Полукровка и король

− Ренесми Каллен, − прошептала она бледными губами, − почему ты вообще родилась на свет… Из-за тебя одни проблемы. Сначала угробила свою мать, потом родителей чуть не растерзали оборотни, потом Вольтури собрали армию, а теперь ты подвергаешь опасности того… − она не договорила. Голос сорвался, а закончить фразу не было сил. Сознание медленно затуманивалось – ее организм не в состоянии был бороться с многочисленными порезами, и хоть кровь вытекала почти безболезненно, с каждой каплей унося частичку ее жизни, она в полубреду наносила себе новые и новые раны, будто стремясь таки почувствовать жгучую боль. Маркус. Ей почему-то казалось, что именно сейчас он обнимает и поглаживает ее по голове. Так сладко и так одновременно болезненно было нежиться в его объятиях, ведь это всего лишь сон. Он не сможет помешать ей, она доведет дело до конца, она перестанет использовать его… Ренесми всхлипнула. Чувство ответственности за нее – вот что двигало ее мужем, вот почему он приехал… Он женился потому, что пожалел и решил спасти, а потом считал себя виноватым во всем. Он же любил одну единственную женщину – Дидим – как могла она, Ренесми, так беззастенчиво вмешаться в его жизнь, ссориться с ним, чего-то требовать… Идиотка! Девушка на мгновение открыла глаза и с силой полоснула ножом по начинающей затягиваться ране. Боже, как стыдно! Какую боль она причиняла своему любимому одним лишь фактом своего существования? Сколько волнений и страданий он терпел, считая себя обязанным защитить ее? Пора положить этому конец. Ренесми закрыла глаза. В темноте прямо перед закрытыми веками заплясали картинки из прошлого: как несколько лет назад они с Джейком подобрали в лесу раненую птицу и принесли домой. Как Карлайл вылечил ее, и птица прожила в доме Калленов всю зиму. Ренесми заботилась о ней, кормила, но настала пора выпускать ее на волю. Обнимая внучку за плечи, доктор Каллен прошептал единственную фразу: «если любишь – отпусти». И она, заливаясь слезами, послушно открыла окно… Вот и теперь она должна отпустить Маркуса. Правда, сделать это она может лишь умерев, но чего скрывать – ее жизнь и так взаймы. Из-за нее смертная Изабелла стала вампиром, из-за нее погибла Ирина Денали, из-за нее Вольтури чуть не уничтожили всех ее близких… Из-за нее Маркус ежесекундно рисковал жизнью. Ренесми снова глубоко погрузила лезвие в запястье и почувствовала, как этот мир сужается до одной единственной точки где-то на вымощенной мозаичной плиткой стене. Сил почти не осталось. Краем уха она слышала как нож, выскользнувший из ослабевших пальцев, звонко ударился рукояткой об пол – это все было так далеко и туманно. Вот и все. Все кончено… Она несколько раз моргнула, пытаясь прогнать алые всполохи перед глазами, но они никуда не девались, а наоборот становились сильнее и ярче, превращаясь в пылающий костер, в котором медленно, но верно сгорала ее жизнь. Все, все, осталось недолго. Ренесми задержала дыхание, расслабилась и провалилась в забытье.

