Полукровка и король

Книга с громким грохотом упала на пол, заставив Ренесми вскрикнуть от неожиданности. За окном занимался рассвет. Видимо, она так и уснула за чтением… Девушка потерла ноющую от неудобной позы шею. Несколько раз сжала и разжала кулаки, пытаясь разогнать кровь по обледеневшим пальцам. Холодно. И мерзко. − Проснулась, наконец, − мягкий мужской голос над ухом прозвучал как-то уж слишком ласково. Ренесми обернулась. За спиной стоял Джейкоб и держал в руках бумажный пакет, из которого совершенно недвусмысленно пахло свежей выпечкой. Свежей выпечкой! В этой дыре… − Я… наверное умерла и оказалась в раю! − с вожделением прошептала девушка, хищно глядя на пакет, − мне все это снится?! Или ты наконец нашел способ достать еды?! − Не уверен, что ты сохранишь свое восторженное настроение, − Джейкоб ухмыльнулся, − но я нашел способ. Ее можно купить! В Магазине! − Почему-то раньше ты отвергал подобные предложения, − парировала Ренесми. Отвергал. Говорил, что это может быть опасным, если оборотни подберутся близко. А сейчас взял и нарушил свои же установленные правила. Игнорируя ее досаду, Джейкоб достал из пакета воздушную булочку с корицей, с аппетитом откусил от нее кусок и принялся жевать, постанывая от удовольствия. И в этот момент Ренесми поняла, насколько она проголодалась. Плевать на все условности. Булочки. С корицей. Перед глазами проплыло блюдо, заполненное дымящимися свежими булками. Иллюзия быстро развеялась, потому что Джейкоб, грубо разрывая пакет, достал еще одну… И Ренесми сглотнула горькую слюну. И чего я сижу?! Жду, пока он все слопает?! − Боже, Джейк, − девушка торопливо вскочила на ноги потянулась к лакомству, − умираю с голоду! − Не сомневаюсь, − он поднял пакет над головой. − Дай мне булку! Немедленно! Или я за себя не отвечаю. Джейкоб ухмыльнулся. − Я думал, ты сходишь и сваришь нам кофе, а я пока накрою на стол. − Кофе?! Ты предлагаешь мне воспользоваться этой кухней? На первом этаже? – Ренесми передернуло, − я… − У тебя есть другие предложения? − Он вдруг стал подчеркнуто серьезным. − Можем развести костер прямо посреди комнаты. Мы четыре дня толком не ели, я не хочу поглощать булки всухомятку… − Мы ели шоколадные батончики из палатки напротив! От которых уже воротит… − Если не считать шоколадные батончики. Четыре дня, Несс. Так что давай, дуй на кухню! − Ну уж нет, − девушка насупилась, − лучше я и дальше продолжу есть батончики и запивать водой, чем готовить на этой кухне. Проблема была не в том, что Ренесми не умела готовить. И даже не в том, что ей могло бы быть лень обслуживать прожорливого оборотня. Дело было в ее обострившейся брезгливости − а кухня в этом доме являлась квинтэссенцией всего того хаоса и беспорядка, что творился вокруг. В самый первый день она имела неосторожность туда завернуть, после чего уже почти привычно рассталась с завтраком. Теми самыми шоколадными батончиками. И возвращаться в это гнездилище антисанитарии она точно не собиралась. Не оставалось ничего иного, как скрестить руки на груди и вновь отрицательно покачать головой. − Прекрасно, − проговорил Джейкоб, − я так и думал. И он извлек из пакета два дымящихся бумажных стаканчика с кофе. Кофе. Свежесваренный. О да… Запах сводил с ума. Ренесми вспомнила, какой вкусный кофе варил ей повар в Палаццо… Только ей. А сейчас его, наверное, убрали. Если нет королевы, то его услуги ни к чему. В каком именно смысле его могли убрать, Ренесми предпочла не думать. Этот кофе наверняка намного хуже. Магазинный. Из забегаловки. А, плевать! Из забегаловки он или из ресторана! Он все равно так и манил к себе. Хотелось взять стаканчик в руки, лаская его пальцами, прильнуть губами к краешку и на вдохе отпить немного, плотно прижимая язык к небу, чтоб не обжечься. И она могла поклясться, что в этот момент глаза ее выражают крайнее желание. Обладать этим кофе. Щеки залились румянцем, а руки задрожали. Однако голос все еще был ей подвластен. Поэтому Ренесми поспешила воспользоваться этим. − Если ты купил кофе, зачем весь этот спектакль? − холодно, почти равнодушно. По крайней мере, она хотела так думать. − Я думал, что тебе будет проще начать с напитков. О чем это он?! − Что значит начать?! Джейкоб отодвинул стул и присел на краешек, нарочито терпеливо вглядываясь в раскрасневшееся лицо девушки. − Я понимаю, что ты привыкла проводить время с теми, кто не питается… обычной