Полукровка и король

Маркус стоял, прислонившись плечом к стене и наблюдал за девушкой. Она избегала его взгляда, старательно возясь со старинным гребнем. Краски на ее лице при этом хватило бы на всю Италию. И, возможно, даже на Форкс. И он не выдержал. Владыка развернул Ренесми к себе спиной и закрутил на затылке непокорные волосы. А потом с легкостью закрепил прическу гребнем. И подавил желание накрутить на палец не желавшие повиноваться завитки. − Я пришлю Алека, чтобы он помог с багажом, − сухо пробормотал он, потому что неловкие прощания никогда не были его сильной стороной. Вампир подошел к двери ее спальни, распахнул ее и тут же замер, удивленно приподняв бровь. На пороге стоял Аро. − Маркус? – Аро приторно улыбнулся, − я стучал в твои покои, но никто не открыл, поэтому я подумал, что ты можешь быть здесь. И тут же Маркус услышал, как сердце Ренесми тяжело ухнуло куда-то в пятки. Вампир вздохнул и пробормотал, скользя взглядом по ледяному ухмыляющемуся лицу Аро: − Я зашел попрощаться. − Разумеется, − Аро перевел взгляд на Ренесми, − Мисс Каллен. Вы все еще с нами? Ваша перепалка с Джейн разворошила весь замок, а ваш лексикон поразил меня до глубины души. Приятно, что вы больше не королева, а то пришлось применять бы к вам воспитательные меры, − Аро картинно всплеснул руками и покачал головой. − Я рада, что вам не придется этого делать, − процедила Ренесми почти учтиво. − Я тоже. Нам будет не хватать вас, передавайте привет Карлайлу. Если доберетесь до Форкса, − он нарочито сделал ударение на слове «если» и послал Маркусу недвусмысленный взгляд, − времена нынче опасные. Особенно, для таких, как вы, юная леди. Взгляд Маркуса тут же переметнулся на Ренесми. По гневно раздувающимся ноздрям девушки владыка понял, что она с трудом держит себя в руках. И на секунду ему захотелось, чтобы она высказала Аро все, что думает в этот момент. Но вместо этого, презрев все меры предосторожности, он подошел к ней, мягко положил ладонь ей на затылок, притянул к себе и как мог тише, почти беззвучно, прошипел прямо в ухо: «Тише-тише». Она напряглась от его прикосновения, потом расслабилась и прижалась к нему, закрыв глаза. Самого Маркуса эмоции переполняли не меньше. Но по реакции Аро он с удовлетворением понял, что его жест истолкован как знак необычайного, если не противоестественного контроля над ней. И это не могло не радовать. − Ну, не буду вам мешать, мои дорогие, − Аро поправил полы пиджака, пригладил волосы и наклонил голову, − расставания – это так трогательно! − До свидания, Аро, − выдавила Ренесми и Маркус почувствовал, как дрожит ее голос. − Лучше сказать «прощайте». Хотелось бы пожелать вам удачи, но не уверен, что это вам поможет. Маркус усилием воли натянул на лицо безразличное выражение. Ренесми, к его вящей радости, последовала его примеру. И Аро, развернувшись на каблуках, исчез, будто его и не было. Он услышал, как пульс девушки постепенно начал выравниваться. Какое-то время они стояли молча, затем Маркус выпрямился, провел ладонью по щеке Ренесми и, заметив, что она хочет что-то сказать, покачал головой и последовал примеру брата.