***

Маркус мчался вперед изо всех сил, но все равно получалось куда медленнее, чем хотелось бы. Только бы успеть. Единственная мысль билась у него в голове: «что же она наделала?» Перерезала себе вены, он это чувствовал, других вариантов не было. Она резала их снова и снова, выпуская из ослабленного тела кровь, которую ее организм не сможет восстановить. Она беременна, она убежала на остров, она хотела… Нет, если бы она планировала сделать это заранее, то какой смысл был сбегать на остров? Тут что-то другое… Объяснения не было. Ничего не было, кроме отчаянного желания успеть вовремя. Остров оказался просто огромным. Почему, когда он бежал в сторону океана, он не заметил этого? Почему сейчас, когда на счету была каждая минута, деревья так не вовремя вырастали на пути, в голове шумело, а совершенные инстинкты хищника отказывались ему подчиняться. Проклятая связь, которая выжигала его изнутри – он чувствовал, буквально физически ощущал как ей плохо, а от этого становилось плохо ему самому. Дьявол! Вампир зарычал и перепрыгнул через очередную преграду из бурелома. Слишком медленно! Но он бы при всем желании не смог двигаться быстрее. По мере приближения к дому его движения замедлялись против его воли. Будто неведомая сила отталкивала его прочь. Он испытывал примерно те же ощущения, которые испытывает смертный, когда пытается быстро бежать будучи погруженным по грудь в толщу воды. Маркус споткнулся и впервые за три тысячи лет ощутил, что не в состоянии сопротивляться неминуемому падению. Его тело тяжело рухнуло на землю. Он потряс головой, изо всех сил пытаясь прийти в себя, но тщетно. Перед глазами все плыло, а руки отказывались слушаться. Ей плохо, очень плохо! Но постепенно густой туман поглотил его сознание. Спасительная прохлада влажной травы манила к себе. Он погрузил свое лицо в выпавшую росу и с наслаждением сделал вдох. Затем еще один. Все было каким-то ирреальным. Вампир закрыл глаза. Он видел ее во сне. Его покои. Он лег на кровать с правой стороны, притянул ее к себе, так что тела их прильнули друг к другу, окунул лицо в ее волосы, в ее ужасные, спутанные волосы, положил ладони ей на грудь… Пальцы скользнули в уютную, теплую, мягкую ложбинку между ее маленьких грудей. Он почти ощущал, как тихо вздымаются они в таки ее дыханию, почти чувствовал острый запах ванили смешанный с бергамотом, который отныне принадлежит не только ему, но и ей, им обоим… И в тот короткий миг он был по настоящему счастлив.

***

Она видела его во сне. Они лежали не в постели, а на твердом полу. Он гладил ее волосы и шептал глупости ей в макушку, а она обнимала его руками и прятала лицо у него на груди. Так близко. Тесно прижавшись друг к другу. И ей было так спокойно, так безопасно! Ужасающая реальность того, что она сотворила, отдалилась и больше не омывала ее непрерывными волнами ужаса и вины. Разум Ренесми еще сильнее растворился в сновидениях, а тело по подбородок погрузилось в теплую воду. Ей было хорошо. И плевать, что это все не по-настоящему. Она была в своем собственном персональном раю. Она чувствовала счастье и покой. Вдруг что-то оглушающе резкое ударило ее в затылок. Осуждающий голос Маркуса: «мисс Каллен, не смейте отключаться, глупая вы женщина!» Маркус! Он пришел! И она усилием открыла глаза. Грудь сжимал невидимый обруч. Глаза словно резало. Что-то влажное и мокрое прошлось по щекам. Сквозь пелену слез Ренесми огляделась – Маркуса не было. Это сон. Бред. И она снова отчаянно замотала головой, чувствуя губами соленый металл – ее кровь была повсюду, даже у нее во рту. Откуда? Она кусала губы. Сердце колотилось в груди. Стены маленькой комнаты, казалось, сдвигались вокруг. Мысли текли как в замедленной съемке, которую невозможно было ускорить или остановить. Девушка цеплялась за спасительные картинки, как за соломинки, пытаясь сохранять ясность ума насколько это возможно. Нет-нет-нет, что же она наделала! Сквозь густой туман она ощутила, как толкнулся под ребрами ее ребенок. Господи… Как она додумалась до такого? Убить себя. Убить его. Боже, нет! Ренесми попыталась еще раз открыть глаза, но почувствовала, как ее что-то затягивает в дьявольскую смертоносную воронку – сознание покидало ее. И она была не в силах сопротивляться. На периферии разумного вновь возник голос Маркуса: «потерпите еще немного, мисс Каллен, не теряйте сознание!» Но это было вне ее власти. Она бы рада не терять. Она бы рада послушаться. Но слишком поздно, сил не было совсем, а резаные раны перестали затягиваться – организм чересчур истощен.