едой. Поэтому поздравляю с возвращением с небес на землю. В нашей нестандартной семейной жизни за готовку еды отвечаешь ты. А пока так и быть, не стесняйся. − Ну уж нет, − Ренесми откусила большой кусок круассана, сделала глоток обжигающего напитка и почти застонала от удовольствия, − если все можно купить, то зачем мне готовить? − Потому что трижды в день выходить на улицу в поисках готовой еды небезопасно, − Джейк тоже сделал глоток и поставил свой кофе на стол, − сегодняшний завтрак – исключение. Скажем так, мой маленький сюрприз. − Сюрприз? – жующая девушка с непониманием уставилась на оборотня, − и чем обязана такой чести? Джейкоб посмотрел на нее удивленно и отвел взгляд. Потом скрестил руки на груди и встал из-за стола. Потом опустил их вдоль туловища. И снова поднял глаза, в которых Ренесми заметила замешательство, быстро сменившееся прямо таки океаном нежности. Она нервно проглотила булочку и потянулась за кофе, но пальцы Джейкоба сомкнулись на ее запястье и осторожно, но настойчиво увлекли ее вверх. Это раздражало. Хотелось доесть и, как это ни банально, допить кофе, пока он не остыл. Но, повинуясь какому-то безотчетному ощущению, Ренесми все же встала на ноги. Черт, что происходит?! − Ренесми, ты знаешь, я и не надеялся… − Эм… на что? – раздраженно спросила девушка и попыталась высвободить руку. Чувствовать на себе прикосновения горячих пальцев оборотня было почти невыносимой пыткой. Настолько невыносимой, что она явственно ощутила подкатывающую тошноту. Еще немного, и ей придется снова мчаться в туалет, молясь по пути, чтобы там было свободно. Джейк выпустил ее, и Ренесми с трудом подавила вздох облегчения. Но это было не последним испытанием, потому что Джейкоб внезапно подхватил ее на руки и закружил. Она напряглась всем телом, с ужасом глядя в глаза оборотня. Совсем спятил?! Отбиваться было глупо. В конце концов мало ли, что он имеет в виду. А выставить себя параноидальной истеричкой хотелось меньше всего. Он был милым. Купил кофе и булочки. Так что, если ему хочется носить ее на руках − хоть это и ужасно странно − то почему нет? Впрочем, она вдруг ощутила под ногами твердый пол. Джейкоб поставил ее на ноги, притянул к себе и совершенно внезапно поцеловал. Поцеловал! Ренесми от изумления задержала дыхание. Поцелуй был нежным, довольно робким и каким-то невнятным… Хотя, может быть ей это только показалось, в свете собственного не совсем обычного опыта поцелуев с весьма… искушенным мужчиной. Спустя пару мгновений Джейкоб все еще продолжал сминать ее губы, неумело толкаясь в них языком. И Ренесми с сарказмом осознала, что еще чуть-чуть, и она начнет показывать ему, как это делается. Но дальше медлить было нельзя. Вывернувшись из его объятий, девушка вытерла губы рукавом и с силой пихнула улыбающегося Джейкоба в грудь. − Какого черта ты себе позволяешь?! − Что случилось? – он казался обескураженным. − Какого черта ты себе позволяешь? – повторила Ренесми уже тише, все еще борясь с неприятным ощущением его языка на своих губах. − Я поцеловал тебя, Несс. Думал, ты сама этого хочешь… Час от часу не легче! − Хочу?! – взвыла Ренесми, − как ты вообще мог подумать такое… Я воспринимаю тебя только как друга и точка! Лицо оборотня на мгновение исказила поистине мученическая гримаса, но он быстро взял себя в руки. − Когда ты прижималась ко мне во сне и умоляла продолжать, у меня сложилось иное впечатление, − прохладно ответил Джейкоб, отступил назад и взял со стола стакан с остывающим кофе. Прижималась… Умоляла продолжать… Боги… Ренесми отчетливо почувствовала, что сейчас самый удачный момент, чтобы провалиться сквозь землю. Он не спал. И все видел. И, возможно, даже чувствовал… Боги… − Это был всего лишь сон! Сон о моей… прошлой жизни… Усилием девушка подняла взгляд. Джейкоб смотрел на нее в упор, даже не моргая. − Сон… − эхом повторил он, − тебе снился он, этот твой… Вольтури… − это прозвучало глухо и утвердительно. И Джейкоб шумно вдохнул. Губы его скривились в странной гримасе, будто он, желая скрыть эмоции, всеми силами пытался натянуть холодную маску безразличия. Столь обыкновенное для Маркуса выражение лица никак не удавалось Джейку. Поэтому его лицо вместо подчеркнутого равнодушия выражало сейчас только горечь, боль, усталость и, может быть, даже обиду. Обиду… Боль… Она снова причинила ему боль! Последняя дура! Неужели не могла поделикатнее?!

