Полукровка и король

Ренесми склонилась над неподвижной фигурой Джейкоба. Все-таки это была хорошая идея уступить ему кровать – оборотень уснул практически мертвым сном. Ей не спалось, но в этот раз это было даже на руку. В голове пульсировала одна единственная мысль – в его телефоне есть номер Маркуса. И это та самая спасительная ниточка, по которой она может связаться со своим мужем. Мужем. Именно так. Ренесми сознательно отказалась от слова «бывший»: от него веяло каким-то могильным холодом. А холода в ее жизни сейчас было более, чем достаточно. Итак, дело за малым – незаметно достать телефон из кармана Джейка, улизнуть из комнаты и позвонить. Что может быть проще, чем вытащить телефон у спящего? Ренесми облизнула губы. Если бы он был человеком – возможно, но он оборотень с совершенными реакциями и инстинктами. Он обязательно почувствует. И поймает ее с поличным. Девушка осторожно потянула на себя колючее одеяло, в которое он кутался, как в кокон. Ее неловкое движение сделало свое дело: Джейкоб перевернулся на другой бок и что-то забормотал во сне. Из его рук выскользнул мобильный телефон. Телефон!!! Ренесми не поверила своему счастью – значит, не придется обшаривать его карманы, достаточно просто осторожно приподнять одеяло и… Дьявол! Под одеялом телефона не было. И нигде в видимом пространстве тоже. Как же быть?… Джейкоб возможно придавил телефон собственным телом. Снова встав на колени, Ренесми уперлась грудью в матрас кровати и осторожно начала ощупывать простыни. И внезапно совершенно случайно задела рукой его бок. Оборотень громко рыкнул. Ренесми взвизгнула, рванулась прочь и чуть было не сбросила его с кровати. Но обошлось: видимо он слишком устал, потому что, несмотря на всю эту возню и пронзительный вопль, даже не проснулся. Помедлив пару минут и убедившись, что Джейк крепко спит, Ренесми снова приступила к поискам. Обыскав складки простыни, свернутое в комок одеяло, девушка раздраженно фыркнула. Где же он?! И тут что-то блеснуло у Джейкоба прямо между ног. Между бедер… О, черт… Ренесми зажмурилась и перевела дух. Вот будет конфуз, если он проснется в самый пикантный момент. Но ждать дальше было нельзя. В конце концов, она Каллен или кто? И тут же в голове всплыл образ родителей. Как давно они не виделись? Казалось бы, целую вечность… И так давно не общались… Интересно, знают ли они, что их дочь в Лондоне с Джейком, что она развелась с Маркусом… Да уж, вся эта конспирация сводила с ума. Ей так хотелось поговорить с кем-нибудь, кто знает ее с детства. Кто не будет ее опекать или наоборот поучать, кто не станет читать нотации и призывать взрослеть. Определенно, в некоторой детской непосредственности были свои неоспоримые плюсы. Все позволено… Все простительно… За дверью раздался гулкий звук чьих-то шаркающих шагов. И Ренесми вздрогнула от неожиданности. Что она себе позволяет? Сидит между ног Джейкоба и думает о каких-то совершенно абстрактных вещах. Вместо того, чтобы… Ренесми стиснула зубы, еще раз вздохнула и запустила руку под Джейкоба. Он недовольно заерзал, но не проснулся. И она двинулась дальше. Пальцы скользнули прямо ему в пах, нащупали твердый… О боги… Но это был всего лишь телефон. За который она, не теряя ни секунды, ухватилась и поспешно вытащила из под спящего оборотня. Девушка на секунду застыла, готовая ко всему. Но Джейкоб не проснулся. Дрожа от нетерпения, Ренесми быстро нацепила первую попавшуюся обувь – ею оказались дорожные ботинки Джейкоба − и выскользнула за дверь.

