Полукровка и король

Берег океана был совершенно чистым, словно песок регулярно вычищали и просеивали от мелких ракушек и водорослей. Удобно расположившись со своей ношей у прибрежных валунов, Маркус посильнее прижал к себе мисс Каллен и уткнулся носом ей в затылок. Она все еще не подавала признаков жизни, но мерное биение ее сердца свидетельствовало: девушка чувствует себя если не хорошо, то, по крайней мере, стабильно. У нее не было ни единой веской причины быть без сознания. Однако, же, она была без чувств. Маркус покосился на книгу, которую прихватил с собой. Что это было? Зачем он взял именно Библию? Чем может помочь в этом деле фолиант, являющийся священным для всех христиан мира, но значащий для него не больше, чем любая другая философская литература? Маркус вздохнул. Все это вместе и по отдельности казалось каким-то нереальным. Беременная мисс Каллен в обмороке в его объятиях; чертов остров, на который она решила сбежать; Карлайл Каллен со своими намеками и неумолимо надвигающаяся битва. На последнее, впрочем, ему было плевать. Это все имело какой-то смысл тогда, когда рядом с ним была она. А без нее снова мрак и пустота. Он в отчаянии резко выдохнул. Владыка понимал, что должен сделать что-то, чтобы привести ее в чувство. И помнил слова доктора, что никто другой не сможет этого сделать. Не было сил даже думать − почему. Почему, к дьяволу, снова он… И Библия. Вампир медленно, стараясь не потревожить мисс Каллен, взял книгу в руки и уставился на золотые буквы. Обложка простая, без вензелей и украшений. Черная кожа… Проклятье…

***

Да уж, Библия. И почему она оказалась в ее руках? Читать совершенно не хотелось, поэтому Ренесми молча сидела и смотрела сквозь страницы. Взгляд ее прыгал со строки на строку, не останавливаясь ни на чем конкретном, а по телу, вопреки ее ожиданиям, разливалось тепло. И какое-то приятное предчувствие, словно вот-вот должно произойти нечто решающее. − Странно, − пробормотала она, − это же всего лишь обычная книга… Девушка перевернула страницу, погладила старинный фолиант по корешку и сделала большой глоток чая. За окнами завывала буря.