***

Не в силах побороть охватившие ее смущение и чувство вины, Ренесми пулей рванулась к двери и тут же с разбегу ударилась мизинцем о деревянный косяк, все же умудрившись при этом захлопнуть замок. Девушка заорала от боли, прыгая на одной ноге в грязном общем коридоре, но под изумленным взглядом пожилой китаянки быстро взяла себя в руки. Джейк выкрикнул что-то ей в след, но она уже не слушала. Почти кубарем скатившись на первый этаж, Ренесми замерла перед входной дверью и перевела дух. Сквозь грязное окно просматривалась улица. Свинцовое небо Лондона нависало немым укором. Моросил дождь, смешанный с липким снегом. И в такую погоду Джейкоб с утра куда-то бегал, чтобы купить кофе… Чувство вины опять затопило ее с головой. Какая же идиотка. Откинув с вспотевшего лба прилипшие пряди, девушка попыталась успокоиться. И снова посмотрела на дверь. Убежать? Прочь из этого дома. Прочь от Джейкоба. Прочь от дурацких мук совести… Мокрый снег стекал по стеклу некрасивыми дорожками и тут же таял. Все еще стоя перед входной дверью и вдыхая удушающий аромат кухни, Ренесми заставила себя отказаться от соблазнительной идеи броситься куда глаза глядят по улицам серого Лондона. Впрочем, какая-то частичка ее развлекалась, думая, какое бы выражение лица было у Аро, узнай он, что выскочка Каллен сама оправилась на растерзание к Сэму. И она поразилась самой себе, найдя немало привлекательного в этой перспективе. Почему она всегда все портит? Всегда?! Даже дружба с Джейкобом почти разбилась перед лицом его влечения к ней и ее грубого отчуждения. Только бы ванная была свободна… Дверь в ванную поддалась и скрипнула. Девушка зажгла свет. Пахло сыростью, легкой плесенью и каким-то дешевым пряным шампунем. Судя по влажному пару, ванну использовали не так давно. Это и неважно. Ей нужен был душ. Чем скорее, тем лучше. Джейкоб, что за дурак… Тоже хорош, полез со своими поцелуями… Она оскорбила его. А ведь он не сделал ничего предосудительного. Неправильно ее понял… И что мешало ей было деликатнее, по-человечески все объяснить? Зачем дала ему понять, что ее чуть ли не тошнит от него? Стыдно. Ренесми открыла кран на полную мощность. Видеть оборотня не хотелось. Точнее, не так. Видеть оборотня она просто не могла. Потому что сейчас явно не смогла бы подобрать правильных слов для правильных извинений. А раз так, значит, можно было плескаться в душе в свое удовольствие. Хоть полчаса. Или даже сорок минут. Нет, пусть лучше будет час… Ну и что, что за это время под дверью наверняка скопится целая толпа жителей этого проклятого дома. Вернулось то самое желание, которое несколько дней назад чуть было не побудило ее треснуть себя по голове подсвечником. Когда Маркус застал ее за ссорой с Джейн. Но сейчас в зоне досягаемости подсвечника не было. Может, лучше набрать грязную ванну и утопиться? Какие глупости! Она же в Лондоне. Топиться – так в Темзе. «Или можно обрядиться в свадебное платье, которое я прихватила с собой из Вольтерры, и прыгнуть с крыши, − размышляла девушка, намыливая голову, − правда в этом доме всего два этажа, слишком низко… Слишком неубедительно…» Ну нет. Раз она в Лондоне – тут возможностей больше. Можно сигануть под поезд. Тут есть и поезда, и легкое метро, не то, что в захолустной Вольтерре. Ренесми яростно шерудила во рту зубной щеткой, пытаясь избавиться от привкуса кофе. Кофе… Булочки…Джейкоб… Прижималась… Умоляла продолжать… Поцелуй… Черт, вот ведь… Джейкоб… Поцелуй… Поцелуй, поцелуй, поцелуй! Ласка, на которую объективно у него прав все-таки не было. Поэтому, возможно, ее реакция не была такой уж грубой? Не была бы, если бы не брезгливое выражение лица, которое она даже не потрудилось стереть… Она оскорбила его и обидела. И совершенно незаслуженно.

