Полукровка и король

Ренесми откинулась на спинку кресла, ощутив кончиками пальцев, как велюровая обивка неприятно щекочет кожу. Долго. Слишком долго желтый автомобиль такси лавировал по многолюдным улицам Рио. Города, который никогда не спит. Люди на мостовых танцевали, пили горячительные напитки и громко разговаривали. Вся эта какофония звуков слилась в один непрекращающийся гомон, в котором даже ей, с ее безупречным слухом, нереально было выделить что-то членораздельное. Да и, признаться, не особенно хотелось. Она просто смотрела в окно, впитывая в себя этот город, пытаясь на время забыть о своих проблемах. Ренесми испытывала странные ощущения. Это было похоже на смесь страха и необъяснимого возбужденного любопытства. По этим улицам во время своего свадебного путешествия гуляли ее родители. Обнимались, веселились и чувствовали себя совершенно счастливыми. Их души были наполнены радостной беспечностью и сладковатым предвкушением чего-то неизведанного и запретного, что обязательно должно было произойти. На острове Эсми. Там, где они зачали Ренесми и в ужасе уехали, не зная, чего ждать от этой беременности. По глупой иронии судьбы она ехала на этот остров для того, чтобы в безопасности родить своего ребенка. Ее снова затошнило. В надежде, что от этого хоть немного полегчает, Ренесми разорвала последнюю пачку соленых самолетных крекеров и запихнула в рот целиком. Беременность истощала ее, и если раньше она могла относительно спокойно перебивать токсикоз обычной пищей, то сейчас ребенок подрос: ему явно требовалось больше, чем крекеры. Он хотел крови. И он стремился всеми силами добыть ее, используя доступные ему ресурсы ее тела. Девушка напряглась, почувствовав, как живот каменеет от очередной схватки. А что будет, если ребенку не подойдет кровь животных? Ведь это довольно противоестественная диета взрослых вампиров, подойдет ли она растущему существу… Или? − Марина-да-Глория прямо перед нами, − тихо проговорил таксист, нажимая на педаль тормоза, − дальше проехать невозможно, помешают портовые ограждения. Юная Каллен вздрогнула и прервала свои раздумья. − Мисс? Вы уверены, что вам именно сюда? − Я хочу взять напрокат лодку, мне надо на остров, − прошептала девушка и неуверенно потерла щеки. Водитель вздохнул, сильнее сжал рулевое колесо, и Ренесми заметила, что он бросил на нее сочувственный взгляд. Сочувствие? К чему это вообще… − Ступайте прямо до конца пирса, там найдете парней, желающих подработать. − До конца пирса? − Только осторожнее с ними. Если они поймут, что у вас есть деньги, то будут возить вас кругами, пока вы не отдадите им все до копейки. До любого острова из близлежащего архипелага плыть не более получаса, так что будьте бдительны, мисс. Меня зовут мисс Каллен. − Эм… − Ренесми вовремя прикусила язык, чтобы не назвать мужчине свою фамилию, − спасибо… Спасибо вам! И все же она медлила. Девушка подняла голову, пристально вглядываясь в темноту сквозь лобовое стекло. Ничего. Как я найду там кого-то? Странно. Почему так пусто? Вдруг, это какая-то ошибка? Тьма окутывала все настолько плотно, что даже ее обостренные зрение и обоняние не различали возможного присутствия человека. Черная глянцевая поверхность тянулась на многие сотни миль к самому горизонту. И только запах моря говорил о том, что они на побережье. Ей вдруг стало невыносимо страшно. Душно. И очень одиноко. Девушка сжала кулаки до дрожи в запястьях. Она должна выйти из автомобиля навстречу неизвестности, покинуть уютный салон, дойти до пирса и попросить кого-то подбросить ее до острова… Но прежде, чем выйти, следовало успокоиться. Собраться с мыслями и разглядеть, разглядеть… Ты сможешь. Пауза затягивалась. Таксист, впрочем, не торопил. И Ренесми в глубине души была ему благодарна. У причала ровными белыми рядами стояли пришвартованные яхты разных размеров, а чуть поодаль виднелись