***

Владыка повертел книгу в свободной руке и вздохнул. Что, черт возьми, имел в виду Карлайл, говоря про спокойное место? Вот, они сейчас здесь, на пляже практически необитаемого. Куда уж спокойнее… А мисс Кален как была без сознания, так до сих пор и не пришла в себя. Даже не пошевелилась ни разу, если не считать монотонно вздымающейся грудной клетки в такт глубокому дыханию. − Мисс Каллен, − прошептал он ей в ухо, − что мне сделать, чтобы вы открыли глаза? Хотите, я буду умолять вас… − и он снова коротко коснулся губами ее губ, отмечая про себя, что они все такие же теплые, как и были раньше. Ноль реакции. Вампир почувствовал себя полным идиотом и в бешенстве скрипнул зубами. Чертов Карлайл, как он мог ему поверить? Она умирает. Все к этому и шло. Все его попытки вернуть ее к жизни проваливались одна за одной. Не помогло и обращение к кому-то более искусному, в которого верил доктор Каллен, − невыполнимое дело повесили обратно на него самого. Зачем он только позвонил Каллену… В глубине души он понимал, что гнев на Карлайла − это всего лишь попытка убежать от ярости на самого себя. Только он виноват во всем. С самого начала он недооценивал ее возможности… А также глубину ее безрассудства… И теперь поплатился. Она умирает. Владыка закрыл глаза, вспоминая фарс, в котором был призван участвовать, пока Карлайл проговаривал слова молитв. О чем там бормотал доктор? Мудрость, искусство, утешение, терпение… Чего из этого ему не хватало? Даже близко не хватало, раз теперь у него не осталось ничего, кроме инстинктов. А инстинкты у него, как это отлично известно Карлайлу, самые темные, ведь он столько лет жил во мраке и зле… Не то, что почти безупречный Каллен. И все же, несмотря на это, Карлайл не смог вернуть к жизни внучку. Доктор сказал ему, что это должен сделать он, Маркус. Непонятно как. И что именно он должен делать. В горле стояла горечь. Маркус пнул ногой песок, зарычал и снова сжал в объятиях хрупкую фигурку девушки. Что, если у него не получится… Такая жизнь сведет его с ума… Или уже свела. Как же он жалел сейчас, что не может просто напиться и забыться, как это делают смертные в минуты душевной тоски, обманом добывая себе блаженство беспамятства. А он вынужден быть тут, смотреть на полумертвую мисс Каллен и каждую проклятую секунду умирать от собственного бессилия. Ничего не работало. Ни-че-го. Хотя, что если… Вампир посмотрел на книгу. Пару раз ему попадались обрывочные сведения о том, что узы крови соединяют на каких-то глубинных уровнях подсознания, так что ему нужно лишь попытаться достучаться до дремлющего разума мисс Каллен. Достучаться. Но ведь ритуал не завершен до конца… Хотя… Он резко одернул себя, не позволяя себе надеяться. Какая чушь. Он не верил своим собственным мыслям: как он мог думать, что… Маркус скользнул взглядом по лицу мисс Каллен. Бледная. Хрупкая. Неужели, Карлайл имел в виду… А если он не сможет остановиться? Дьявол, доктор отказался присутствовать, а мог бы вмешаться, если все зайдет слишком далеко… Не выпуская книгу из рук, мужчина отвернулся и стал думать. Последняя попытка, одна последняя попытка… Вероятно, просто нет другого выхода. По крайней мере, он его не знал. Маркус вздохнул, прижался губами к ее губам и замер, по привычке ожидая ответа, порыва узнавания или пробуждения. Ничего. И он откинулся назад в приступе убийственного горького смеха. Почему снова он? Почему это опять происходит с ним?! − Мисс Каллен, − рявкнул он ей в ухо, − если вы слышите меня, если вы, черт вас дери, меня слышите, проснитесь! Вернитесь! Забудьте про свое проклятое чувство вины, просто вернитесь ко мне! Потому что я тут делаю все, что могу, все, от чего другие отказались… Такими словами убедить ее вернуться к жизни невозможно, но других у него не было. Ответа, как и следовало ожидать, не последовало. И тогда владыка с ненавистью к себе самому взял книгу, положил на нее правую ладонь девушки и накрыл ее своей. Он не знал, зачем делает именно так, но так казалось спокойнее. Левую ее руку он поднес к губам и, стараясь действовать как можно осторожнее, укусил. Задержал дыхание и замер, ожидая ощутить на языке знакомый привкус. Кровь. Ее кровь. Горло жгло нещадно. Владыка сделал глоток. Потом еще один. Содрогаясь всем телом, он осознал, что снова пьет кровь той, ради которой готов пожертвовать почти всем. И приготовился к мерзости и отвращению, которые сейчас неминуемо последуют.

***

Сколько времени прошло с тех пор, как она обедала? Ренесми точно не знала, но урчащий живот дал ей знать, что пора принимать пищу. Продолжая удерживать в руках книгу, Ренесми подошла к холодильнику. Копченая утка, немного клюквенного джема и даже запеченный картофель. На столе, завернутый в салфетку, лежал свежий хлеб. Отлично. Примерно то, чего ей хотелось. Она решила не тратить время на бесполезные догадки, откуда что берется в этом месте и просто приступить к еде. Она откусила хлебную корочку, поставила перед собой еду, как вдруг… В дверь постучали. Девушка чуть было не подавилась кусочком хлеба и выронила книгу на стол. Неужели, вернулись хозяева? Вряд ли. Они бы вошли, а не тактично стучали в дверь. Ренесми накинула куртку, подошла к двери и, сделав глубокий вдох, распахнула ее настежь. На пороге стоял Маркус Вольтури. Боже… Девушка отшатнулась. Она помнила его по тому эпизоду на поле боя, когда Вольтури пришли за ней, но… Сейчас он выглядел странно. Не так, как тогда. Изможденное лицо, потемневшие глаза, и главное: в его взгляде не было ни капли удивления. Он ожидал ее увидеть? Вольтури знают, что она здесь? Ренесми внутренне сжалась, но довольно быстро взяла себя в руки. Что ж, она одна все равно с ним не справится. Значит, примет его достойно. В конце концов, кто такие Вольтури, чтобы… − Мисс Каллен. − Обертоны его голоса были до ужаса приятными и какими-то уж слишком знакомыми. Странно. Я же не слышала, как он говорит… − Мы так и будем стоять в дверях? Ого… Даже так… И девушка поспешила натянуть на лицо безразличную гримасу. − Маркус Вольтури, если не ошибаюсь. – Ренесми с удивлением и испугом посмотрела на стоящего перед ней мужчину. − Что вы здесь делаете?