***

Титаническим усилием воли он очнулся, поднялся сначала на четвереньки, а потом выпрямился во весь рост. Цепляясь за кору дерева, он удержался в вертикальном положении, постоял немного, а затем двинулся вперед, продираясь сквозь тропические заросли какого-то кустарника. Только бы успеть. Невероятно, но почему так сильна эта связь? Почему именно сейчас? Почему он так остро ощущает ее состояние? Может быть, потому, что она совсем рядом? В нескольких километрах от него… Он глубоко вдохнул, восстанавливая ясность рассудка. Во рту снова появился горький привкус яда в ответ на манящий запах свежей крови. Ее крови. Маркус подавился и закашлялся. Мисс Каллен… В голове вихрем колотились мысли, хотя тело и отказывалось двигаться столь же стремительно, он чувствовал, что осталось совсем чуть-чуть.

***

Почему-то она почувствовала, что немного окрепла, хотя сил открыть глаза по-прежнему не было. Красный туман обволакивал, укрывал ее своим смертоносным покрывалом, а пульс бился в горле глухими мощными ударами. Она все еще жива. Жива. Наверное, просто кровотечение остановилась… Или что-то еще… Что-то не давало ей просто взять и уйти в небытие, несмотря на несовместимые с жизнью раны. Какой-то поплавок из последних сил удерживал ее на поверхности, несмотря на то, что она сдалась и перестала бороться. Маркус. Он где-то рядом. Она знала это, чувствовала кожей. И, вопреки ее собственному яростному желанию, он не даст ей завершить то, что она пыталась сделать. В голове было непонятно пусто и легко, словно ее ментальная сущность отделилась от физической и воспарила куда-то ввысь. К потолку ванной комнаты. Ренесми попыталась дернуться и тут же снова ощутила себя затягиваемой в воронку. Дышать не получалось, а из легких вырывались лишь пузырящиеся хрипы. Это точно конец.

***

Дом Калленов, прихожая, следы на полу… И запах, удушливый запах крови. Следуя за своими инстинктами и практически полностью отключив разум, владыка ринулся вперед, туда, где, по всей видимости, была она… Успеть! Он должен успеть любой ценой, он не может вновь потерять женщину, которая так много значит для него. Бежевая спальня, запертая дверь в ванную, плеск воды. И тихий, едва уловимый стук ее сердца. Жива! Резким ударом он снес дверь с петель. От представшей перед ним картины у Маркуса задрожали руки. Рот наполнился ядом, но он мгновенно перестал дышать. Ренесми лежала в ванне, наполненной горячей водой, смешавшейся с ее собственной кровью, а на запястьях темнели многочисленные глубокие порезы. Сколько их… Десяток, не меньше. Какие-то уже почти полностью затянулись, но из остальных все еще струилась густая темно-бордовая жидкость. Волосы. Ее ужасающие волосы пропитались кровью и были теперь не рыжими, а темно-алыми. Ренесми была одета в махровый халат, окрашенный ее кровью. Ее кожа была бело-серого цвета, глаза закрыты, а сердце тяжело билось о грудную клетку. Медленно. Так медленно, что будь он смертным – вряд ли поймал бы ее пульс. На губах застыла гримаса отчаяния. Она так обреченно не выглядела даже в день свадьбы. Маркус рванулся в спальню, сорвал с надкроватной притолоки хлопковый полог, вернулся обратно и оторвал две плотных полосы, не прекращая вслушиваться в ее сердцебиение. Ее руки выглядели ужасающе. Она резала наверняка, чтобы не оставить себе ни единого шанса. Истощенный организм не смог бы восстановиться без хорошей порции крови, которой на острове просто не было. И она знала, что делает. Опять идиотское геройство, избавить всех от проблем, убив себя! Неужели она настолько не доверяла ему? И так ничего и не поняла? Как она вообще посмела что-то с собой сделать, пока он ей не позволил?! Он подавил яростный рык – сейчас не время, надо было спасать ее бестолковую голову. В очередной раз. − Умница, решительная девочка… − прошептал он, туго обвязывая ее руки. – Истинная дочь своей матери, черт бы вас побрал, мисс Каллен! Он подхватил ее на руки, попутно сорвав с ее хрупкого тела мокрый халат, перенес в постель и завернул в одеяло. − А сейчас вам надо поесть, − прошептал он ей на ухо, даже не рассчитывая, что она его услышит. − И если вы хотя бы посмеете возражать, клянусь, я прикончу вас! И он поцеловал ее. Ощущая на губах соленый привкус ее слез. Он чувствовал, что просто не может поступить иначе.