утлые ржавые суденышки, хозяева которых зарабатывали себе на хлеб извозом любознательных туристов. Вывеска на погнувшемся и облезлом указателе гласила: «GLORIA». Значит, он не ошибся. Ренесми вылезла из машины, вытащила за собой рюкзак, споткнулась о порожек и растянулась прямо на асфальте, больно ударившись коленом о дорожный камень . Зашипев от боли, она неуклюже поднялась на ноги и отряхнула джинсы. Теплый ветер мгновенно взметнул ее непослушные локоны так, что они прилипли к лицу и губам. Девушка фыркнула, вынимая изо рта жесткие пряди. Ладно. Хватит. Все будет хорошо. Оставалось только расплатиться, и можно двигаться дальше. − Спасибо, − она потянулась за кошельком и наклонилась к открытому окну пассажирской двери, − сколько с меня? Водитель странно передернул плечами и покачал головой: − Я не возьму с вас денег. Оставьте их себе. На удачу. На удачу? Ренесми хотела было возразить, но машина резко сдала задом и через мгновенье скрылась за поворотом портовой дороги. Что за ерунда? Нет, она конечно слышала, что у бразильцев довольно своеобразный подход к жизни, но деньги… Всем нужны деньги… Очередной порыв ветра принес с собой таинственные ароматы порта. Моря. Рыбы. И тут она ощутила привычное и давно знакомое покалывание в горле. Жажда постепенно возвращалась. В порту было тихо и безлюдно, совершенно непонятно, на что так отреагировал ее организм? Только, если… Вскинув голову и прищурив глаза, она все поняла. Матрос стоял на палубе одной из яхт и уверенными движениями бинтовал руку. Очевидно, он поранился. Ренесми сглотнула слюну. Ветер принес запах его крови, наполняя ее легкие жгучим искушением. И она тут же испытала жажду. Во всем была виновата беременность, она обострила дремлющие инстинкты хищницы, подталкивая ее к возможной добыче. Проклятое состояние! Девушка тряхнула головой, закинула рюкзак на плечи и быстрым шагом, почти бегом, двинулась к пирсу. Надо только добраться до острова, там я буду в безопасности…

***

Автомобиль набирал скорость, лавируя по извилистым дорогам в полях Тосканы. Владыка сидел за рулем почти не двигаясь, всем своим видом напоминая каменное изваяние. Лишь по взволнованным подергиваниям кончиков губ можно было сделать вывод: вампир крайне напряжен. Что. С ней. Случилось?! Он размышлял. На встречной полосе то и дело мелькали одинокие автомобилисты, которые шарахались к обочине, завидев несущийся на огромной скорости черный мерседес. Маркус вдавил педаль газа до упора и с некоторым пассивным бездействием наблюдал за тем, как стрелка спидометра переходит предельно допустимую отметку. Сейчас его меньше всего интересовали правила. И безопасность. Думать о своей собственной безопасности казалось смешным и глупым тогда, когда его… Когда мисс Каллен куда-то делась. Беременная девушка могла натворить все, что угодно. Она и раньше не отличалась усидчивостью, а беременность наверняка исказила ее картину мира до неузнаваемости. Если там вообще было, что искажать! Бестолковая безрассудная девчонка, черт бы ее побрал со всеми ее наследственными закидонами! Маркус был зол. Необъяснимая ярость кипела в крови, а он не пытался прилагать усилия, чтобы с ней справиться. Уводя машину в очередной крутой поворот, вампир насладился ужасом, отразившимся на лице водителя встречного фиата. Бешенство колыхалось и пенилось в груди, грозя в любой момент начать хлестать через край. Если бы он мог сформулировать причину своей злости, то оттуда было бы рукой подать до установления источника, но, к несчастью, дедукция ему отказывала напрочь. Он злился, что она ослушалась? Едва ли. Его бесило, что она не рассказала о беременности? Нет, это понятно. Его пугало, что с ней может что-то произойти? Маркус напряг челюсти. Да, пожалуй это было близко к истине. Он дал ей слишком много свободы, рассчитывая на ее благоразумие, а все снова пошло не по