***

«Если не ошибаюсь?» Она что, совсем спятила? Маркус кашлянул, внимательно посмотрел на девушку и прищурился. Ему было очевидно одно – она его узнала, но явно не так, как он предполагал. И, несмотря на острое желание сжать ее в объятиях, пусть даже в ее подсознании, он сдержался. Она вся нахохлилась, как злобный воробей, а это явно не располагало к нежностям. − Итак, вы меня узнали, − спокойно кивнул он, − позволите войти? − Еще чего… Маркус опешил от такой наглости. Впрочем, стало ясно, что она просто ничего не помнит. Ничего, что было между ними в Вольтерре. Ее чертово подсознание, в которое он проник таким вот замысловатым образом, стерло из ее памяти все, что касалось его. Все, что было важным… Все, что причиняло ей боль. Разум полукровки старался отгородиться от негативных факторов, которые чуть было не заставили ее свести счеты с жизнью. Поэтому она застряла в этом доме на заснеженном поле, пока ее тело бездыханным полутрупом находилось в реальном мире. Значит, ему следовало… Боги, только не это. Снова. Приручать. Эту буйно-помешанную. − Вы дадите мне войти, − сказал он утвердительно, отодвинул девушку в сторону и вошел в комнату. − Хам, − донеслось до него приглушенное, и Маркус мысленно поаплодировал. Даже в своем подсознании мисс Каллен оставалась верна себе. − Итак, мисс Каллен, что вы делаете в этом доме? – он окинул взглядом пространство, останавливаясь на чашке недопитого чая и нетронутом обеде. Значит, он прервал ее прием пищи. Забавно. Его взгляд упал на книгу. Та самая Библия, которую он держал в руках на пляже. Значит, она тоже ее читала, поэтому им удалось… И таким же образом они смогут вернуться назад. Только она должна добровольно дать себя обнять, точь в точь так, как они сидели там, на пляже. − Живу, − отозвалась девчонка, вырывая его из размышлений, села за стол и принялась невозмутимо жевать хлеб. – Я поем, с вашего позволения. − О, не стесняйтесь, − Маркус опустился в кресло, − как вы сюда попали? Этот вопрос явно застал мисс Каллен врасплох, потому что ее челюсти на доли секунды перестали двигаться, и она направила на него острый взгляд. Который тут же сменился подчеркнутой отчужденностью. − Какая разница? Да уж, обнимать ее будет проблематично. И он решил попытаться. Если он раскачает лодку ее самообладания, возможно, ей удастся вспомнить… Хотя бы немного. И он сможет приблизиться в ней. − Отвечайте, когда я вас спрашиваю, − шелковым голосом проговорил Маркус, лихорадочно соображая, что могло бы хоть немного вернуть ей память. – Иначе… − Убьете меня, − Ренесми запила хлеб ягодным компотом, − ведь Вольтури не дают второго шанса. Издевка, прозвучавшая в ее голосе, могла бы быть достаточно обидной, если бы не выглядела столь комично. И Маркус с трудом сдержал смешок. − Я все еще жду ответа, − строго сказал он, прикрывая рот ладонью. Мисс Каллен была в своем репертуаре. Как давно он не видел ее такой? Дерзкой, сильной… В кого она превратилась сейчас… А все потому, что она связалась с ним. И он подавил острое желание покинуть этот дом, оставить ее там, где ей по всей видимости хорошо. − Ждете? Вы предполагаете, что я стану исповедоваться одному из тех, кто чуть не прикончил меня и мою семью? О, значит что-то она все-таки помнит: несостоявшуюся битву, к примеру. − Я надеялся, − он резко поднялся с кресла, − что вы проявите благоразумие. Вместо ответа Ренесми многозначительно фыркнула. Маркус подошел к двери. − Уже уходите? – девушка притворно изумилась. − Не надейтесь, мисс Кален, − Маркус развернулся, шагнул к ней и прислонился плечом к стене. − Сегодня не мой день, − парировала девчонка, продолжая уплетать картофель. − Не хамите, мисс Каллен. − Ну знаете… Вы врываетесь в мой дом, а потом читаете мне нотации? – Ренесми приподнялась на локтях, − мне не о чем с вами разговаривать. Так что, благодарю за визит и все такое, но теперь, с вашего позволения, я бы хотела остаться одна. И что ему с ней делать? Как заставить ее вспомнить… Ведь, судя по всему, это единственный шанс им вернуться назад. − Ваш дом? – передразнил он, − и давно он стал вашим? − Я не слежу за временем. К тому же, в этом нет необходимости. − Неужели? Ренесми потрясла головой и демонстративно набила рот утиной грудкой. Маркус фыркнул. − Где ваши манеры, мисс Каллен? Или вы воспитывались в стае волков?