***

Его жертва была все еще жива, но явно мучаться ей оставалось недолго. Девушка без имени все еще лежала на веранде в неестественной позе, пульс ее представлял собой какие-то чересчур редкие колебания грудной клетки, а губы уже начали синеть. Вампир резко подхватил ее, ворвался обратно в спальню и опустил добычу на постель рядом с мисс Каллен. Затем он обошел свою бывшую супругу сбоку, протиснулся между ней и массивным изголовьем, устраивая голову девушки у себя на груди, помедлил немного, оценивая масштаб происходящего… А потом притянул к себе жертву, прокусил артерию на ее шее и приложил рану к губам Ренесми. Кровь струилась из уголков ее нежного рта, впитывалась в одеяло и Маркус с ужасом понимал, что она не глотает. Не глотает, черт бы ее побрал. И ему не оставалось ничего иного, как самому припасть губами к шее пленницы, наполнить кровью рот, раздвинуть челюсти несостоявшейся самоубийцы и, массируя ей горло, заставить рефлекторно проглотить. Изо рта в рот. И так много раз подряд, пока тело жертвы не было полностью обескровлено. Ничего не происходило. Ренесми была без сознания. Маркус задрожал от напряжения. Неужели поздно? Неужели он опоздал? Он был должен, должен ее спасти… Кровь возвращает к жизни, она наполовину вампир, она должна… Или надо ждать? Просто подождать. Ничего другого не оставалось. Он позволил себе прилечь на кровать рядом с ней. Но хоть немного ослабить объятия так и не смог. Он пытался взять себя в руки, рассматривая бездыханное тело мисс Каллен. Лицо ее было покрыто кровью и солеными слезами, губы побелели, а глаза были плотно закрыты. Она без сознания. Маркус погладил ее кожу. Руки его тряслись, но касались щек очень нежно… − Мисс Каллен… Что же вы наделали… Тени под ее глазами были похожи на синяки, лицо осунулось и заострилось. Ей больно? Он прижался губами к виску. Там бился пульс. Маркус глубоко вздохнул и положил ладонь на ее слегка округлившийся живот. − Ну же… И словно в ответ на его действие изнутри его кто-то толкнул. А потом еще и еще. Это было так… странно, что он поспешил отдернуть руку, не в силах думать еще и о том, что это только что сделал его ребенок. Сейчас было достаточно того, что он жив. Она жива. И она должна, просто обязана очнуться. Ренесми резко вдохнула, обмякла в его руках и еще сильнее прижалась к нему, заполнив еще остававшийся небольшой промежуток между ними. И только в этот миг он понял, до чего же истощены его собственные силы. Он был почти раздавлен. Это все связь? Или нечто большее? Нет, нет, никаких мыслей. Он мог теперь только еще сильнее сжать ее в объятиях и насладится теплом, хрупкостью и ощущением тяжести ее головы на своей груди.