***

Ренесми закрыла глаза и провела рукой по щеке. Там, где только что была его ладонь. Сердце пропустило пару ударов и уже привычно стало тяжело дышать. Но из забытья ее вывел звук открывающейся двери. Алек! Как всегда вовремя. − О боги, Каллен, что это?! – воскликнул Алек, стоящий на пороге ее спальни, и показал на огромное бесформенное нечто за спиной девушки. Проследив глазами за его жестом, Ренесми обернулась. Ах, это. − Это мой чемодан, − отозвалась она тихо. В углу комнаты и правда лежал огромный чемодан, поверх которого расположились еще две небольших сумки, саквояж и клетка с котом. − Ты приехала сюда только с этим, − Алек ткнул пальцем в саквояж, − а за месяц умудрилась обрасти таким количеством барахла?! Представь себе! Девушка неопределенно взмахнула руками. Обсуждать с Алеком детали не было никакого желания. Ну да, она прикупила немного вещей, не может же она целый месяц ходить в одном и том же. − Может, хотя бы кота возьмешь? – вампир поставил серую клетку на пол, − я могу его уронить. − Конечно, − Ренесми взяла в руки клетку, − извини, что тебе приходится со мной возиться. Джейн уже донесла до меня… − Я поговорил с Джейн, − оборвал ее Алек, − она больше не потревожит тебя. − Уж конечно. Ведь я же уезжаю! − Я думал, что ты еще… ммм… вернешься, − Алек, не глядя на девушку, прошел к горе багажа, − по крайней мере, я на это надеялся. − Ох, Алек, − Ренесми поспешила за ним, − это слишком сложно. Я не знаю, смогу ли. Выживу ли. И будет ли куда возвращаться. Вампир молча закатал рукава, подхватил все, что она приготовила в дорогу, и вышел. Ренесми бросила последний взгляд на свою комнату. Столько всего произошло за этот месяц… Окно распахнуто, как и всегда. Девушка решила не закрывать его. Если надо, сами закроют. Постель чуть примята, но не потому, что на ней спали. Она пыталась на нее сесть, когда беседовала с Маркусом. Шкаф распахнут. Чтобы ничего не забыть. На ковре с нескольких местах клочки кошачьей шерсти. Горничная пропылесосит… На письменном столе выдернутый из блокнота чистый лист, куда она приготовилась записывать перевод письма. Но так и не написала ни строчки. Дура. Дверь в библиотеку. Их общую библиотеку. В которой… Хватит думать об этом! Ренесми вздохнула, инстинктивно коснулась волос, нащупав пальцами гребень, развернулась и тихо закрыла за собой дверь. Прощай, палаццо деи Приори. Прощайте, Вольтури. Прощай, Маркус… Возможно, я и правда вижу все это в последний раз. Она вдруг почувствовала себя такой слабой. Она так устала бороться! С родителями, с Маркусом, с Аро, теперь ей предстояла схватка с оборотнями… Постоянно все против нее. Может, имело смысл еще в Форксе просто сдаться и покориться судьбе? Не пытаться ничего изменить? Особенно, когда все вокруг против нее… А теперь она сама загнала себя в ловушку. Влюбилась в мужчину, который никогда ее не полюбит и заодно подвергла всех смертельной опасности… И тут же почувствовала, как по щекам заскользили соленые слезы. И захотелось вцепиться пальцами в дверной косяк, но не уезжать. Остаться! И будь, что будет… «Тогда Маркус тебя убьет», − сообщил внутренний голос. Мне не привыкать. «В этом случае, можешь не рассчитывать на продолжение отношений». А сейчас разве я могу рассчитывать? Если мне суждено погибнуть, то хотя бы он будет рядом… «Прекрати распускать сопли! Подумаешь об этом в самолете». Отогнав подальше депрессивные мысли, Ренесми поспешила за Алеком.