***

У нее было не больше пятнадцати минут. Именно столько она могла безболезненно принимать душ, чтобы он не отправился на поиски. Пятнадцать минут на все. Душ, к счастью, был свободен. Девушка вошла внутрь, заперла за собой дверь и сняла телефон с блокировки. Заряд батарейки был почти на нуле. Кажется, все закончится намного раньше. Черт! Про пятнадцать минут я погорячилась… И она начала пролистывать последние звонки. Одним из недавних входящих вызовов числился некто «В». Ей не составило труда опознать в этой букве фамилию Маркуса. Ренесми хмыкнула. «В» − какая глупость… Вероятно, это было максимально допустимое для Джейкоба выражение нейтралитета. Хорошо, хоть не «пиявка» или «кровопийца». Недолго думая, она нажала «вызов». Раздались длинные гудки, которые почти мгновенно сменились короткими. Отбой. Он сбросил звонок! Внутри девушки все закипело. Она приложила столько усилий, чтобы умыкнуть телефон, и все зря? Джейкоб легко обнаружит пропажу, если сейчас проснется. И устроит ей головомойку. А потом начнет прятать телефон так, что она уже никогда его не отыщет! Маркус, черт бы вас побрал… Времени не было совсем! И на нее снизошло озарение. Ведь Маркус не знает, что это она! Он думает, что ему звонит Блэк. Он может просто не иметь возможности сейчас с ним разговаривать. Или не иметь желания. Черт разберет их отношения и правила, которые они установили между собой. Надо было дать ему понять, что это она. Что это не Джейк. Но как?… И вновь озарение. Смс! Ренесми быстро открыла вкладку сообщений и написала Маркусу то единственное, что пришло ей в голову, чтобы как-то обнаружить себя. «Если вы сейчас же не возьмете трубку, я расскажу всем, что ваша личная полка забита любовными романами! И потом вашу репутацию уже ничто не восстановит».

***

Отправив сообщение, она начала изучать папку «Входящие». Огромное количество сообщений от папы и мамы! Самое позднее пришло всего полтора часа назад! Но она не успела ничего прочитать − телефон в ее руках настойчиво завибрировал. Синьор Вольтури, вы не заставили себя долго ждать. Те мгновения, которые Ренесми созерцала мигающую на дисплее букву «В», показались ей самыми счастливыми в жизни. И она с превеликим трудом смогла оторваться и снять трубку. − Маркус? – голос прозвучал как-то слишком хрипло, и Ренесми торопливо закашлялась, прочищая горло. На том конце провода повисла пауза. И, наконец, знакомый голос проник в самую глубину ее сознания, эхом отталкиваясь от сердца и разнося по венам потоки безудержного и какого-то полубезумного счастья. − Мисс Каллен. – Утвердительно, почти прохладно, но она то знала… − Маркус, − девушка почти справилась с волнением, по крайней мере трубку у ее уха перестала трепыхаться в такт дрожащим рукам, − это я. − Я так и понял. Что произошло? В каком смысле? О чем это он… − Вы звоните с номера Блэка. Что произошло?! − его голос теперь звучал как-то неестественно взволнованно. Ах это… − Если не считать того, что я живу с оборотнем в какой-то невероятной дыре – то ничего. − Я имею в виду, что с вашим телефоном? Я несколько раз звонил, но… − он вдруг замолчал, а сердце Ренесми совершило кульбит. Он звонил?! Он сам ей звонил! − Его украли. В первый же день. Так что теперь я без связи! Ей показалось, или он вздохнул с облегчением? С чего бы? Что она без связи? Нет, наверное показалось. − Я рад, что у вас все в порядке. – Серьезно, без тени сарказма ответил Маркус, − новый телефон вам не купить, но это к лучшему. Ни к чему вам лишний раз обнаруживать свое присутствие. В Лондоне. − Маркус, у меня не все в порядке. − У вас всего лишь украли телефон. Могло быть и хуже. − Маркус, вы не поняли. У меня не все в порядке! − Ренесми начала заводиться. − Я. Живу. В. Адских. Условиях! Тут воняет! И все грязные, вонючие и уродливые! На том конце провода раздался глубокий вздох, пауза, какой-то треск и снова вздох. И ей послышалось, как он скрипнул зубами. Злится? Но на что… Это ведь я живу в таких условиях… − Ключевое слово «живу», − словно прочитав ее мысли, проговорил он, − мне жаль, что эта квартира оскорбила ваше чувство прекрасного, мисс Каллен, − почти ледяной сарказм, казалось, заморозит ей ухо, − но у нас не было другого выхода. Ренесми больно укусила себя за нижнюю губу и тут же ощутила солоноватый привкус − кровь. Черт! − К черту выход! − Следите за речью. − Здесь отвратительно, грязно