Полукровка и король

Несколько часов прошли как в тумане. Джейкоб все не возвращался. Было холодно и ужасно хотелось есть. Ренесми, конечно, могла попробовать дойти до кухни, но не была до конца уверена в своих силах. Она только узнала о беременности, казалось, должна была успокоиться, но это мгновенно дало обратный эффект. Вместо того, чтобы бороться с тошнотой и прочими симптомами, она уже три часа принимала их как должное. И пасовала перед осознанием неизбежности… Беременна. Где-то внутри нее растет маленький ребенок, который в ближайшие дни достигнет вполне ощутимых размеров. У человеческих женщин есть девять месяцев, чтобы свыкнуться с мыслью, принять ее и подготовиться, а у нее было не больше пары недель. И это при самом оптимистичном развитии событий. Ренесми отчаянно жалела, что не разузнала у матери подробности ее беременности, ведь сейчас эта информация очень бы пригодилась. Пригодилась. Как и кусок хлеба, густо намазанный сливочным маслом. Как же хочется есть… Девушка сидела, машинально выстукивая пальцами какой-то мотив на замерзшем стекле, и покачивалась из стороны в сторону. Заодно прислушиваясь к себе и размышляя. В животе урчало. Где Джейкоб?! Он обещал вернуться уже два часа назад… Она уже начала думать, что случилось непоправимое, когда дверь распахнулась, и в комнату ввалился оборотень с двумя огромными сумками, набитыми до отказа. Затем исчез за дверью и через мгновение втащил в их комнату нечто прямоугольное, замотанное в целлофан. Ренесми поднялась ему навстречу и нетерпеливо облизнула губы. Игнорируя счастливую улыбку Джейкоба, девушка уставилась на сумки и принюхалась. Надеюсь, он купил еды… И тут же разочарованно бухнулась на постель. Нет, продуктов там явно не было. Девушка раздраженно передернула плечами. Однако, воодушевленный Джейкоб, по всей видимости, не заметил ее негодования. Он лучезарно улыбался и был весьма доволен собой. − Я купил тебе электрическое одеяло, ну и всякого по мелочи… − он поставил пакеты на пол, ловким движением расстегнул куртку, стряхнул с нее остатки талого снега и выпрямился. − М-м-м, − промычала Ренесми невнятно. Она чувствовала, как раздражение разгорается внутри с неимоверной быстротой. Он не купил готовой еды, которую можно употребить здесь и сейчас. А она чертовски голодна! А он… Как он мог?! Нестабильное настроение, вызванное гормональной перестройкой, закручивалось сейчас у нее в голове в настоящий смертоносный тайфун. Неужели Джейкоб настолько тупой, что не понял, как она хочет есть?! Накупил какой-то ерунды, вместо того, чтобы просто зайти в супермаркет… «Но, с другой стороны, откуда он мог знать?» − пробился через стену раздражения робкий голос разума. И Ренесми подчинилась. Глубоко вздохнула. Подавила зевок, зажмурилась и покачала головой. Джейкоб наверняка даже не предполагал, что ей станет неприятно идти на кухню и готовить… Он же не телепат. И радовался он своим покупкам вполне искренне, вероятно, не стоит его расстраивать. Девушка закусила губу. В тот же миг в желудке снова заурчало. Это было сильнее ее. Поэтому голос разума был задушен почти животным инстинктом. Ренесми злобно вскочила на ноги, обогнула опешившего Джейкоба и ткнула пальцем в целлофановое нечто. − Что это? Оборотень нахмурился: − Раскладушка… Я подумал, что тебе неприятно спать со мной в одной постели, поэтому… − Правильно подумал, − оборвала она резко и снова прикусила губу, заметив, как по лицу Джейкоба пробежала тень. − Поэтому и купил. – Буркнул он и прошел к столу. – Еды, я так понимаю, не приготовила? − Я тебе не