***

− Выходи. – Знакомый голос за дверью заставил ее вынырнуть из размышлений. − Что тебе нужно? Ты не все сказал? Боже, что я несу. Осталось только попросить прислать официальную телеграмму с извинениями! − Извини меня, Несс. Выходи. И Ренесми закусила губу. Она взрослая. Взрослая? Именно так. А взрослая Ренесми не будет прятаться в ванной от своего друга, который всего лишь неверно истолковал ее эротический сон. Да, придется пережить пару неловких моментов, но, черт бы ее побрал, Джейкобу наверняка намного хуже. Что там Маркус говорил о взрослении? Пора. Давно пора. Девушка торопливо накинула халат и вышла. Перед ней, опершись плечом на стену, стоял Джейкоб. Вид его был если не подавленный, то точно потрепанный и виноватый. И Ренесми опять захлестнуло чувство вины. Она торопливо подошла к нему, взяла его за руку и потащила в комнату. И тут же замерла столбом в дверях, не в силах ступить и шага. Стол был накрыт скатертью (где только Джейкоб ее взял в этом захолустье?), на тарелках были разложены несколько видов сыра, хлеб, овощи, а центре гордо стояла кастрюля спагетти. А ведь в руках у него был только пакет с круассанами… − Что замерла? Проходи, − Джейкоб легонько толкнул ее вперед. − Кажется, пришло время паниковать… У меня глюки… – Ренесми вошла в комнату и с недоверием посмотрела на накрытый стол, − Ты тоже это видишь? Джейкоб усмехнулся и кивнул. − Что это? И откуда? − Пока ты мылась, приготовил. Ты так толком и не позавтракала. Если ты умрешь с голоду, моя миссия будет провалена. − О… − только и смогла произнести девушка. Он криво усмехнулся, сел за стол и жестом подвинул к ней чашку: − Тебе нужно это выпить. От чашки невыносимо несло каким-то болотом. И тиной. И едва уловимо – мятой. Не очень аппетитно. Ренесми хохотнула: − Это ты неудачно попытался сварить кофе? − Сарказм засчитан. − Я серьезно, Джейк. − Твой… − Джейкоб осекся, вздохнул, набрал побольше воздуха и почти бесстрастно произнес: − Твой бывший муж сказал, что тебе нужно пить это каждое утро. Не пропуская. − Когда он тебе это сказал?! – Ренесми вскочила, − мы здесь уже четыре дня! И почему тогда вчера я ничего не пила? Проигнорировав ее первый вопрос, Джейкоб невозмутимо передернул плечами: − Видимо потому, что не так то просто найти эту штуку. Несмотря на мяту, пахнет отвратительно, − он поморщился, − у меня от нее голова кружится. − Что это такое? Ренесми невольно принюхалась. Все еще пахло мятной тиной. Да, не фиалками, но чтоб до головокружения? − Очевидно, мята. И какие-то еще специальные травы. − Травы? Это безопасно? − Твой… Вольтури сказали, что вполне безопасно! Если только они не решили отравить тебя, но тогда сомневаюсь, что они бы не приехали лично проследить за результатом. − Меня невозможно отравить, я же наполовину вампир! − Тогда пей. Если они считают, что это необходимо, значит ты должна подчиняться. Как могут помочь какие-то мятные водоросли?! И главное – от чего они должны помогать? Девушка устало потерла переносицу, недоверчиво глядя на густую темно-зеленую жидкость. И тут как по волшебству в голове всплыли слова Маркуса: «Например, существует специальная трава, которая растет на болотах Швабии. Если человек заваривает ее и пьет, то его запах становится для оборотня неразличимым». Точно! Трава! На болотах Швабии! Вот откуда запах тины… И вот почему Джейкобу настолько неприятно ее нюхать. Игнорируя отвращение на лице оборотня, Ренесми с победоносной улыбкой поднесла чашку к губам и залпом выпила содержимое. На языке остался горьковатый привкус, но было вполне сносно. Как крепко заваренный черный чай. С мятой. Она облизнула губы и перевела дух. Несколько минут они сидели молча, напряженно буравя друг друга взглядами. Наконец, Джейкоб выдохнул и как-то неловко шмыгнул носом. − Да уж. Не ожидал. − Чего именно? – Ренесми прищурилась. − Теперь от тебя тоже пахнет тиной, − он взял ее за руку и поднес к носу запястье, − даже так, когда я почти касаюсь твоей кожи, то не чувствую твой неповторимый запах. Поразительно. Да. Это было поразительно. Как и то, что через пару секунд Ренесми почувствовала, о чем говорил Джейкоб. Головокружение буквально придавило ее бетонной плитой, грозя размазать по полу. − Эй, Несс… Ты чего это? – Джейк взволнованно схватил ее за плечи. − Комната… она качается… − едва дыша выдохнула девушка и впилась пальцами в столешницу, − мне что-то нехорошо. Дьявол, Маркус! Что за фигню ты подсунул?! Она же говорила, что прежде чем пить эту траву, надо точно изучить все последствия. Вполне безопасно, как же! Может для людей – да, но явно не для нее! Она же наполовину вампир. Не удивительно, что что-то пошло не так. Неизвестно, сколько еще продолжался бы этот мысленный монолог, но в этот момент Джейкоб сунул девушке в рот шоколадную конфету. Что? Шоколад? Зачем?! − Заешь эту гадость. Должно полегчать. Она мотнула головой, но Джейкоб лишь сильнее сжал ее плечи. Ренесми закатила глаза и послушно проглотила шоколад. И правда полегчало. Почти мгновенно по телу разлилось какое-то умиротворяющее и приятное тепло. Девушка закрыла глаза. − Ты ничего не хочешь мне рассказать? – голос оборотня дрогнул. − Нет, о чем ты? – Ренесми открыла глаза и послала ему недоуменный взгляд. − Я о твоем состоянии. Несс. Ты… − Джейкоб уже вернулся на свое место, коснулся большим пальцем подбородка, потом задумчиво сцепил пальцы в замок и поставил локти на стол. – Ты с этим твоим Вольтури… У вас что-то было? − В каком смысле, Джейк? – Ренесми отправила в рот вторую конфету, запивая ее кофе, − и почему тебя это интересует? − Исключительно в контексте твоей собственной безопасности. − Я была замужем, и мы с ним состояли в… такого рода отношениях. И да, это было несколько раз, в последний раз мы занимались этим в автомобиле накануне… − Меня сейчас стошнит, − перебил ее Джейкоб и картинно засунул два пальца в рот. − Ты сам спросил! − Избавь меня от деталей. Меня интересует лишь… − Я… не беременна. Я проверяла. В прошлом месяце не была беременна, если быть точной. − Это хорошо. – По виду оборотня было заметно, что у него гора свалилась с плеч. − Правда, я не понимаю, какое это имеет отношение к моей безопасности. − Защищать беременную девушку куда сложнее, чем небеременную, − уклончиво ответил Джейкоб, − так что я рад.