и вообще… − Там нет душа? − Есть! − Ну так принимайте его почаще. − Он находится не в нашем… Номере… − Вам надо преодолеть большое расстояние, чтобы помыться? − Нет! Это соседняя дверь! − Видите, как вам повезло. − Маркус, душ − один на этаже! Для всех один общий душ! − И там очереди? − Нет! Местные жители не считают нужным использовать его чаще раза в месяц. − И снова удача на вашей стороне. − Я не хочу тут жить! − Придется, если хотите остаться в живых. − Маркус, вы понимаете, что это даже хуже, чем тюрьма?! Даже в подземельях Вольтури условия куда более комфортные, − она почувствовала, как в горлу подступают удушливые слезы и прошептала, − я хочу домой… На том конце снова воцарилась тишина. Она даже отняла телефон от уха, чтобы убедиться, что связь не прервалась. Нет, не прервалась. Судя по бегущим цифрам на дислее и по прерывистому редкому дыханию Маркуса. И когда Ренесми уже хотела скороговоркой повторить свои претензии, он вдруг заговорил. − Жизнь не всегда гладит по шерстке, мисс Каллен, иногда и против. – Его голос звучал тихо, мерно, почти бесстрастно. Так он говорил всегда, когда хотел призвать ее к порядку и послушанию. И от этого голоса обычно подкашивались ноги. Вот и сейчас… Ренесми тяжело осела на влажный покрытый плесенью пол ванной комнаты. Маркус продолжал: − Наши желания сейчас ничего не значат. Я огорчен, что за полтора месяца в Вольтерре вы так ничему и не научились, − Ренесми поджала губы, − давно пора избавиться от иллюзий. Сейчас сложное время для всех нас, и есть более важные вещи, чем потакание собственным прихотям. Девушка снова до крови закусила губу. Как он может думать, что она ничему не научилась, ведь она старалась… И думала, что вполне успешно… А он… По щекам против ее воли покатились крупные слезы. Нос заложило. И она шумно задышала ртом, чтобы шмыганьем и всхлипами не выдать своего состояния. − Есть более важные вещи, − повторил Маркус, словно желая усилить момент. − Например, что? – спросила она глухо. − Например, жизнь, − ответил он серьезно, − и сохранение порядка… − Порядка? – она подтянула колени к груди, стараясь не стучать зубами от напряжения, − вы имеете в виду власть Вольтури?! Я сижу здесь, а вы… − Вы сидите там, чтобы остаться в живых. − Вы не ответили на вопрос. − Если порядок подразумевает власть Вольтури, то да, это должно остаться неизменным. И тут ее накрыло с головой так, что она чуть не выронила телефон. Осознание собственной никчемности, признание того, что он тоже заодно с ними… С кем «ними» отвечать не хотелось. Ясно с кем. Со своими братьями. Она-то думала, что Маркусу плевать на клан, ведь он написал ей в письме… В том самом письме, а потом… Неужели она опять все неправильно поняла? Неужели додумала лишнего?! А он всего лишь передал ей то, что она отчаянно пыталась раскопать… И не было там строк, адресованных лично ей. Наивная глупая дура. Или он все-таки любит ее? Опять это чувство, переворачивающее все внутри. Почему он не может просто говорить ей ласковые слова, просто убеждать остаться, просто признаться, что для него ее жизнь имеет хоть какое-то значение? Хотя, если бы не имела, неужели он бы прятал ее в Лондоне? Это был глас рассудка. Чувства отказывались повиноваться и рвались на волю. И она расслабилась. Громко всхлипнув, Ренесми практически зарыдала в трубку. Маркус в ответ тихо зарычал. Но Ренесми было все равно. Слезы лились и лились против ее воли, она бы не смогла унять их, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Какая странная эмоциональность… Ренесми и не думала, что успокоиться будет так сложно. Обычно ей это худо-бедно удавалось. А теперь нет! Внутри нее словно открылся Ниагарский водопад, противостоять которому было совершенно бессмысленно. В добавок к этому, низ живота скручивался тянущими спазмами и немного побаливала грудь. Странно все это… Еще и Маркус любезен как никогда… Хотелось взвыть от отчаяния, а слезы все текли и текли. Размазывая по щекам соленые капли, она продолжала удерживать трубку у уха в надежде еще раз услышать его голос. И гори оно все огнем… Маркус оправдал ее ожидания. − И сколько чертовых предупреждений я должен буду вам сделать, прежде чем вы прекратите впадать в истерику от всего, что происходит против вашей воли? – зашипел он в трубку, − время, когда вы могли позволить себе так реагировать – кончилось! Как по команде, живот