кухарка! Она сама не понимала, почему говорит так грубо, но это чувство пустоты внутри просто не оставляло выбора. Если она не съест хоть что-нибудь, она его убьет. Может погрызть сухие макароны? Ее передернуло от отвращения. Но Джейкоб будто не замечал ее настроения. Он нахмурился, прислонился плечом к дверному косяку и раздраженно причмокнул губами. − Я понял. И почему я не ожидал ничего другого? Несс, что вообще происходит? Ты ведешь себя как неуравновешенная истеричка, знаешь ли, я тоже не железный. Нам всем тяжело. Ренесми открыла было рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, как вдруг перехватила его взгляд. Оборотень заинтересованно рассматривал ее уличные ботинки, все еще непросохшие от царившей за окном непогоды. Потом он запрокинул голову назад, зажмурился и замер, массируя виски. И через мгновение снова уставился прямо на нее. − Ты была на улице? Какое это имеет значение?! Ренесми вздернула нос и сжала губы в тонкую линию. Джейкоб покачал головой. − Отвечай мне, Несс. Ты была на улице? Вот привязался! − Да, и что?! Ренесми вдруг к своему удивлению ощутила, как крепкие руки Джейкоба сомкнулись на ее плечах и слегка тряхнули. Оборотни тоже умеют быстро перемещаться?… − Ты понимаешь, что это не безопасно? – очевидно, поймав ее недоуменный взгляд на своих руках, он резко разжал пальцы и отступил на несколько шагов. − Джейкоб! − Ренесми старательно воспроизвела самую саркастическую из всех виденных ею гримас Маркуса, − все, что здесь происходит совершенно небезопасно! − Твой бывший муж… О, вот мы как заговорили… − Я не его собственность! Джейкоб явно не был настроен быстро капитулировать. − На чьи деньги мы находимся здесь, Несси? Вольтури оплачивают наше проживание в этой дыре, Вольтури сделали возможным то, что мы покупаем еду и все это, − Ренесми тут же бросила колючий взгляд на раскладушку, − поэтому мы должны играть по их правилам. И в кои то веки я с ними согласен. − Не все Вольтури хотят, чтобы я выжила. − Я имел в виду твоего бывшего мужа, как я уже сказал! − Настала очередь Джейкоба натягивать раздраженную гримасу. – Мне непросто говорить это, но он, похоже, беспокоится о тебе. И я нахожу это… достойным… − Странно слышать от тебя слова «Вольтури» и «Достойно» в одном предложении, − пробормотала Ренесми мрачно, вновь ощутив на языке кислый привкус. Токсикоз… Черт бы его побрал. Девушка отрывисто сглотнула, резко опустилась на край стула, но потеряла равновесие, врезалась плечом в стену и больно ударилась лбом, окончательно повалившись на пол. Заставив себя встать и выпрямиться, она потрясла головой, чтобы в ней хоть немного прояснилось и сделала несколько глубоких вдохов через рот. Джейкоб неотрывно наблюдал за ней. В его глазах нарастала тревога. Черт… − Мне надо на свежий воздух, − прошипела Ренесми, потирая ушибленный лоб, − что-то от всего этого нехорошо. − Лучше тебе лечь в постель и открыть окно, − решительно ответил Джейкоб, − а я пока пойду приготовлю поесть. Ренесми кивнула, послушно откинула одеяло и забралась в постель прямо в одежде. Лежа было несколько лучше, хотя приступ головокружения и тошноты так до конца и не прошел. Джейкоб все еще хмурился, но теперь его лицо приняло скорее задумчивое выражение. Он явно не понимал, что происходит, а у Ренесми не было никакого желания вносить ясность. − Купи мне рыбу. − Что? – оборотень изумленно изогнул бровь. − Я хочу рыбы, − повторила девушка, − сходи в магазин и купи, если тебя не затруднит. − Но я думал… − Рыбу! Он закатил глаза. − Будет исполнено. − И еще что-нибудь почитать. − Я