***

Несмотря на съеденные за завтраком сендвичи, полкастрюли спагетти и несколько круассанов, к обеду Ренесми почувствовала почти волчий голод. Как назло – Джейкоб мирно дремал на кровати, а будить его было бы слишком бестактным. Он и так всю ночь не спал, терзаясь из-за ее томных вздохов. И она решила пойти другим путем. Сумки для покупок стояли неразобранными под письменным столом. Посмотрим, что он там купил… Еще три пачки спагетти, яйца, рис, мясные консервы… Перебирая упаковки, Ренесми сглатывала слюну. От голода урчало в животе. Выхода не было… Она взяла кастрюлю, соскребла со дна остатки спагетти, подхватила нужные продукты и прошмыгнула на лестницу по направлению к общей кухне. Огромная закопченная дверь распахнулась и Ренесми уверенно шагнула вперед. И попала в ад. По крайней мере, это место показалось ей ничем не лучше преисподней: несколько грязных плит чадили какими-то невообразимыми ароматами, женщины в грязных тряпках помешивали что-то в кастрюлях и шумно галдели. Когда Ренесми вошла, гам на мгновение стих: все с интересом осмотрели «новенькую», но, впрочем, быстро вернулись к своим занятиям. Ренесми с опаской переминалась с ноги на ногу, взглядом выискивая свободную плиту. Женщины переговаривались уже вполголоса, периодически бросая на нее вопросительные взгляды. Но Ренесми это не смущало. Да, она явно выглядит белой вороной в своих джинсах и дорогом свитере, которые купила как раз перед вылетом. Да, ее непокрытые волосы явно привлекают внимание в этом аскетичном, по большей части мусульманском мирке. Ну что ж поделаешь… И девушка стала медленно двигаться вперед, корпусом пытаясь оттеснить от большой плиты нескольких праздно болтающих женщин. Одна из них, судя по виду − откуда-то из Средней Азии − взглянула на Ренесми, подвинула свою кастрюлю и жестом предложила ей занять свободную конфорку. И девушка почти сделала это. Но тут женщина сняла крышку своей собственной кастрюли, голой рукой зачерпнула какой-то соус и, широко улыбаясь, облизнула грязные пальцы. Ренесми в нос ударил терпкий запах чего-то… Нет, она не могла бы различить – чего именно. Какой-то несусветной дряни… Зажав рот ладонью и на ходу роняя продукты, она опрометью бросилась в туалет. Не обращая внимания на понимающие улыбки.