перестал болеть. Слезы перестали течь. В груди перестало саднить. А чувство невыраженной утраты растаяло без следа. И стало просто тихо. И пусто. Какие-то необычные перепады настроения… и самочувствия… − Я не впадаю в истерику, − ответила Ренесми, непроизвольно шмыгнув носом в последний раз. − Вы льете слезы от того, что рядом с вами недостаточно эстетично одетые люди едят не достаточно эстетично пахнущую пищу! Вы даже представить себе не можете, что происходит в Вольтерре! Невкусная пища и не совсем королевское окружение покажутся вам ерундой, по сравнению с… Тем, что происходит вокруг… Да нет, не поэтому. Я вообще не пойму, с чего я их лью… −… вы ничего не знаете, мисс Каллен. − Может, сделаете милость и расскажете мне? Телефон предательски запищал, извещая о том, что заряда осталось совсем чуть-чуть. − Нет. Это вы расскажете мне. − Что я должна вам сказать? − Вы знаете, что. Девушка опустила плечи. Она знала, что он хочет услышать. Но совершенно не хотела об этом говорить. И снова подкатило непонятное чувство тревоги, смешанное с диким желанием забиться в истерике. Но она сглотнула ком, прикрыла глаза и на выдохе произнесла: − Маркус, вы прочти мое письмо? Пауза и последовавший за ним тихий голос Маркуса прозвучали как пощечина: − Прочел. Очевидно, как и вы − мое. Но это неважно. − Ну уж нет, я хотела сказать… − Мисс Каллен, − перебил он ее, − не меняйте тему. Вы показали себя весьма неглупой девушкой, поэтому должны понять, что не время всерьез обсуждать эти эпистолярные опусы. Говорите то, о чем я попросил. − Зачем? − голос снова дрогнул, пришлось больно ущипнуть себя за щеку, чтобы унять зарождающуюся истерику. − Я хочу это слышать. Бытует мнение, что слово, данное вслух, сложнее нарушить. − Это сплетни. − И все же. − Я останусь в Лондоне и не сдвинусь с места без вашего разрешения, − когда она произнесла это вслух, на душе стало еще отвратительней, и слезы снова покатились по щекам, − но я не ваша вещь, я… − Еще раз, мисс Каллен! − Я останусь в Лондоне и не сдвинусь в места без вашего разрешения, − прошипела она. − Еще раз. Ренесми отчетливо представила себе его лицо. Она была уверена, что именно сейчас он, прикрыв глаза, устало потирает переносицу. − Я останусь в Лондоне и не сдвинусь с места без вашего разрешения, − выдохнула она обреченно. − Потому что, в противном случае, вы подвергнете опасности не только свою жизнь, но и жизни тех, кому вы не безразличны. − И кто же это? – Ренесми хотелось бы, чтобы в этом вопросе не сквозила унизительная надежда на то, о чем она прочла в его письме. Точнее на то, как она трактовала его письмо… И он снова повел себя безжалостно. − Не тешьте себя иллюзиями, мисс Каллен. Чувства долга никто не отменял. – Слова Маркуса окатили ее ледяным душем. − И даже среди Вольтури есть те, для кого эти слова не пустой звук. Ах, чувство долга?! Она задохнулась от негодования. И на мгновение застыла. Негодование лучше истерики, однозначно. − Вы считаете своим долгом охранять меня?! И это все, только долг?! − Вы хотели услышать что-то еще? − Мне казалось, в письме… − и снова в горле образовался горький ком. − Мы договорились не касаться писем, мисс Каллен. Поэтому всем будет проще, если вы будете считать, что мной… нами… движет чувство долга. − А на самом деле это не так? − Вы хорошо научились ловить на слове, мисс Каллен, − его голос прозвучал как-то уж слишком бесстрастно. − У меня были хорошие учителя! − Я тронут. − Я хочу увидеть вас, Маркус. − Это невозможно. − После битвы, возможно… − После битвы вы вернетесь домой, как сами того хотели. − Мой дом теперь не в Форксе. − Мисс Каллен, − он глухо чеканил слова, − ваш дом там, где находится ваша семья. − Моя семья… Но ведь вы написали… − Я не собираюсь это обсуждать! Ренесми снова прикусила губу, боясь новой волны панического отчаяния, но ничего не случилось. Просто пустота. И тишина. И слепая, почти животная решимость. Она предполагала, почему он не хочет обсуждать написанное в письме и даже догадывалась, что, возможно, его ответ ее не порадует, но это было выше нее. Она не могла оставить все как есть, и сделать вид, будто ничего не произошло. Будто она не читала его признание. И лучше уж узнать, что оно было адресовано не ей, почувствовать себя круглой дурой и идиоткой, чем купаться в зыбких иллюзиях, которые то возносят ее на вершину блаженства, то