тебе не мальчик на побегушках, Несси, − проворчал Джейкоб, но все-таки сунул в карман еще несколько купюр, − когда я вернусь, ты расскажешь мне, что происходит с твоим самочувствием. Возможно, стоит позвонить Карлайлу. – Он снова послал ей настороженный взгляд, а Ренесми вдруг отчаянно захотелось почувствовать себя лучше. У нее будет ребенок, Карлайлу достаточно будет беглого взгляда на нее, чтобы выяснить причину. Нет, нельзя допустить этого. Ренесми подскочила на постели и впилась в Джейкоба испытующим взглядом, который мгновенно стал умоляющим: − Ты не будешь звонить Карлайлу. Не надо волновать моих близких, это просто стресс. Я справлюсь. − Надеюсь, что у этого нет более серьезных причин. Конечно есть! Причина в ребенке! Я беременна! Ренесми замотала головой и снова откинулась на подушки, прикрыв глаза. Она слышала, как хлопнула входная дверь, слышала отдаляющиеся шаги оборотня, слышала какой-то гул за окном. Все это мгновенно стало таким глупым и неважным. Господи… Ребенок. Он смешал все карты. Он стал одновременно благословением свыше и проклятием преисподней. Уже три часа она знала, что там внутри нее развивается вполне самостоятельная жизнь, но осознание приходило постепенно, по капле наполняя чашу ее отчания. Интересно, кто там? Мальчик или девочка? Ренесми сама была почти ребенком, поэтому почувствовать всю глубину ответственности, которая свалилась на ее плечи вместе с двумя полосками, пока до конца не получалось. Как не получалось и подумать о том, как рассказать обо всем Маркусу. Просто сказать ему, что беременна? Оглушить его этой новостью, а потом сесть и молча ждать, что будет? Слишком жестоко. Грядет война, если Маркус узнает, то сорвется к ней в Лондон, а это может подвергнуть его смертельной опасности. По спине Ренесми пробежал мороз. Зубы застучали, но не от холода, а от страха. Маркус может умереть, а тогда все, все буде кончено. Нет, она должна молчать. Но Джейкобу все же стоит знать про Эмили. Решено. Как только он вернется, она сразу расскажет ему про чуть было не случившуюся в вагоне поезда катастрофу. Спрятав дрожащие руки под одеяло, Ренесми принялась ждать и не заметила, как задремала.

***

Дверь скрипнула. Подскочив от неожиданности, девушка распахнула глаза и увидела Джейкоба со свертком в руках. Комнату сразу наполнил удушающий копченый запах. Ее замутило, пришлось зажать нос пальцами и резко вдохнуть через рот. Во рту загорчило, желудок скрутило спазмом, а поперек горла встал предательский ком. Джейкоб, словно не замечая ее состояния, положил сверток на стол, вынул из кармана свернутый трубочкой журнал, снял обувь и несколько раз тряхнул головой, освобождая свою шевелюру от налипшего снега. Несколько влажных капель попали ей на лицо. Ренесми инстинктивно вдохнула и снова едва сдержала рвотный порыв. Что за ужас он купил?! − Что это?! – выдохнула она, зажимая нос, − что ты приволок?! − Это копченая рыба. – Джейкоб был явно удивлен. − Как ты и просила. Это просто не может быть правдой! Гормоны взяли свое, накативная волна отчаяния утянула с собой остатки самообладания. − Копченая?! – у девушки защипало глаза, а губы ее задрожали от гнева и обиды, − я даже в Форксе ненавидела именно копченую рыбу! Она ВОНЯЕТ! Одним прыжком Ренесми подскочила к столу, схватила сверток и, кривясь от отвращения, швырнула его в распахнутое окно. Несколько раз вдохнула ртом, потом один раз осторожно − носом. Фу! Гадость! Она постояла пять минут не двигаясь, еще раз вдохнула и обреченно опустила плечи. Флер копченой трески до сих пор обволакивал