***

Это было уже слишком. Как он посмел намекать на оборотней, которых они хотели уничтожить? Ее друзей, которые вышли на ее защиту, в то время как он, вместе со своими безумными братьями, безразлично взирал на происходящее. Кстати, куда делось его безразличие? Что-то он слишком разговорчив… Девушка торопливо проглотила утку. Второй вопрос, который вертелся у нее в голове, настойчиво бил в набат: почему Маркус Вольтури находится с ней один на один, а ее до сих пор никто не спас? Где Джейкоб? Мама или папа? Что за дерьмо, в конце концов, происходит?! − Вы потеряли дар речи? Или вы не в курсе, как следует разговаривать с теми, кто стоит выше вас в иерархии, − в голосе Маркуса звучала неприкрытая насмешка. Ну все! Ренесми разозлилась. Мало того, что этот старейшина Вольтури нарушил ее уединение, так он еще и смеет говорить с ней, как с нашкодившей школьницей? И это после всего, что было на поле боя? Когда он пришел убивать ее? − Это не ваше дело! − выплюнула она. − И я вовсе не собираюсь оказывать вам почести, как напыщенному королю! Вы для меня никто, я не вампир, так что будьте добры, заткните свой… − Следите за речью, мисс Каллен, − он усмехнулся. Усмехнулся? Кусок картофеля, который она яростно затолкала в рот, застрял у нее в горле. «Следите за речью, мисс Каллен». Почему эта фраза отозвалась в глубине души стойким дежавю? Словно раньше кто-то уже говорил ей подобное. Только кто… И почему таким мучительным предвкушением веет от этих слов? Ренесми сосредоточилась и подняла на него взгляд. − Повторите. − Выражайтесь яснее, мисс Каллен. − Я прошу вас повторить последнюю фразу. − Какую? Ренесми закатила глаза. Он издевается! − Которую вы произнесли. В глазах Маркуса сверкнула искра понимания. Или ей привиделось. Господи, у меня глюки… Что он может понимать, видя меня второй раз в жизни. Правда, зачем тогда он приперся… − Следите за речью, мисс Каллен, − нараспев произнес владыка. Ренесми выронила вилку. Боги. Он уже говорил ей это. Именно он. Говорил. Мне. Это. Но когда? Девушка глубоко вдохнула и замерла, удерживая в легких воздух. И тут же ощутила руки Маркуса на своих плечах, которые нежно, но уверенно развернули ее от стола. Владыка стоял прямо перед ней и смотрел ей в глаза. Засосало под ложечкой, а по спине побежали мурашки. − Что с вами происходило последние пару месяцев? – спросил он чуть слышно, а его прохладное дыхание щекотало ее кожу на лбу. Пару месяцев… Ренесми облизнула вмиг пересохшие губы. Боже, она даже не знает, какое сегодня число. Форкс. Дедушка, бабушка, родители… Ничего особенного не происходило. − Покажите мне, − он взял в руки ее ладонь и поднес к лицу, − покажите последнее, что вы помните. Девушка неуверенно попыталась высвободить ладонь, но его стальная хватка не оставляла вариантов. Это было слишком странно. Маркус Вольтури стоит рядом с ней и держит ее за руку, а ее тело почему-то реагирует на его близость весьма отчетливой пульсацией. − Покажите, − повторил он, а его голос стал непривычно хриплым. И она показала. Честно. Все, что помнила. Именно в тот самый миг Ренесми поняла, что просто не может иначе. Когда он смотрит на нее так и говорит с ней таким тоном. Наконец, Маркус отнял ее руку от своего лица и сжал пальцами переносицу. − Ясно, − процедил он, − а почему вас заинтересовала моя последняя фраза? − Мне показалось… − срывающимся шепотом начала Ренесми, отчаянно пытаясь совладать с собственным волнением, − эта фраза показалась мне… − Смутно знакомой? Откуда он знает? Но она не успела додумать эту мысль. Маркус Вольтури наклонился к ней, запустил пальцы ей в волосы и прижался прохладными губами к ее