заставляют барахтаться и идти ко дну под тяжестью собственной глупости. − Вы сказали, что испытываете ко мне нечто… − Ренесми позорно осеклась. Она не думала, что будет так сложно сказать это вслух. Поэтому сжала кулак свободной руки и силой ударила себя по колену. Соберись, Каллен! Ты должна это сказать! И она выпрямила спину, набрав в легкие побольше воздуха: − Вы написали в письме, что испытываете ко мне нечто похожее на любовь. На том конце провода воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь его ровным дыханием. Она помедлила мгновение, дав ему возможность вклиниться, но Маркус, к ее удивлению, не перебивал. − Сначала вы пишите, что испытываете ко мне сильные чувства, а когда я говорю, что хочу быть рядом с вами, то отталкиваете меня. Позвольте, я открою вам страшную тайну. Большинство людей хотят быть рядом с людьми, которых любят! – она судорожно вдохнула. Неужели она сказала это?! − Я не человек. – Наконец отозвался Маркус, и ей показалось, как в его голосе сквозит насмешка. – И я, в отличие от вас, не говорил вам, что люблю вас. − Позвольте, но… − пульс громко застучал в висках. Он ссылается на ее письмо?! Да как он смеет! Сколько еще унижений надо пережить?… − В моем письме… − Я же сказал, мисс Каллен, оставьте эти выяснения. Я сказал это к слову. И поверьте, я освобождаю вас от этих нелепых признаний, потому что не принял это всерьез. − Ну естественно… Нелепые признания… − она закрыла глаза. − Значит, только чувство долга… − Именно… − Тихо сказал он. И спустя пару секунд вдруг добавил: − Я просто не хочу, чтобы вы попали в безвыходное положение. Она прекрасно слышала, как трещит телефонная трубка в его стальных пальцах: от напряжения он сжимал телефон намного сильнее, чем нужно. Чувство долга. И только. И треск трубки в его руках. И ей вдруг стало тепло и хорошо. Нет никакого долга. Письмо было адресовано ей. Только ей. Даже если сейчас он будет сыпать самыми изощренными проклятиями, она знала наверняка, что он лжет. Но если уж он так хочет, то она не станет настаивать. Ведь важно не то, что он испытывает на самом деле – гораздо важнее даст ли он волю своим чувствам, разрешит ли себе проявить их… А то, что он может тысячелетиями прятаться в панцире собственной отчужденности, Ренесми уже достаточно хорошо уяснила. − Я поняла, − она вытерла слезы кулаком и постаралась спрятать улыбку, − только чувство долга. Благородно с вашей стороны. И снова неловкое молчание, которое прервал его странно потеплевший голос. Ренесми могла поклясться, что Маркус говорит почти с нежностью. − Не стоит переживать, мисс Каллен. Мне жаль, что вам приходится терпеть эти неудобства. − Я тронута, − в тон ему ответила она. − И в последний раз скажите это. − Что именно? − Дайте мне слово. Он что издевается? Заставляет ее твердить одну и ту же фразу, когда сам не удосужился внятно ответить ни на один ее вопрос… Я заставлю тебя сказать это вслух, чего бы мне это не стоило! − Я останусь в Лондоне и не сдвинусь с места без вашего разрешения − зло процедила она в трубку, − я вам еще раз обязательно позвоню, и вы мне ответите на все вопросы, ясно?! − Credo quia absurdum est*. – Послышался ироничный ответ Маркуса, и телефон в ее руках окончательно погас. Закрыв глаза, она неловко сползла по стенке на пол.

***

Пол был холодный и неуютный, но ей было все равно. Джейкоб Блэк. Неужели так сложно как следует зарядить телефон! Снова захотелось рыдать. Теперь уже от счастья. И от обиды. И от жалости к себе. Опять заныла грудь, а низ живота потяжелел. Хотелось спать и есть одновременно. Еще хотелось к маме. Проклятые перепады настроения. Не успела девушка углубиться в изучение симптомов, как вдруг все исчезло. Опять отпустило, как ничего и не было. И через мгновение Ренесми уверенно шагнула в комнату. Джейкоб спал как убитый, поэтому ей не составило труда опустить аппарат в его нагрудный карман. Девушка еще раз оглядела подтянутую фигуру спящего оборотня, вздохнула и села за стол, обхватив пальцами кружку с давно остывшим чаем. Мужчины. Как с ними сложно… С одной стороны − Джейкоб. Он по настоящему любит ее. А она читает его как открытую книгу, без особого интереса и уважения. С другой – Маркус. Сложный, мрачный мужчина, которого она никогда не изучит до конца. Который приходит к ней во сне каждую ночь, и за которого она не раздумывая отдаст собственную жизнь…