плану. Снова. Черт, неужели хоть когда-нибудь что-то шло по плану, если в дело вмешивалась мисс Каллен? Он чувствовал себя полным кретином, что позволил себе ненадолго ослабить контроль. Слишком много было поставлено на карту в этот раз. Дура, какая же она дура! Противоречивые эмоции полыхали в груди, мешая думать. Глупость и насмешка судьбы: он столько лет стремился отгородиться от всех проявлений чувств, что теперь, похоже, плотину прорвало, и его же собственная привязанность к дерзкой нахальной мисс Каллен рушила на своем пути любые логические преграды. Куда она подевалась? Как она только посмела?! Мысли путались. Вампир снова безуспешно набрал номер Блэка и яростно отшвырнул телефон прочь. Почему Блэк не берет трубку? Что случилось за эти короткие полтора дня? Вопросы… Вопросы… Примерно в этот момент он начал понимать смертных, бьющихся головой об стену от бессилия и безысходности. Даже ему, с его огромной и беспрецедентной выдержкой, требовалось прилагать почти титанические усилия, чтобы сохранять какое-то подобие спокойствия, разгоняя автомобиль до предела по тосканским холмам. Он мчался в аэропорт Флоренции, словно там его ждало хоть какое-то объяснение происходящего. Это было не так, но никто не мог запретить ему надеяться. От Флоренции до Лондона лететь два часа. Он сможет еще раз все обдумать. Владыка первым делом решил наведаться в арендованную квартиру в эмигрантском районе британской столицы. Возможно, все не так плохо. Возможно она все еще там, на Эктон Вейл… Маркус и сам понимал, что это предположение слишком нелепо, чтобы быть правдой. Она сбежала. От Блэка. От него. От всего, что их окружало… И одному Богу известно, где она сейчас находится. Все, чего он так опасался, свершилось в один проклятый миг. Она, беременная их общим ребенком, скрылась в неизвестном направлении, а он не смог предостеречь ее, он слишком понадеялся на ее рассеянность, что она не увидит, как он забрал тест. Не поймет. А она заметила. Но почему, черт бы ее побрал, она не объяснилась с ним? Почему предпочла бежать? Неужели она подумала, что он не сможет защитить ее и ребенка? Боги… Он бы многое отдал, чтобы разобраться в мотивах этого странного существа – мисс Каллен – может, тогда все бы встало на свои места. Глупая несносная женщина… Она значила для него намного больше, чем он предполагал. Это было необычно. Маркусу безумно хотелось прикоснуться к ее лицу, ощутить вкус ее губ, снова почувствовать тепло ее тела. Безумие, неужели она решила лишить его всего этого?! А что, если она уже… Нет, нет, он бы почувствовал через их связь, если с ней что-то не так. Должен почувствовать… Он на секунду представил, что ее уже нет в живых. Вампир зарычал от досады и негодования. В груди защемило глубокое чувство утраты. Ренесми Каллен стала для него живительным источником, обретенным в пустыне вечного одиночества. Ее присутствие рядом вселяло надежду и дарило тонкую щемящую радость близости кого-то, кому ты небезразличен. Прямолинейная, упрямая, открытая и искренняя, она перевернула его мир с ног на голову, но теперь он мог откровенно признать – ему это нравилось. И он просто не имел права дать ей совершить непоправимое. Визг резины прорезал пространство перед зданием аэропорта. Швырнув ключи и крупную банкноту парковщику, Маркус жестом приказал ему отогнать автомобиль на стоянку. Тот услужливо склонил голову и осторожно, стараясь не запачкать порожек, сел за руль. Глядя на скрывшиеся за поворотом габаритные огни своей машины, Маркус с шумом втянул носом воздух. Осталось недолго! Он едва не забыл надеть темные очки. Не обращая внимания на то, как выглядит со стороны, владыка влетел в здание международных вылетов, метнулся к билетным кассам и, растолкав очередь, швырнул кассиру пачку наличности. Через несколько минут билет до Лондона уже лежал во внутреннем кармане дорого шерстяного пиджака.