***

Пять или шесть часов спустя они все еще лежали вот так, рядом друг с другом, а она все еще была в беспамятстве. Кровь должна была вернуть ее к жизни уже давно, но почему ничего не происходило? Почему… Взгляд Маркуса упал на бездыханное тело жертвы, лежащее на полу в спальне. Он тяжело вздохнул и вернул взгляд обратно, туда где ему и следовало быть. На макушку мисс Каллен. И снова посмотрел на тело убитой девушки. Нет, нужно избавиться от него, потому что влажный тропический воздух быстро сделает свое дело. А если мисс Каллен очнется и увидит это все, то тогда… Нет, никаких если! Когда она очнется! Другого и быть не может. Но как же ему не хотелось покидать ее. Это просто смешно! Маркус заставил себя встать с кровати, медленно, даже медленнее, чем это делают смертные, он поднял на руки тело пленницы, вынес ее из дома и бросил в зарослях манговых кустов. Затем, воспользовавшись небольшим садовым чуланом, он принес лопату… Справившись со всем этим, владыка вернулся в дом, на ходу вытирая руки от влажной земли прямо о свою рубашку. Он понимал, что ему хорошо бы принять душ и переодеться. Смыть с себя кровь, землю, чужой запах и отчаяние. Да-да, отчаяние, которое нарастало с каждой секундой, пока мисс Каллен была без сознания. Дурочка. Что же она наделала… Грязная квартира в Лондоне, Блэк в роли няньки. Остров Эсми. Ни еды, ни воды, понятно, что ничего хорошего из такого выйти не могло, но ему следовало бы знать, следовало бы догадаться! Нельзя было оставлять ее, никогда и ни за что нельзя ее оставлять! Вампир быстро вымылся, воспользовавшись гостевой ванной, отыскал в шкафу какую-то одежду, резко рванул расческой влажные волосы… И он уже несся, изо всех сил несся к двери, и увидев ее, бросился на кровать, и ощутил, наконец, ее близость. На лбу у нее выступили мелкие капли пота. Кожа была бледной, а тело трепетало от обморочных судорог. Он и сам дрожал не меньше. Почему ничего не помогает?! Владыка яростно нащупал на полу телефон, набрал номер Карлайла, который схватил трубку после первого же гудка. Доктор обещал приехать немедленно и привезти как можно больше донорской крови. Единственное лекарство, которое хоть как-то может повлиять на ее состояние. Расскажет ли он ее непутевым родителям? Они все должны знать, должен же быть способ спасти ее. А пока Карлайл в пути… Владыка потерся своей холодной щекой о ее нежную щеку и тихо пробормотал: − Невыносимая дурочка… Мисс Каллен, если бы я только знал, на что вы способны… А вдруг она слышит? Вдруг слышит?! Постепенно сердце ее стало биться медленнее, и Маркус откинулся на спину, продолжая держать Ренесми на сгибе руки. А потом наклонился и прижался губами к ее прохладным бледным губам, потому что ему это было просто необходимо… Внутри у него что-то шевельнулось. Не иначе как его душа, которая рвалась наружу, искала ее, ждала ее… А когда Маркус мягко прервал поцелуй, то внезапно понял, что пристально вглядывается в глаза, щеки, рот Ренесми, надеясь, что сказка о спящей красавице, возможно, не просто сказка. Вглядывался он много дольше, чем того требовал здравый смысл. И, не находя отклика, все равно ощутил потребность прижаться к ее губам снова, чтобы снова почувствовать тепло ее близости, мягкость ее кожи, влажность ее дыхания. В конце концов, он поднял ей веко в надежде… Надежда тут же умерла. Без сознания. Разум ее застилал туман беспамятства. Навалилась слабость и растерянность. И он через силу сделал еще один звонок. В Вольтерру.

***

Прошло не меньше суток. Вампиру почти удалось взять себя в руки. В голове прояснилось. По крайней мере, теперь он уже не надеялся, что пробудит ее, как в сказке, одним поцелуем. Он не понимал, что с ней происходит, но достаточно было того факта, что она жива. Ей не становится хуже. Он коснулся губами ее носа и почувствовал не привычный жар ее теплой кожи, а… У нее был холодный нос! Она замерзла? Ну конечно, а как иначе, если он прижимает ее к своему холодному телу. Маркус чертыхнулся. Надо согреть ее. Вампир взял ее на руки и понес в гостевую ванную. Пользоваться той самой ванной, в которой еще остались красноречивые кровавые разводы, было выше его сил. Он наполнил ванну горячей водой, наугад определяя температуру, наклонился и опустил Ренесми в воду, гадая, чувствует ли она охватившее ее тепло. А тихое покачивание на воде? Его руку, которая аккуратно стирает мягкой губкой кровь с каждого сантиметра ее кожи? Ощущает ли запах бергамота и ванили, который так успокаивает их обоих на каком-то очень глубоком уровне подсознания? Вода тут же окрасилась красным – смывалась кровь, пропитавшая копну ее волос. Маркус взял с полки шампунь, которым не пользовались много лет, но выбора особо не было. Он вылил немного себе на ладонь и вспенил. И как, черт ее побери, она управляется с этими своими проклятыми волосами?! Он подавил еще несколько проклятий, потому что… А вдруг она его слышит? И стал бормотать всякую ласковую бессмыслицу, нежно промывая прядь за прядью, а потом, удостоверившись, что нос ее потеплел, а на щеках появился легкий румянец, вытащил ее из воды. Пена сбегала с нее потоками прямо на пол, но он не обращал внимания. Маркус обернул девушку в огромное полотенце и понес обратно в постель…