помещение, но был уже не таким резким. А она так хотела рыбу. Девушка уже ощущала на языке прекрасный маслянистый вкус дикого норвежского лосося: не достаточно резкий, но и не пресный, каким обычно обладает рыба, выращенная в питомниках. И такое разочарование. Игнорируя доводы подсознания, что Джейкоб не мог узнать о ее предпочтениях, ведь она расплывчато сказала: «рыба», а не «норвежский дикий лосось», Ренесми шмыгнула носом. Копченая треска. Ее снова душили слезы. Джейкоб, рыба, эта лондонская квартира, тупые соседи, Вольтури, Вольтерра, беременность, Форкс: все закружилось перед глазами каким-то дьявольским водоворотом, и единственное, о чем она мечтала − чтобы все это вместе одним махом провалилось сквозь землю. Все плохо! Все просто ужасно! Как же мне нехорошо… Девушка медленно подошла к двери и открыла ее настежь, создавая сквозняк. В тайне рассчитывая, что ветром выдует не только запах, но и бестолкового оборотня. Рыдания рвались из груди, а она с трудом подавляла их, спешно глотая и делая короткие вдохи. Голод сменился стойкой тошнотой. Это все рыба! Чертова гадость… На место отчаянию пришел гнев и раздражение. Очередные эмоциональные качели, на которые она даже не удосужилась обратить внимания. На глаза словно накинули пелену. И девушка взорвалась. Как он мог купить именно ТАКУЮ рыбу?! Ренесми повернулась к Джейкобу и пригвоздила его к месту горящим взглядом. От явного волнения тот вытащил из кармана телефон и начал нервно вертеть его в руках, то и дело снимая с блокировки. Это бесило еще больше. − Как ты мог?! – прорычала девушка, бешено вращая глазами, − я спрашиваю тебя, неужели ты так плохо меня знаешь?! Ведь даже в Форксе она всегда отказывалась от угощения Билли, когда тот коптил свой улов. Это просто невыносимо терпеть! И если та рыба просто сильно пахла опилками и морем, то эта откровенно воняла! От нее несло так, что слезились глаза. Или это все токсикоз? Нет, не может быть… − Несс, успокойся, я… − Джейкоб виновато переступил с ноги на ногу. − Я хотела сказать тебе нечто очень важное, а теперь… − гнев ее молниеносно сменился обреченной жалостью к себе, − теперь я просто не могу… Мне плохо… − Ренесми всхлипнула и упала на постель лицом вниз. И тут же ощутила на своих плечах руки Джейкоба, вспыхнула, резко вскочила и отпихнула его от себя. Джейкоб поднял руки и отошел на безопасное расстояние. − В последнее время с тобой довольно трудно общаться, − угрюмо пробормотал он, − Несси, я не понимаю тебя… Я стараюсь угодить тебе, но… − Не понимаешь?! – она взвизгнула,− стараешься угодить?! И поэтому я должна была наблюдать здесь ее?! Джейк метнул взгляд на стол, затем в распахнутое окно и, в итоге, строго посмотрел на Ренесми. − Поэтому ты ее вышвырнула?! Вообще-то ты тут не одна живешь, я тоже имею право… То есть он намекает, что потратил на меня деньги?! И что я выбросила то, что он мог съесть сам?! Девушка судорожно вытряхнула из сумочки кошелек, достала смятую купюру и порывисто опустила ее в ладонь Джейка. Раздался характерный удар. Кожа на коже. И она резко отдернула руку. − Подавись! Джейкоб швырнул купюру на пол и схватил Ренесми за рукав. − Я не понимаю, чего ты хочешь. И прекрати орать, тут тонкие стены. − Я сказала тебе, чего хочу! Но ты… ты думаешь только о себе! Когда ты целовал меня, я этого не хотела, но тебе было плевать! И сейчас ты приволок то, что любишь сам, а не то, что могло бы порадовать меня! − Несс, ты ошибаешься. Но она уже не слушала. − Ненавижу! Смотреть на опешившего Джейкоба не было никаких сил, поэтому Ренесми поспешно