***

Искать пришлось недолго. Каюта крайней в ряду лодки призывно светилась тусклым желтым светом. Значит, там есть люди… И Ренесми поспешила туда, перепрыгивая через глубокие трещины в покрытии пирса и держаcь рукой за живот. У нее теперь регулярно шли неприятные и весьма болезненные схватки, унять которые могла лишь новая порция крови. Крови. Чертовой крови! Положение было почти безвыходным. Ей нужно было перетерпеть каких-то пару часов, а на острове – она точно знала – в изобилии водится всякая живность. − Потерпи, малыш, − девушка погладила живот, − у нас все получится. Подойдя к лодке на достаточно близкое расстояние, девушка вдохнула, набрала в легкие побольше воздуха и позвала: − Ей, есть тут кто-нибудь?! Мне нужна лодка. Тишина… − Я знаю, что сейчас ночь, но я хорошо заплачу! Тишина… Господи, неужели этим все и закончится? Ренесми обреченно скинула рюкзак с плеч и медленно, поддерживая рукой ноющий живот, опустилась прямо на бетонный пирс. Все. Финальная точка пути. Либо отсюда она берет лодку и плывет на остров, где она сможет подкрепиться, либо наутро ее находят портовые грузчики, истекающую кровью в полубредовом состоянии. Третьего не дано. Черт! Надо было что-то предпринять. Невозможно было пустить все на самотек, когда осталось совсем немного. И девушка подняла с пристани булыжник, замахнулась посильнее, зажмурилась и… что есть силы швырнула его в борт злополучной лодки. То ли она не рассчитала, то ли по какой-то другой причине – удара не последовало. Плеска воды – тоже. Ренесми распахнула глаза. Прямо перед ней стоял высокий мускулистый бразилец и слащаво улыбался. − Ох уж эта темпераментная женская душа, − его английский был совсем не плох, он даже отдавал типично британским прононсом, − зачем же вы решили испортить мое имущество, юная леди? Эта лодка − моя, а вы чуть было не расцарапали борт. Пошла бы коррозия и все такое… Он повертел в руках тот самый камень. Как он его поймал? Странно… Мужчина коротко хохотнул, словно уловив ее недоумение. − У меня чутье на… Хулиганов. Вы хотели предложить мне денег? Куда держите путь? Девушка поспешно поднялась на ноги, оправила одежду и нахмурилась. Что-то в его поведении не внушало ей доверия, однако выбирать не приходилось. − Мне нужно на остров. Частный остров… − тихо сказала она и, приободрившись, добавила: − Он принадлежит семье Калленов. Колючие серые льдинки в глазах мужчины заинтересованно засверкали. Ренесми еще сильнее сдвинула брови, изо всех сил пытаясь игнорировать нарастающие внизу живота ощущения. − Каллены… − протянул мужчина и похлопал себя по карманам, − богатая семейка, купившая целый остров… Ренесми отрывисто кивнула: − Вы знаете, где это? − Естественно, я вырос в этих местах. − Значит, вы отвезете меня? − Хм… − мужчина задумчиво приложил указательный палец к подбородку. Юная наследница Калленов отчаянно пыталась подавить растущее беспокойство. Этот мужчина не внушал ни капли доверия, но ребенок внутри нее отчаянно бил ее по внутренностям, требуя пищи. Дольше ждать было нельзя. − Дом давно заброшен, на острове никто не живет, − наконец, проговорил он. − Я знаю. Это не проблема. − Частная собственность. Если вы ворветесь туда, Каллены могут упрятать вас за решетку. Ренесми закатила глаза и подчеркнуто пренебрежительно махнула рукой. Мужчина снова хохотнул. Девушка возмущенно поджала губы. − Вы отвезете меня или нет? − Пожалуй… Да. Это обойдется вам в кругленькую сумму, но… − Я согласна, − нетерпеливо оборвала его Ренесми, − плывем.