губам. Боже… Пол под ногами закачался. Она разрывалась между желанием оттолкнуть его и прижаться к нему теснее. А потом одно за одним на нее начали накатывать воспоминания. Маркус продолжал целовать ее, а она, задыхаясь, пыталась справиться с эмоциями. «Форкс, письмо Аро, решение уехать в Вольтерру». Владыка углубил поцелуй, и Ренесми невольно застонала ему в рот. Как хорошо… «Свадьба с Маркусом; сложные, противоречивые отношения, результатом которых становится ее любовь к нему». Любовь… И она чуть не захлебнулась лавиной обрушившегося на нее чувства. Она любила его всей душой и всем сердцем, а сейчас чувствовала себя так, словно пробудилась от вечного сна. Маркус. Ее любимый рядом с ней, чего еще можно желать. Он ласкал кончиком языка ее губы, а Ренесми молилась только об одном: чтобы это сладкое мгновение не кончалось. «Попытка бегства с Джейкобом; Амамбиль; тренировки у Трувальди; оборотни, охотящиеся за ней…» Ренесми почувствовала, как ее глаза увлажнились. А еще она со стыдом ощущала, что сейчас ей больше всего на свете хочется, чтобы он повалил ее на ковер, сорвал с нее одежду и завершил бы это пьянящее единение, которому положил начало поцелуй… Пожалуйста… Умоляю… Вампир погладил ее грудь и слегка надавил. Огненный шар, концентрировавшийся где-то в районе солнечного сплетения, медленно опустился вниз живота, и ее внутренности свело сладкой судорогой нетерпения. «Ласки, которые он ей дарил; развод; прощание; Лондон…» Нет, боже, нет! Я не могла уехать… Ренесми вцепилась в его плечи, отвечая на поцелуи со всей страстью, на которую была способна. Его руки уже блуждали по ее телу, касаясь самых чувствительных мест, но она мечтала почувствовать его там, где пульсировало и горело ее возбуждение. Однако, вампир не спешил. Дьявол, Маркус… «Лондон; затхлая квартира; Джейкоб и… беременность…» Девушка задрожала всем телом и инстинктивно прижала ладонь к плоскому животу. Куда делся ребенок? Что за дом, в котором они находятся? «Ритуал; побег на остров Эсми; попытка самоубийства…» Владыка разорвал поцелуй и крепко прижал Ренесми к себе. Она понимала, что он чувствует ее дрожь, но ничего не могла с собой поделать. Ее бил настоящий озноб от страха и осознания содеянного. Она, что, убила себя? И пути назад нет? А этот дом – просто пристанище, в котором ее душа будет вечно искать покой? А если она умерла, то почему тогда Маркус с ней? Или… Нет! Нет, только не это! Девушка всхлипнула и вывернулась из его объятий. − Значит, вы вспомнили, − сказал вампир и, сделав шаг назад, взял со стола Библию. Ренесми видела, что он наблюдает за ее реакцией, но не могла собраться с духом и перестать трястись. Они оба умерли… Или это просто видение, которое рассеется, а она вновь останется одна. − Это ад? – спросила она тихо. По взметнувшимся бровям владыки она поняла, что сморозила глупость. И поспешила исправиться: − Я просто подумала, что… − Идите сюда, мисс Каллен, надо выбираться отсюда пока вы не навоображали себе здесь страшных демонов преисподней, − вампир обошел ее сзади, обнял и рывком потянул вниз, заставляя сесть на пол в его объятиях. Ее кровь кипела. Несмотря на общую странность ситуации, тело ее требовало продолжения того, что он начал. Огонь, который он распалил своими поцелуями, обжигал и заставлял сердце биться чаще. Но Ренесми бы умерла на месте, если бы произнесла свои желания вслух. К тому же, он же собрался куда-то выбираться… Маркус снова прикоснулся губами к ее губам, взял ее за руку, переплетая свои пальцы с ее и положил руки на книгу. Она почувствовала, как мир вокруг задрожал, стены домика растворились, а завывания вьюги сменились шумом прибоя.