отвернулась, отчаянно стараясь вернуть самообладание. Как там говорил Маркус? Внимание и контроль. Внимание и контроль… Черта с два! Оборотень, меж тем, сделал несколько шагов к окну, дернул непослушную раму и запер ставни на ржавый замок. − Изволь держать себя в руках, − тихо процедил он, − ты взвинчена и взрываешься по пустякам, это не нормально. В этот момент тон Джейкоба так явно напоминал интонации ее бывшего мужа, что Ренесми невольно задержала дыхание. Я просто беременна! Это все эмоции… Невзирая на всю неуклюжесть этого жеста, девушка вытерла нос рукавом, и тут же почувствовала, как глаза наполняются слезами. Беременна… А Маркус даже не подозревает… От ощущения беспомощности и одиночества больно заныло в груди. Больше всего на свете ей хотелось сейчас прижаться к широкой прохладной груди вампира, уткнуться носом в черный шелк его рубашки, вдохнуть запах бергамота и почувствовать себя в безопасности. Может, все же стоит ему сказать? Как он отреагирует… Наверное, будет в бешенстве… Или вообще сделает вид, что ни при чем… Испугается? Глупости, что за бред… И тут же в голове вспыхнула его реплика в тот самый день в салоне автомобиля, когда все и случилось: «какого же вы обо мне мнения, что уже в сотый раз предлагаете мне не бояться? Я в состоянии нести ответственность». Эти слова оказались своего рода наковальней, припечатавшей ее к полу. Очередное шевеление ребенка стало молотом, удар которого окончательно выбил ее из колеи, заставляя, забыв о предосторожности, целиком отдаться сковавшей ее тело панике. − Оставь меня в покое, Джейкоб! Я плохо себя чувствую, я… Заболела! – голос сорвался в рыдания. Мотнув головой, она бросилась в ванную, не дожидаясь его реакции, даже не рассчитывая, что он ее остановит. Да и не желая этого. И до крови закусила кулак, чтобы не было слышно, как она плачет, в отчаянии привалившись плечом к стене.

***

Прошло около получаса, а Ренесми все никак не могла справиться с собой. Истерика накатывала новыми и новыми волнами, которые накрывали ее с головой, заставляя отчаянно барахтаться и хватать ртом спертый воздух. Она сжимала кулаки до боли в суставах, но ничего не помогало. Сердце рвалось к нему, в Вольтерру, а разум окончательно ее покинул. Ноги подкосились, и Ренесми, прижавшись спиной к двери, медленно опустилась на плиточный пол. Резкий стук в дверь заставил ее отскочить. Дверь дернулась и чуть было не слетела с петель. На пороге ванной стоял взъерошенный Джейкоб. Глаза его метали молнии и странно блестели, будто он был на грани… помешательства? Руки ритмично сжимались в кулаки, а челюсти двигались, словно он силился что-то произнести, но не мог. Наконец, он сделал глубокий вдох, на секунду прикрыл глаза, будто восстанавливая самоконтроль, и шагнул к ней. − Не делай так. – Тихо попросил он. – Не прячься от меня. Я люблю тебя Ренесми Каллен и всегда любил, я готов пожертвовать ради тебя жизнью, но я не смогу помочь тебе, если ты будешь скрывать от меня свое состояние. Свою болезнь. И свою боль. Глаза защипало. Ренесми попыталась сморгнуть слезы, но они устремились по щекам так, словно она сдерживалась целую вечность. Вместе с ними уходило все напряжение, и хоть внутри у нее все горело и кипело, но с каждой минутой становилось легче. − Между нами есть связь, Несс. Только нужно правильно ей воспользоваться. Связь… Слово резало слух. Словно было что-то постыдное в этом, что-то, что следовало укрыть от чужих глаз, стереть, забыть. Эта нелепая связь создавала только проблемы, заставляла ее терзаться чувством вины из-за невозможности ответить