***

− Ты упала в обморок… Обморок? Нет, я просто пошла сварить пасту, а потом… Ренесми почувствовала, что лежит на кровати, накрытая колючим шерстяным пледом. Она не спала, но глаза открыть почему-то оказалось просто неимоверно сложно. − Очнись, эй, − Девушке показалось, что она ощутила, как кто-то дует ей в лицо… Нет, наверное показалось. Голос Джейкоба звучал приглушенно, словно он был где-то в другой комнате. Однако, она же чувствовала его руки на плечах… Значит, обморок оказался глубже, чем она думала. Веки словно склеили суперклеем, но тут же это ощущение сменилось постепенно нарастающей головной болью. − Ты меня слышишь? – она ощутила, как теплые пальцы начали легкими движениями массировать ее затылок. Ну конечно она слышала. А еще она чувствовала, как голова наливается свинцом. Пульсирующие удары туманили сознание. − Несс! Какой громкий голос! Надо попросить его говорить тише. Или вообще не говорить. И чего он хочет от нее… − Ответь мне! − Все хорошо, − прошептала она. Необходимость говорить лишь усиливала нарастающую боль. Чертова трава. Чертов Маркус. Чертовы оборотни… − Тебе нехорошо? − Со мной все в порядке, − в районе лба боль усилилась во сто крат, но Ренесми все же попыталась убедительно взглянуть на Джейкоба. Не получилось. Она вздрогнула от боли и тут же снова закрыла глаза. На короткое мгновение ей показалось, что ее сейчас опять стошнит. Но несколько глубоких, спокойных вздохов помогли предотвратить это. − Мне все это не нравится. − Просто болит голова. У меня никогда в жизни она так не болела! − И давно это с тобой? Да вот последние десять минут. Моя голова сейчас взорвется… Перед глазами запрыгали яркие квадраты, которые быстро кружились и сменялись замысловатыми геометрическими фигурами, названия которых девушка не знала. На заднем плане время от времени возникали яркие вспышки, вызывающие такую дикую боль, что хотелось рвать зубами подушку. − Несси! Боже, хватит разговаривать, пусть он замолчит… − Нет… Просто… Надо поспать, − прохрипела она, чувствуя, что пересохшее горло начинает покалывать. И снова вспышка и последовавший за ней приступ адской боли ударили в лицо так, что девушка закатила глаза и глухо застонала. Перевернуться на живот. Главное отвернуться от света. − Ложись на живот, − словно прочитав ее мысли, проговорил Джейкоб. Легко сказать. Но тут сильные руки оборотня уже подхватили ее за талию и уверенно перевернули Ренесми на живот. Девушка уткнулась лицом в подушку. Судя по примявшемуся матрасу, Джейкоб сел рядом. Медленно, очень медленно он положил руки ей на голову. Она не сопротивлялась. Пальцы Джейкоба заскользили по затылку и ниже, массируя напряженные мышцы шеи, зарываясь в ее волосах и, что удивительно, под его легкими прикосновениями головная боль постепенно начала притупляться. И с каждым поглаживающим, трущим, надавливающим движением теплых рук боль отступала, превращаясь из колющей и невыносимой в просто неприятно жужжащую. Сколько времени длилось это блаженство, она точно не знала, да и какая разница.