***

Они молча проследовали по коридорам замка к заднему двору. Там был припаркован уже известный ей мерседес Вольтури. Солнце только что взошло и заливало улицы Вольтерры по-летнему теплым светом. Надо же. Первый действительно солнечный день за последние недели. Ренесми улыбнулась, подставляя лицо солнечным лучам. Алек загрузил чемодан в багажник, подошел к ней и взял за руку. Девушка с непониманием уставилась на него. Он, что, решил попрощаться прямо здесь? − Пожалуй, я один из немногих, кто говорит тебе сейчас «до свидания», − он усмехнулся, − но я все-таки рассчитываю на твою природную везучесть. Ренесми опешила: − В каком смысле? − Что «в каком смысле»? – Алек выпустил ее руку. − В каком смысле «до свидания»? Ты что, не повезешь меня в аэропорт?! − Не повезу. Это сделает твой муж. − Бывший муж… − машинально повторила Ренесми.И тут до нее дошло. Муж?! Но как же?! − В вашем случае бумажки ничего не значат. Важно то, что находится внутри… − Алек осекся и кашлянул. − Погоди… − попыталась возразить Ренесми, но слова неуместно застряли в горле. − И еще кое что, на прощанье, − Алек обошел ее со спины, и надел на шею цепочку с какой-то подвеской, − я полагаю, тебе будет приятно иметь его при себе. Девушка коснулась пальцами подвески, поднесла к глазам и… О Боже! Мое обручальное кольцо! − Как ты достал его?! − Если ты любимец Аро – это не сложно, − ухмыльнулся Алек. − Алек! – Ренесми крепко обняла его и поцеловала в щеку, но тут же отскочила, почувствовав, как напрягся вампир. Щеки ее мгновенно стали краснее свеклы: − Прости, я просто… Я очень тебе благодарна… − Я так и понял. – Тихо ответил он, − будь осторожней там, куда ты едешь… − Ты тоже постарайся как-нибудь аккуратнее… Алек иронично приподнял уголки губ. − …парализовывать всех, если вдруг будет битва… Я в том смысле, − Ренесми в очередной раз проклинала себя за косноязычие, − ну то есть… Поступай так, чтобы не пострадать. Я это имела в виду. Алек медленно кивнул, развернулся и, бросив на нее последний нечитаемый взгляд, зашагал к замку. А девушка скользнула на пассажирское сиденье.