взаимностью. И Джейкоб так не вовремя вспомнил об этом. Дурацкая связь! Ренесми фыркнула от досады. Однако в глубине души нехотя признала, что какой-то невербальный контакт действительно был. Когда Джейкоб погладил ее по волосам, ей стало легче. Рыдания перестали душить, ком в горле рассосался, а ощущение безысходности как-то само собой отошло на второй план. − Меня переполняют странные чувства! – произнесла она как можно более спокойно, − столько всего произошло… Мне плохо без него. Я не могу спать, я не могу есть, я даже дышу с трудом, как только представлю, что больше не увижу его… Болезнь… Если любовь можно считать болезнью, то я больна. Тяжело. Неизлечимо. Судя по напряженному выражению лица Джейкоба, он был задет. − Ты настолько сильно любишь его? – спросил он глухо. Девушка вскинула на него взгляд и попыталась сфокусироваться. Слипшиеся от слез ресницы неприятно холодили веки, поэтому Ренесми поспешно склонилась над раковиной, пустила ледяную воду, зачерпнула ее пригоршню и несколько раз сбрызнула припухшее от соленых слез лицо. Стало лучше. Картинка уже не расплывается. − Я люблю его больше жизни, − ответила она твердо и сама удивилась: сколько фатальной убежденности звенело в этой короткой фразе. – Мне надо побыть одной, чтобы во всем разобраться. Я могу остаться здесь, в ванной. Хоть это ты можешь мне позволить? Джейкоб прищурился. Внимательно посмотрел на нее и поджал губы. − Я не хочу, чтобы ты оставалась наедине со своими чувствами. Потому что я, как никто, знаю, куда это ведет, когда любимого человека, − он скрипнул зубами, − нет рядом. К одиночеству и отчаянию. А еще к… − К несусветным глупостям! Вроде той, когда ты приехал в Вольтерру меня спасать… Он неловко сжал пальцами переносицу и сухо кивнул: − Да уж. Впрочем, голос его был нежен, поэтому Ренесми позволила ему себя обнять. И прошептала: − Прости меня. Прости меня за всю эту истерику, Джейк. Ты мой лучший друг. − Пустяки. Бывало и хуже. Одиночество и отчаяние еще не до того доводят. Джейкоб криво усмехнулся и сильнее сжал ее в объятиях. Так они и стояли в ванной комнате под тусклым электрическим светом. Парень, прижимающий к себе рыжеволосую хрупкую девушку, плечи которой подрагивали то ли от слез, то ли от холода, то ли от бешеного напряжения, которое постепенно сходило на нет. − Джейк… − Несс? – выражение его лица было слишком напряженным. Ренесми насупилась. Джейкоб тут же прокашлялся, прочищая горло. Ее раздражение, жалость к себе и расстройство, наконец, уступили место состраданию. Джейкоб любит ее. А она вываливает ему на голову свои переживания по поводу расставания с Маркусом, сдобренные изрядной порцией ее гормональных истерик. Пора перестать над ним издеваться! − В таком случае, пока мы вместе, никому из нас не стоит скрывать своих чувств, − сказала она серьезно, − возможно, получится найти какой-то выход. Она и сама не знала, зачем сказала это. И тут же покраснела от смущения. Джейкоб понял ее замешательство правильно, поэтому прижал палец к ее губам и пристально посмотрел в глаза. Ренесми вывернулась. − Никто из нас не должен быть один! – упрямо пробормотала она, сверля взглядом пол. И тут же охнула, прижав ладонь к животу. Ребенок пошевелился. Она никак не могла к этому привыкнуть. − Немного… Болит живот… Итак, обещай мне, Джейкоб, что пока мы в Лондоне, мы заодно! Обещать он не стал. Но поднял ее на руки и отнес обратно в постель, которая была уже прогрета электрическим одеялом. Когда он опустил ее на подушки и вытащил из-под нее руки, Ренесми немедленно их перехватила, не