***

Он не знал, день сейчас или ночь, потому что шторы в спальне были плотно задернуты, не оставляя солнечным лучам ни единого шанса. Правитель сознавал лишь то, что лежит на спине, а Ренесми лежит у него на груди, завернутая для тепла в плотное стеганое одеяло. Ждать. Только ждать. Сам он натянул на себя нелепый кашемировый свитер, найденный в шкафу Эдварда Каллена − чтобы ее щеке было мягко. И машинально поглаживал ее рукой по волосам вверх-вниз, потому что однажды, где-то пару часов тому назад, она от такого удовлетворенно вздохнула. Чувствовала ли она хоть что-то? Успокаивало ли это ее? Ведь она должна была сознавать, что он здесь? Маркус прижался губами к ее волосам. Ренесми дышала ему прямо в шею, тихо и ровно. Она вернется к нему. Должна вернуться. Владыка крепко зажмурился, ощутил нарастающую панику… И улегся рядом, лицом к ней, погладил ее по щеке, потрогал пальцем ресницы. − Мисс Каллен, пожалуйста… Что пожалуйста? Владыка снова потерся лицом о ее непокорные, жесткие волосы. Кажется, он как-то неправильно их помыл, потому что раньше они все-таки так не торчали. Или это все просроченный шампунь? Она будет недовольна, возможно даже будет высказывать ему свои претензии. Маркус слабо улыбнулся. Он был готов отдать все на свете за то, чтобы она открыла глаза. Даже если ему придется всю оставшуюся вечность слушать ее упреки. Он опять коснулся ладонью ее волос. Боги, как же он скучал по этим ее ужасным волосам, которые лезли ему в нос, в рот и в глаза… И как сильно он хотел, чтобы она снова тряхнула головой, рассыпая кудри по плечам, чтобы взглянула ему в глаза… Вампир привычно сглотнул яд. Как хочется есть! Сколько он уже не ел? Пропустил последнюю трапезу в тронном зале, а еще, кажется, предыдущую… И примерно в это время снизу раздался шорох, потом еще и еще. Чьи-то шаги. Маркус втянул носом воздух – Каллены. Стойкий запах крови, который, похоже, впитался даже в керамическую плитку, мешал ему разобрать точно: Карлайл приехал один или притащил всю свою семью? Да и это было не столь важно сейчас. Сейчас, когда мисс Каллен отказывается приходить в сознание. Он понимал, что следует привести себя в порядок, чтобы не выглядеть перед Калленами слишком жалким. Но все эти манипуляции заставили бы его выпустить ее из объятий, а это было решительно невозможно. И все же… Неуловимым движением он выпрямился и сел на постели, дверь в спальню отворилась − в спальню быстрым шагом вошел взволнованный Карлайл и коротко кивнул Маркусу в знак приветствия. Он был один. В руках доктор сжимал большой медицинский чемодан, который, как владыка и предполагал, был до краев забит пакетами с донорской кровью. Ни слова не говоря, доктор протянул ему несколько пакетов… Надо поесть. Карлайл опустился на корточки перед кроватью Ренесми, сжал ее запястье и посмотрел на часы. − Пульс в норме… Ничего не понимаю…