***

Она провалилась в сон. Ей снилась Вольтерра. Тронный зал. Старейшины, сидящие на своих местах, позади них жены. А она, Ренесми, почему-то в ночной сорочке стояла где-то у стены за колонной. Но ее это странным образом не смущало. Так даже лучше обзор. Клан был в полном составе. И вот в тронный зал внесли нечто задрапированное шелковыми занавесями. Трон? По бокам от импровизированного трона ровной походкой шли, нет, плыли белокурые женщины. Красивые. Утонченные. Изысканные. Грации их позавидовали бы даже тысячелетние вампиры. «Гарпии», − пронеслась в мозгу шальная мысль. Откуда я могу это знать?! Если это и есть гарпии, то никого прекраснее она в жизни не видела. Трон опустили на пол, из него вышла еще одна красавица. Волосы цвета свежего меда заструились по плечам, а легкое платье настолько соблазнительно облегало фигуру, что Ренесми почувствовала, как к щекам подступает жар. Их главная, стало быть. Все три женщины выпрямились перед Аро, о чем-то переговариваясь, но Ренесми уже ничего не видела вокруг. Только эту женщину. Ее синие глубокие глаза. А ведь Трувальди говорила, что гарпии опасны, они могут обернуться в орлиц и тогда… Но почему-то Ренесми смотрела на этих белокурых красавиц совершенно бесстрашно, будто все это происходило не на самом деле. Красавицы… Судя по всему, почти вся мужская часть свиты разделяла ее мнение. Даже Кай бросал на блондинок плотоядные взгляды. Вдруг свита засуетилась. А та, что по центру, послала Маркусу вопросительный и какой-то умоляющий взгляд. Умоляющий. Маркусу. Ее Маркусу! Гарпия смотрела на Маркуса, а тот смотрел на нее так, словно они вели какой-то незримый диалог. И Ренесми вдруг почувствовала неправильность происходящего, подошла к мужу и уверенно опустила ладонь ему на плечо. Маркус странно напрягся, но все же накрыл ее руку своей. Теперь они вместе ждали, что будет дальше. Одну из девушек Аро схватил за волосы, вытащил в центр, рванул ее платье и, игнорируя попытки сопротивления, захватил взгляд жертвы в плен своих темных глаз… Горящий синий взгляд гарпии вмиг потух и сменился раболепным безвольным подобострастием. И Аро повернулся ко всем спиной. «Пусть привяжет ее к себе, − застучало в висках, − не даст ей уйти». Что происходит?! Ренесми вскинула на Маркуса вопросительный взгляд. Но он лишь покачал головой и прошептал одними губами: «Позже. Я все объясню». Раздался приглушенный стон пленницы, больше похожей на всхлип. И Ренесми с отвращением поняла, что гарпия получила удовольствие от того, что делал с ней этот изверг. Он же унижал ее. Заставлял. А она получила удовольствие? Ренесми слышала. Видела. И ощущала все, что происходило на каком-то тайном невербальном уровне. «Пусть привяжет ее к себе, − настойчиво возникло на периферии сознания, − не даст ей уйти». Боже… Я схожу с ума… Один взмах руки Аро, и Феликс схватил полуживую гарпию за плечи. Утробно рыча, вампир откинул спутанные белокурые волосы с девичьего плеча и припал к сонной артерии. Смотреть на это было невыносимо. Грязь, похоть и разврат. Ренесми рванулась было вперед, в попытке предотвратить то, зачем Аро подозвал своего главного палача, но снова что-то ей помешало. Не что-то, а кто-то. Рука Маркуса и молчаливое «Позже. Я все объясню». Когда Феликс отбросил бездыханное тело гарпии на пол, у Ренесми по щекам заструились слезы бессилия. Багровое пятно свежей крови расползалось на полу. Феликс не стал осушать ее, он лишь попробовал ее на вкус… Убил… Точно убил… «Он дал ей свободу», − прошипел едкий голос откуда-то сверху. Хотелось кричать от отчаяния, но губы и рот словно онемели. Хотелось налететь на Аро и содрать эту усмешку с его лица любой ценой, но движения были плавными и размеренными, как сквозь густую толщу воды. Хотелось забиться в истерике, но получалось лишь беззвучно вытирать слезы тыльной стороной ладони и тихо стонать. И неизменная рука Маркуса в ее руке. «Позже. Я все объясню». Ренесми покорилась. Объяснит позже – значит позже. Хотя она не могла себе представить, как произошедшее может иметь хоть какое-то объяснение? Аро Вольтури заставил фрейлину гарпий заниматься с ним оральным сексом на глазах у свиты, а потом убил ее. Это не укладывалось в голове. Ни под каким углом. «Он дал ей свободу», − настаивал шипящий голос. Тронный зал постепенно пустел. Фигуры стали размытыми, как фальшивые картонные персонажи. Лиц было не разобрать. Лишь слезы, злые слезы были настоящими. Становилось темно и холодно. Наконец, яркая вспышка протуберанцем разрезала тронный зал. И свет померк окончательно.

***

С громким всхлипом Ренесми села на постели. Сон. Просто сон. Боже, но какой реалистичный… Она сделала несколько глубоких вдохов и огляделась. Да уж, вид у нее наверняка впечатляющий. Потные ладони комкали простыню, в районе солнечного сплетения все болезненно ныло, а подушка была мокрой от слез. Настоящих слез. Которые она проливала во сне по несуществующей гарпии, которую воображаемо убил в тронном зале король вампиров, предварительно жестоко над ней надругавшись. Бессилие. Отчаяние. И боль. Три составляющих, которые тяжелым грузом легли на сердце. Уже не во сне. В реальной жизни. Какой ужасный сон. Ужасный сон. Непонятно о чем. Что такого делал Аро с гарпией, что она была вся в его власти? И почему воображаемый Маркус не отвечал на вопросы? Это вечное: «Позже. Я все объясню». «Пусть привяжет ее к себе, не даст ей уйти». − «Он дал ей свободу». И Ренесми будто ударило током. Он дал ей свободу. Точно! Дал ей свободу! Она же читала об этом в древнем манускрипте, который случайно попал ей в руки в тот злополучный период. То, что делал Аро с фрейлиной было ничем иным, как ритуалом порабощения ее воли, этот ритуал подробно описывался в Книге о кровных узах. Он мог сделать из гарпии послушную игрушку, которая никогда бы не ослушалась его. Он мог превратить ее в орудие убийства. Он мог… Да мало ли чего он мог сделать с его извращенным умом, если бы во сне довел ритуал до конца?! Ведь оставалось всего ничего… И он его не завершил. Дал ей свободу… Аро не стал подчинять гарпию, он предпочел убить ее. Ренесми задумчиво намотала на палец прядь волос. Интересно, почему ее подсознание играет с ней в такие игры? Зачем подсовывает куски из книги в ее сны, превращая их в наглядное пособие? И почему ее воображаемый Аро все же решил проявить… благородство? Нет, там явно было что-то другое. Демонстрация? Или все же благородство? Странно было сидеть и пытаться расшифровать собственный сон. Ведь не может же человеку присниться нечто такое, что сильно превосходит его интеллектуальные способности? Хотя, какая разница… Возможно, это всего-лишь больное воображение. Больное… Боль… Она едва не застонала, вспомнив, при каких обстоятельствах улеглась спать среди дня. Адский приступ совершенно нетипичной мигрени. Почувствовав, что головная боль, похоже, норовит вернуться, Ренесми снова бросилась на постель лицом вниз. Ее не покидало ощущение, что это был не просто сон. Она словно посмотрела документальный фильм, в котором ничего изменить невозможно, и остается только сожалеть. И делать выводы. Вся абсурдность этого жуткого сна совершенно не умаляла его дьявольской, почти душераздирающей реалистичности. И ей отчаянно захотелось поговорить с Маркусом. Хотя бы одну минутку. Рассказать ему про сон, узнать как у него дела, спросить… Да Бог с ним, все что угодно можно было спросить… Просто услышать его голос. Ренесми накрыла голову подушкой. Как можно быть такой идиоткой и потерять свой телефон?!