***

В очередной раз отказавшись от напитков, предложенных услужливой стюардессой, Маркус тяжело откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, ощущая определенный дискомфорт. Необходимость носить линзы в людных местах раздражала, но это раздражение не шло ни в какое сравнение с тем бешенством, которое бушевало у него в груди от поступка его безрассудной жены. Бывшей жены. Сбежала. Уехала. Черт знает куда. Невозможно! Она же не может быть такой идиоткой! Что сможет сделать одна беременная девчонка, если ей встретится на пути достаточно серьезная преграда? Если ее найдут оборотни? Как она будет питаться, если ее организм требует крови? Своим побегом мисс Каллен подвергла опасности всех, кого любила. Даже, если допустить на минуту, что он, Маркус, тоже входил в список ее близких. Даже, если допустить, что она хотела как лучше. А ведь она говорила ему, что любит. Маркус потер виски, перебирая в уме подробности их разговоров, пытаясь отыскать хотя бы малейшую зацепку. Любит… Он горько усмехнулся. В его понимании любовь всегда была связана со страданием. Они составляли в его душе два неразделимых синонима, заставляя заведомо ложно развешивать на любое проявление любви ярлыки. Страдание распаляло любовь, укрепляло ее, делало сильнее и долговечнее. Маркус помнил это по его отношению Дидим, помнил, как после ее смерти он три тысячи лет не мог прийти в себя, ночами время от времени ощущая себя так, словно у него вырвали сердце. Дидим. Ему казалось, что его разорвет на части, будто он исчезнет в небытии, рассыпавшись на миллион осколков, и больше никогда не будет существовать. И не раз за три тысячи лет ему хотелось, чтобы это случилось! Если бы не Аро с его одаренными вампирами, которые поддерживали связи в клане, возможно это бы произошло… Он ждал смерти как избавления. До тех пор, как в его жизни появилась она. Рыжая бестолковая малолетка, которая своим задором и бешеной энергией заставила его снова что-то почувствовать. Только, что именно это было – он и сам до конца не осознал. При мысли о ней он горел изнутри, мечтая как можно крепче сжать ее в объятиях. Это говорит истинное чувство? Любовь? Вампир сокрушенно покачал головой. От любви не горят. Горят от влюбленности. Горят от страсти. Так бывает у смертных. Маркус знал это. Любовь приходит гармонией, размеренностью. От нее бывает тепло и уютно. Как было у него с Дидим. С ней он был по-настоящему счастлив. И это было так давно. Однако, спустя столько лет после ее смерти, его чувства и не думали убывать. Его любовь стала его болезнью. Время − не тот врач, который, честно глядя в глаза, заявит: болеть простудой осталось всего неделю. Приятная, томительная любовная болезнь, которая даже у людей может длиться годы, а порою и всю оставшуюся жизнь, на протяжении тысячелетий сводила его с ума. Она ранила его, выжигая за собой следы от воспоминаний, подернутые пеплом несбывшихся надежд. А вампиры любят лишь один раз в вечности. Дидим. Его первая и настоящая любовь. Ровная, зрелая и спокойная. Память о ней жила в нем постоянно. Больше ему ничего не было нужно. Но это было ложью. Ложью, в которой он сам себя убедил, и в которую сам поверил. Верил три тысячи лет. Пока в Вольтерру не приехало это рыжее недоразумение, покачнувшее его устойчивый стабильный мир. Камня на камне не оставив от его вечности. С мисс Каллен абсолютно все было иначе. Она плакала, спорила с ним, настаивала на своем, требовала, умоляла. Она притащила в его покои кота, наводнила его ванную комнату своими склянками и сладко спала в его постели. Она щеголяла в его рубашке на голое тело и невинно прикусывала губу в ответ на его недоуменно поднятую бровь. Она дерзила Аро, напивалась до беспамятства, ела мороженое прямо в постели, заливая липким сиропом подушки. Она… Жила! И она вдохнула жизнь и в него, хотела она того или нет. Его душа и каменное сердце, переплетающиеся у солнечного сплетения в центре грудной клетки стали единственным живым местом на его теле. В них забурлила жизнь во всем своем прекрасном многообразии, и тогда Маркус понял, что еще способен чувствовать мир. Благодаря мисс Каллен. У нее было все. Все, что обычно присуще человеческому существу. И Маркусу было с ней… Комфортно? Их отношения напоминали американские горки с затяжными медленными подъемами и резкими, захватывающими дух спусками. То, что раньше неимоверно раздражало, теперь заставляло его жить и к чему-то стремиться. И Маркус малодушно понимал, что вряд ли в силах теперь отказаться от всего этого. По крайней мере до тех пор, пока не поймет, что будет лучше для нее. А пока следовало найти ее во что бы то ни стало, пока она не угробила себя.