***

Вместо приветствия, Маркус прищурился и указал взглядом на заваленное вещами заднее сиденье. Ренесми с непонимаем воззрилась на свой багаж. Что? − Кот останется со мной, − пояснил владыка, явно уловив ее замешательство, и нажал на педаль. Машина плавно тронулась с места. − Но… Амамбиль… Нет! – девушка насупилась. − Так будет лучше. Еще кота вам не хватало, если придется срочно переезжать. А бросать его одного – слишком жестоко. − А… − Я найду способ передать его вам, если все закончится. «Нет уж, это будет чудесным поводом нам вновь встретиться», − мысленно парировала девушка. − И о письме, − Маркус медленно вращал руль, ведя машину по узким переулкам Вольтерры к выезду из города. Внутри у девушки все похолодело. Он опять завел эту тему. Зачем?! Только не сейчас… − Вам ведь все еще интересно, мисс Каллен? − Это неуместный интерес, − выдавила она с усилием. − Когда вас это останавливало? − С недавних пор я пересмотрела свои принципы. − Вам есть на чем записать? Он, что, издевается? Напротив, взгляд Маркуса был подчеркнуто серьезен. И девушка отрицательно покачала головой. − Маркус, я не буду записывать за вами. − Я предвидел этот ответ, − сунув руку в нагрудный карман пиджака, Маркус передал ей сложенный вчетверо лист, − поэтому уже перевел его для вас. Ренесми осторожно взяла лист бумаги и подавила порыв смять его и выкинуть в окно. От письма исходил тонкий аромат бергамота. Будет напоминать о Маркусе. − Читайте. − Но… − Вслух. − Маркус, я не хочу! − И это я тоже предвидел, − машину резко тряхнуло на повороте, − тогда слушайте. − Маркус… − голос прозвучал неестественно хрипло. Черт! Девушка не знала, куда деться от смущения. Он специально вызвался везти ее в аэропорт, чтобы устроить такое изощренное наказание? Она и так чувствовала себя не в своей тарелке, ее и так уже давно давило чувство вины, зачем он добавляет к этому еще больший груз? − «Моя любимая Дидим», − как ни в чем не бывало начал Маркус, − это, помнится, вы уже слышали, мисс Каллен. Не так ли? Она молчала. − Отвечайте! − Да, − ответила она тихо, − и на этом я попросила вас не продолжать. − Но я решил не послушаться вас. Идем дальше. «Если бы ты только знала, насколько сильна боль от потери тебя». Пирамида, которую вы не смогли разгадать, символизирует силу. – Очередной крутой поворот чуть было не окончился плачевной встречей с мотоциклом, но Маркус ловко увел автомобиль вправо. Девушка почувствовала, что ладони вспотели от напряжения. − «Прости меня, что не уберег тебя. Я знаю, что твоя смерть не случайна. И в этом есть моя вина». Острый угол, соединенный с птицей – означают насильственную смерть. По причине чьего-то вмешательства из вне. По отдельности эти два символа имеют совершенно другие значения, но в данном контексте читать их нужно слитно. Это ясно? Ренесми не смела даже пошевелиться − не то, что поднять глаза на владыку. И от этого было только хуже. − Продолжаем. «Мы вместе решили уйти. И меня оскорбили твои сомнения. Я не должен был говорить тебе эти обидные слова. Если там, где ты сейчас находишься, ты можешь слышать меня, то дай мне знак, что прощаешь. Жить с этим грузом очень тяжело». Сердце девушки тяжело билось о ребра. Пусть он замолчит! − Маркус… Он перевел на нее потемневшие глаза. И Ренесми прикусила язык. − «С твоим уходом клан стал для меня тюрьмой. Но закон Вольтури не оставляет мне выбора». Девушка почувствовала, как скулы сводит от того, с какой силой она сжимает челюсти. − «Ты призналась, что все детство и юность любила и боготворила своего брата, а я совершенно недопустимо вспылил. Я приревновал и оставил тебя. Но потом вернулся, а тебя уже не было. Это была последняя наша встреча. Теперь ты мертва. Прости меня, любимая. Мое сердце разрывается на части, когда я думаю, что мог бы это предотвратить». И снова острый угол и птица, которые вы не смогли разгадать. Насильственная смерть. – Он говорил ровно и тихо. Так, словно совершенно бесстрастно читает ей вслух отрывок из какой-то книги. − Маркус, не надо, перестаньте, прошу вас! − попросила она с отчаянием, − это же личное… Я не хочу знать. Вампир посмотрел на нее с удивлением. − Что вы! Осталось самое интересное! «Если бы узнать, что ты простила меня, клянусь, я разорвал бы всякую связь с кланом, чего бы мне это ни стоило», − черные глаза без границ между зрачками и радужками окатили Ренесми волной и затопили каким-то непостижимым чувством. «У него просто длинные ресницы, от этого такой эффект», − внезапно подумала девушка. Маркус вздрогнул, едва слышно, упрямо, но с видимым усилием договорил: − «Потому что только для тебя я могу сделать все, что угодно, потому что у меня не получится жить без тебя. До знакомства с тобой, я полагал, что ничего не сможет заменить мне Солнце. Но ты справилась. Я сам только сейчас это понял». Сравнение с Солнцем образно обозначает сильную привязанность… Можно называть это любовью, хотя я бы сказал, что речь идет о чувстве, близком к одержимости. О почти физической зависимости. У вас есть еще какие-то вопросы? А какие могут быть вопросы? Пока он говорил, а Маркус произносил слова по памяти, Ренесми мечтала провалиться сквозь землю. И девушка не придумала ничего иного, как просто положить свою руку на его и произнести: − Простите меня, Маркус… Я не хотела… Я не думала, что оно ваше. − А письма других, значит, читать можно? – он резко убрал руку. – Мисс Каллен, вы меня поражаете. До сих пор? Вы еще не привыкли? Во рту горчило от слез. Плечи девушки поникли: − Я подумала, что там может быть важная информация. Для вас… Для нас обоих. И мне очень стыдно. Он пронзил ее острым взглядом, но тут же повернулся и снова начал следить за дорогой. − Не надо давить на жалость. Этот рычаг у меня западает. − Ничего я не давлю, − Ренесми вспыхнула, − просто говорю как есть. − Точную копию письма я передал вам на листе бумаги. Если, вдруг, вы решите продолжить изучать древние символы. − Зачем Аро потребовалось это письмо? − Именно это я и собираюсь выяснить, когда отвезу вас в аэропорт, − прошипел он почти беззвучно. Помедлив немного, Ренесми пробормотала: − Пусть Амамбиль останется в Палаццо. Так действительно будет лучше. Маркус молча кивнул. Остаток пути они проделали в тишине. Маркус о чем-то думал, а Ренесми боролась с ощущением, как по мере приближения к аэропорту Флоренции в груди, где-то в районе сердца, расползается зияющая дыра.