***

Девушка уже почти уснула, как сильные руки схватили ее за плечи и перевернули на спину. Что на этот раз? Дыхание Джейкоба обжигало ей лоб. Обязательно так низко склоняться? − Я вижу, что ты не спишь. Да неужели. − Не сплю, − вяло подтвердила Ренесми, не размыкая век, − но планировала. − Ты проспала два часа, этого мало? − Видимо мало, − огрызнулась девушка, − а что здесь еще делать?! − Мне не нравится твое состояние, − мрачно сказал Джейкоб, − что за обмороки, тошнота и приступы головной боли? Если бы ты не утверждала, что точно не беременна, я бы предположил обратное. Господи, ну сколько можно?! Ренесми мысленно уже готова была убить своего не в меру заботливого друга, но в то же время она знала, что единственный способ избавиться от назойливого внимания – успокоить его волнения. И она открыла глаза, нехотя села по-турецки, натянула на лицо наиболее беспечное выражение, взяла горячую ладонь Джейкоба в свои руки и проникновенно заглянула ему в глаза. − Мы живем в вонючей дыре, здесь из каждой щели тянет каким-то смрадом – не удивительно, что все это не добавляет мне радостей жизни. И еще эта трава. Наверное, я отравилась! − Но ты должна ее пить… − Это Маркус сказал? − Маркус?… – Казалось, Джейкоб мучительно соображает. − А-а, да… Твой бывший муж. Не удивлюсь, если он у тебя в телефоне записан как Исчадие Ада номер один. В телефоне?… Телефон! Точно! − И у тебя есть возможность с ним связаться? – глаза Ренесми сверкнули. − Как и у тебя. − Я не говорила тебе… Но мой телефон куда-то делся… В тот день, когда мы заселились, его как ветром сдуло… Я все перевернула. А тот, что у меня был еще с Форкса, я оставила в Вольтерре за ненадобностью… − И ты просишь меня…? − Дай мне ему позвонить! Пожалуйста! Не дашь, я сама найду твой чертов мобильник и сделаю это! Ренесми кожей ощущала потребность позвонить своему бывшему супругу. Ей было почти жизненно важно поделиться тем, что она увидела во сне. И эта маниакальная необходимость росла в ней с каждой секундой. Но оборотень был непреклонен. − Нет, − отрезал Джейкоб, − это исключено. И вообще, − сказал он уже мягче, − я не звоню ему сам. − Ему позвоню я! Ну пожалуйста, − без особой надежды попросила девушка, − всего минутку… Я просто хочу узнать, как он… Джейкоб недоверчиво поджал губы. По его лицу скользнула тень, подозрительно похожая на ревность. Когда Ренесми умоляюще протянула к нему руку, он резко отпрянул назад. − Исключено. И если попробуешь стащить мой телефон – тебе крышка. Ренесми обиженно откинулась на подушки. Крышка – не крышка, не важно. Она нашла способ связаться с Маркусом. И Джейкобу же нужно спать, в конце-концов. А пара часов ничего не изменят. − Ну хорошо, − она сладко улыбнулась, − тогда расскажи мне, что ты наплел Биллу и моим родственникам о твоем… вынужденном путешествии? Джейкоб картинно нахмурился. − Это долгая история. − А я никуда не спешу. Мне очень интересно! − Очень интересно, значит, − он саркастически хмыкнул, − теряешь сноровку! Твои кровопийцы верили всему, что ты им говоришь, да? − Ну разумеется! А как иначе? Я же чистый ангел с крыльями, так что не порть мне самооценку! − и Ренесми со смехом запустила в него подушкой, но тут же получила в лицо своими скомканными джинсами. − Не будешь разбрасывать свои тряпки где попало, − невозмутимо пояснил оборотень. И Ренесми подняла руки вверх. − Туше, Джейк. В быту со мной не просто, это факт. − Папина дочка. Ренесми притворно надула губы и удостоилась самой обольстительной фирменной улыбки, на которую Блэк только был способен. Мир. Теперь они точно помирились. Без глупостей. А Маркусу она все же позвонит. Ночью.