***

Как только лодка отплыла от берега, Ренесми снова почувствовала, что ее мутит. Очевидно, к ее обычному состоянию добавилась теперь морская болезнь. Поэтому девушка не придумала ничего лучше, как влезть в подобие каюты и растянуться на полу лицом вниз, время от времени покусывая кулак. Ей было плохо, но мысль о том, что скоро все это закончится, согревала душу. В кармане что-то зашуршало. Ренесми вздрогнула. Письмо. То самое письмо, которое написал ей Маркус… И с которым она не расставалась даже во сне, держа его под подушкой. Девушка положила руку на ткань куртки и несильно сжала, сминая страницу. Все это время она старалась не думать, не вспоминать… Ее задачей было добраться до острова, а эмоциональные переживания могли сбить ее с пути, заставить отступить… Нет, нет, только не сейчас. Но пальцы уже сами скользнули в карман, извлекли смятый лист бумаги и поднесли к лицу. Бергамот. Ренесми села по-турецки и зажмурилась. Впервые за эти сумасшедшие три дня она вдруг во всей ясностью осознала, что поставлено на карту. Жизнь. Ее, Маркуса и их ребенка. Девушка провела пальцами по губам. Черт, почему в ее судьбе снова все наперекосяк? Почему она должна качаться на волнах в какой-то развалюхе, спасаясь бегством от тех, кто хочет совершить ритуальное убийство ее и ее малыша? Потому, что законы мира бессмертных слишком суровы. Оборотни, вампиры, полукровки – люди считали их мифической дребеденью, о которой можно рассказывать сказки детям, но она-то знала… И как отчаянно она вдруг захотела стать человеком. Вырасти не за три года, а за восемнадцать, как и суждено людям. Пойти в школу, встретить свою любовь. И чтобы любовью этой был обычный парень из плоти и крови, а не король мира бессмертных, с которым даже теперь ее разделяла пропасть с кипящей лавой на дне. Даже теперь. Даже несмотря на письмо. Дрожащими от холода и напряжения пальцами Ренесми развернула лист. Впервые с тех пор, как читала его тогда в самолете. С тех пор, как нашла различия между этим письмом и обращением к Дидим. Ренесми уставилась на строчки. «Потому что только для тебя я могу сделать все, что угодно, потому что у меня не получится жить без тебя. До знакомства с тобой, я полагал, что ничего не сможет заменить мне Солнце. Но ты справилась. Я сам только сейчас это понял». Только сейчас это понял. Она уронила голову на руки и разрыдалась. Не сдерживаясь, в голос, со стонами и подвываниями. Слишком больно. Слишком. Вдруг они больше никогда не увидятся? Вдруг он не переживет битвы? Или она не справится, не сможет самостоятельно родить без посторонней помощи? Липкий страх сковал ее душу стальными тисками. Она не могла бы сказать, сколько она проплакала: четверть часа, час или даже больше. Наконец, Ренесми постепенно затихла, обессиленная своей беременностью и жаждой, обжигающей ее горло. Наступившая тишина, нарушаемая только ее неровным дыханием и плеском волн, заполнила каюту. «Заменить мне Солнце». Девушка прижала ладони к щекам. Маркус не оставит ее в покое, пока не убедится, что с ней все хорошо. А это значит… Дьявол! Он будет искать ее. Если узнает, что она исчезла. Маркус… Пожалуйста, хоть бы он не отправился на поиски. Иначе… Оборотни убьют его. Горло горело. Ей было жарко, душно, словно она заболела. Мысли метались сумасшедшим вихрем, от щек шло нездоровое, горячечное тепло. Воздух, с шумом выдыхаемый через сжатые зубы, казался раскаленным. Мне надо подышать! Она судорожным движением вернула письмо в карман и рванулась наверх. На палубе было относительно светло. Молодой матрос стоял у руля, сжимая в зубах импровизированную папиросу, от которой исходит неприятный аромат жженых листьев какого-то растения. − Это травка, − пояснил мужчина, − хочешь? Травка? Наркотики?! Ренесми опасно покачнулась и схватилась рукой за перила, сглотнув удушливый ком: − Я не употребляю наркотики. Мужчина расхохотался в ответ. − Впереди остров. − Да, мисс, остров. Калленов. Девушка почувствовала, как ее сердце делает кульбит и пускается в галоп. Неужели она добралась?!