***

Ренесми не помнила, как сдала багаж и зарегистрировалась на рейс. Как коротко коснулся ее руки Маркус на прощанье, не дав сказать ни единого слова. И сам промолчал. Как она прошла и села в самолет до Рима, как пристегнула ремень… Как затряслась железная машина, отрываясь от земли вместе с ней и ее нехитрым багажом. Все это было как в тумане. И лишь после того, как бортпроводница предложила завтрак, девушка ненадолго вышла из оцепенения. На душе было паршиво. Настолько, что хотелось реветь в голос. Уж лучше оцепенение. Тогда, по крайней мере, не чувствуешь боли. В кармане неприятно зашуршал сложенный вчерверо лист бумаги. И Ренесми не удержалась, вытащила его и поднесла к носу. Вдохнула тонкий аромат бергамота. Слезы бессилия сами собой заструились по щекам. Не реви, дура! Как она могла? Как могла полезть к нему с письмом?! Ренесми ведь обещала, что о Дидим либо ничего, либо… совсем ничего. Табу. Незаживающая рана. Вечный укор. А ее беспардонное поведение вывело его из себя. Но зачем он посчитал должным все же отдать ей перевод? Назвал ее сумасшедшей, она извинилась и попыталась похоронить эту тему, но все же он написал для нее… И тут ее осенило. Солнце? А вдруг… Если она не ошибается, то тогда в машине Маркус говорил… У нее затряслись руки. Она развернула лист бумаги, нащупала в сумке телефон с фотографией письма и начала судорожно сверять. Последних слов, начиная с «потому что только для тебя я могу сделать все, что угодно…» в оригинальной версии не было. Ренесми прошиб холодный пот. Последний абзац письма… Значит, он был адресован не Дидим? А кому же? Неужели ей… Внутренности скрутило спазмом. Может ли она ошибаться? Нет. Точно нет. Если бы она чуть меньше тряслась из-за чувства вины, то могла бы догадаться… Но, к сожалению, в ушах так шумело, что она почти его не слушала. Запомнилась только интонация, резкая пауза в конце, тяжелый и растерянный, совсем не радостный взгляд. Мгновение, другое… «У вас есть еще какие-то вопросы?». А она опять начала мямлить какую-то ересь невпопад. Черт! Теперь Ренесми стало по-настоящему плохо. То, что и до этого было паршиво, не в счет. Девушка прислонилась горячим лбом к иллюминатору. Стюардессы бросали на нее косые взгляды. Наплевать на них. Вообще на все наплевать. Вот же идиотка! Балда! Если бы она была чуть внимательнее, то заметила бы сразу, они могли бы объясниться, а что теперь?! Теперь он подумал, что ей все равно и она радостно сбежала… Солнце… С ума сойти! Она правда ему нравилась, и он правда дорожил ею, сожалел, что ее нельзя подпустить ни на шаг ближе… И хотел, чтобы она осталась. Действительно хотел, раз написал это на бумаге и отдал ей! Как все сложно! Мысли путались. Вернуться и сказать ему, что все поняла, не подвергая всех смертельной опасности, она уже не сможет. Он же ясно сказал, что она должна беречь себя. Оставаться в Лондоне? Да, пожалуй, это самый правильный шаг. Она должна доказать ему, что его слова и просьбы для нее не пустой звук.

***

Лондонский аэропорт Хитроу встречал шквалистым ветром и проливным дождем. Получив багаж, Ренесми вышла из здания на парковку. Чья-то рука легла ей на плечо. Она резко обернулась. − Джейк!