дав ему отодвинуться. − Я очень переживаю за тебя, Джейк. И очень благодарна тебе. За все, что ты для меня делаешь. Джейкоб посмотрел на ее руку, сжимающую его собственную. Ренесми тут же выпустила его. Кончики его пальцев легонько коснулись ее запястий, пробежали по нежной коже к локтевым сгибам и остановились. Мгновение спустя, Джейкоб тяжело вздохнул и убрал руки. Он развернулся, прошел к столу и загремел посудой. Девушка с интересом наблюдала за его действиями. − Я приготовил еду. – Сообщил он прохладным тоном. Затем поставил несколько тарелок на импровизированный поднос из куска плотного картона и водрузил все это ей на колени, прямо поверх одеяла. Ренесми сморщила нос и поковыряла содержимое тарелок. Джейк превзошел сам себя. На сей раз в веренице его кулинарных шедевров, обычно состоящих из слипшихся макарон и чашки чая из пакетика, появилось пополнение в виде густой клейкой массы, вязко тянущейся за ложкой. Ренесми поднесла тарелку к лицу и принюхалась. Вероятнее всего, эта размазня олицетворяла собой овсяную кашу. Овсянка, сэр! Мы же в Лондоне… С тяжелым вздохом Ренесми принялась за еду. По сравнению с «кашей», слипшиеся макароны казались теперь прямо таки высокой кухней. Ренесми старалась как можно меньше морщиться, запихивая в себя пищу полными ложками под пристальным взглядом Джейкоба. Наконец, с едой было покончено. Чувствуя приятную тяжесть в желудке и все тот же мерзкий привкус во рту, который, впрочем, сопровождал ее практически постоянно, девушка вернула Джейкобу пустые тарелки и откинулась на подушки. Он взял из ее рук поднос, перенес на стол. Помедлил в нерешительности, обернулся, шагнул к кровати и присел на краешек затянутого белой простыней матраса. Их взгляды встретились. Ренесми почувствовала, как по щекам начинает расползаться румянец. То ли от горячей каши, то ли от обжигающих взглядов оборотня. И она прикрыла глаза, растирая ладонями шею. − Знаешь, как много я отдал бы за то, чтобы хотя бы на минуту занять его место в твоем сердце? – спросил он тихо. Повисла неловкая тишина. Пока ее щеки не заполыхали окончательно, Ренесми повернулась к нему боком, подтянув колени к груди. Джейкоб напрягся, словно ожидая ее ответа. И ей не оставалось ничего иного, как медленно кивнуть в ответ. Она знала. И это удручало. Как и вся тема этого разговора. Но выхода не было. Она сама предложила не скрывать своих чувств и знала, что ему нужно выговориться. Им обоим давно пора было прекратить делать вид, что все хорошо. Ничего хорошего нет. Сейчас он спасает ее, сейчас он рядом, нужен, но что будет дальше? Как только кончится битва, она вернется в Вольтерру, а он уедет в Форкс. Навсегда. Тонуть в своем одиночестве и отчаянии… Боже, я просто конченная эгоистка. Ренесми подняла взгляд на Джейкоба и пробежалась пальцами по его щекам. Я должна что-нибудь сделать для него! Непременно должна… Ведь это я во всем виновата… Если бы я не родилась, ничего бы этого не было! Книга… Надо искать ответ там! И юная Каллен приняла решение. В книге приводилось множество легенд о запечатлении. Надо было изучить их подробнее. Как только Джейкоб снова отлучится по делам. А пока она решила сменить тему. − Я видела Эмили. – Произнесла она будничным тоном, накручивая на палец рыжий локон. – Когда ездила в Гринвич. Лицо Джейка мгновенно переменилось. Теплое и нежное выражение сменилось жесткой сосредоточенностью. − Эмили… – эхом повторил он, − где? − В поезде. − Она видела тебя? − Нет. Не думаю. Я сошла в Гринвиче, а она поехала дальше. − Хорошо. – Бессмысленно произнес он, а