвольно подрагивали, а изо рта вырывались глухие всхлипы. Кай довел ее до истерики. Напугал ее. Унизил. Причинил боль, в конце концов. И хоть она понимала, что он мог запросто убить ее, но этого было не легче. Ренесми была уверена, что кровавые разводы на ее ногах теперь будут сниться ей в кошмарах. Вдруг она почувствовала, как чьи-то руки нежно гладят ее по плечам. И уловила аромат бергамота. И легкую прохладу знакомого тела. Девушка повернула голову, уткнулась носом в черную рубашку своего теперь уже бывшего мужа и громко зарыдала.