***

Час утекал за часом. Древний вампир мрачно смотрел на волны, которые, двигаясь в четком ритме, омывали прибрежную линию, взметая с мелководья ураганы песка, пенились и с шипением откатывались назад. Ничего не вышло. Она все так же была без сознания. Он был там, в ее прелестной голове, говорил с ней, целовал ее и вернул ей воспоминания о том хорошем, что было в ее жизни рядом с ним. Но Маркус осекся. Ему хотелось надеяться, что это были хорошие воспоминания, но… Почему тогда она все еще без сознания? Маркус зарычал и зарылся носом в ее волосы. От них пахло шампунем, который он использовал, отмывая ее шевелюру от крови и грязи, а еще от волос пахло ею. И его каменное сердце дрогнуло. Неужели, он потерял ее окончательно? А ведь был уверен, что разгадал загадку и нашел способ… От переизбытка страданий ее разум замкнулся, а ему не оставалось ничего другого, как попытаться донести до нее: хорошего было больше! Ей есть ради чего жить дальше, ради кого вернуться… Но он не мог заставить ее принять это решение. И она решила остаться… Не возвращаться к нему… Глупец, а на что ты рассчитывал? Если он бессмертный, единственной любовью которого является давно почившая супруга, то почему сейчас ему так больно? Почти как тогда… Или даже больнее. Почему давно умершее сердце разрывается на части от мысли, что ничего не исправить? В бессильной злобе он сжал правую руку в кулак и с силой ударил по земле. Женившись на ней, он обещал оберегать ее, а в итоге по его вине мисс Каллен оказалась на грани жизни и смерти. Храбрая девочка, которая пыталась спасти всех, которая взвалила на свои хрупкие плечи заботу о нем, а он… Конечно же, она не справилась. И сломалась. Вынести этот груз в одиночку почти невозможно.

***

Прошло еще несколько часов. Он держал ее в объятиях просто так, потому что выпустить ее означало бы оборвать последние нити, связывающие их между собой. Ничего у него не вышло. Она умрет. Маркус поудобнее устроил Ренесми у себя на руках, чтобы держать так до конца. Сильная, пульсирующая боль в груди грозила поглотить его целиком. Маркус старался уютнее и нежнее обнять девушку, гладил ей волосы, утешал тихими мольбами, которых, как он теперь знал, она не слышит. И никогда не услышит. Боль внутри олицетворяла тот бесконечный ужас, который он испытывал от мысли, что она умирает. Может быть потому, что вечная любовь к Дидим − это еще не все, не единственная основа его существования? И есть что-то кроме… «Было». «БЫЛО», а не «есть»… Боль стала почти невыносимой. − Мисс Каллен… − задыхаясь, прошептал он. – Я люблю вас, глупая вы девчонка, немедленно очнитесь. Слова вырвались из горла против его воли. Да и какая разница. Это было то, что он чувствовал в тот момент. Вампир закрыл глаза. И через мгновение ощутил движение у себя в руках, тяжесть на груди, прикосновение к щеке… Услышал голос, чистый, звонкий голос, который несомненно принадлежал рыжеволосому проклятью его вечности: − Маркус? Что происходит? И мир вокруг него распался на атомы, а потом снова воссоздался.