затем, словно спохватившись, грозно спросил: − Зачем ты ездила в такую даль? Черт. − Прогуляться. − Зачем?! − Прогуляться! − Мы же договорились ничего не скрывать друг от друга! Ты рисковала, стая уже в Лондоне. Ты действительно ездила прогуляться? − Мне нужно было в аптеку. − Продолжай. − Купить успокоительное. – Ренесми жестом указала на желтую упаковку с эмблемой сети Лондонских аптек. − Нервы в последнее время сдают. Я не стала тебя нагружать этим… Джейкоб недоверчиво покосился на пакет с лекарствами, лежащий на столе. Потом протянул руку и крепко сжал его пальцами. − Значит, нервы. Что ты еще мне не сказала? Что тебя беспокоит? Что болит? − Джейкоб скользнул взглядом по ее телу, а Ренесми невольно прижала ладонь к животу. Конечно. Он имеет в виду сцену в ванной… − Да, не так уж много… − Ренесми проклинала себя за предложение быть откровенными друг с другом. – Может быть, еще легкое несварение. Нельзя говорить ему о беременности! − Несс… − по его виду было заметно, что он весь натянут как струна. Тогда девушка приподнялась на локтях, потянула Джейкоба к себе и погладила по голове. Отчаянно желая, чтобы он перестал терзать ее расспросами. Достаточно того, что она уже сказала, пока достаточно. А позже она что-нибудь придумает. Ренесми отодвинулась на противоположный край кровати, заставляя его улечься рядом. Оборотень присел и медленно откинулся к изголовью. − Какой во всем этом смысл, Джейк? – шепотом спросила она. − Смысл находиться здесь? Зачем ты спасаешь меня, если знаешь, что я никогда не отвечу тебе взаимностью? − Нет никакого смысла, Несс. – Он осторожно провел пальцами по ее волосам. − Но я лично просто не могу иначе. − Это запечатление? Джейкоб пронзил ее внимательным и каким-то растерянным взглядом. − Я не знаю. Но я не уверен, что все это, − он прижал ладонь к груди, − можно объяснить обычным инстинктом. Когда тебя нет рядом, мне почти физически плохо. Я думал умру, пока ты была в Вольтерре. А теперь мне хорошо… Не рискуй собой, Несси, не надо. Ты слишком дорога… − он кашлянул, − всем нам… Они помолчали какое-то время, прислушиваясь к сердцебиению друг друга. − Я люблю тебя, Несс, − проговорил Джейкоб глухо, − пускай это не взаимно. Зато теперь ты можешь понять, что я испытываю. Если с тобой что-нибудь случится, я не переживу. Ренесми улыбнулась ему в плечо. Да, она точно знала, что он чувствует. Но, в то же время, если изучить нужный раздел книги, возможно удастся ему помочь… И она попытается сделать это. Девушка порывисто сглотнула и прижалась лбом к его щеке. − Тебе больше не надо за меня волноваться. Я все поняла. Не надо недооценивать меня, Джейк. Я пью эту чертову траву, хоть она и мерзкая, но довольно эффективная. Ты сам сказал, что не учуял мой запах. − Она продолжала гладить его по лбу, машинально очерчивая пальцами линию его бровей и ресниц. − А знаешь, мы могли бы вдвоем выбраться куда-нибудь! Они нас не найдут! В кино или в театр, туда Сэм точно не сунется! Было бы так здорово, развеяться, а Джейк? Как ты думаешь? Джейкоб не ответил. Он крепко спал, убаюканный ее ласковыми поглаживаниями. Ренесми вздохнула, плюхнулась рядом и вскрикнула, когда во сне широкая ладонь обвила ее талию и крепко притянула к его горячему телу. Выпутавшись из его объятий, девушка откатилась на край кровати и заложила руки за голову. И все-таки надо будет выселить его на раскладушку… Никто из них так и не заметил, как из пакета, выпавшего из расслабленных пальцев уснувшего оборотня, прямо на ковер выскользнула яркая распечатанная коробочка от теста на беременность.