Неопределённость

Гилберт невольно подскочил на месте, когда послышался шум открывающейся двери. Людвиг сегодня припозднился, хотя обычно он приходил домой раньше брата. Старший Байльшмидт нервничал. Ему казалось, что брат сразу узнает о его предательстве, едва лишь посмотрев ему в глаза. Как он на это отреагирует? Что подумает? Было страшно. Гилберт не хотел причинять боль любимому братику. Но и лгать ему, да и себе самому заодно, было уже невмоготу. Тело всё так же помнило прикосновения рук Ивана, а разум то и дело возвращал Гилберта к тому моменту, когда Брагинский сказал ему, что готов быть для него вторым. В это не верилось. Как это вообще – быть вторым? Что за бред? - Гил! Появившийся на пороге его комнаты Людвиг улыбнулся. - Привет, Людвиг. Старший Байльшмидт тут же опустил взгляд. - Давно вернулся? - Давно… - Гилберт сглотнул. – А ты чего так долго? - У меня была важная встреча. Людвиг перестал улыбаться. Он всё прекрасно понимал, но видеть брата в таком подавленном состоянии было выше его сил. Сняв куртку и отбросив её в сторону кресла, он присел на край кровати, на которой устроился Гилберт. Альбинос вздрогнул и посмотрел на него. Посмотрел немного затравленно и стыдливо. - Встреча? - Да. Гил, брат, ты ничего не хочешь мне рассказать? - Рассказать? На сей раз красноватые глаза даже округлились от удивления. - Я же вижу - ты сам не свой. И твои отговорки о том, что с тобой всё в порядке, тут не подействуют, – Людвиг придвинулся ближе и оказался лицом к лицу с братом. – Ну так что? Тебе есть, что мне рассказать, или я снова должен допытываться правды? Гилберт обречённо вздохнул. Он не хотел и не мог лгать брату. - А ты уверен, что хочешь знать? - Я бы не спросил, если бы не был уверен. Да, Людвиг всё узнал. Но он всё же хотел услышать правду из уст брата. Этот проклятый Брагинский отчего-то понравился парню, несмотря на всю щекотливость сложившейся ситуации. Пожалуй, он ни за что бы не отступился от своей затеи, нравившейся ему всё больше и больше, но необходима была уверенность в том, что это не будет принуждением. - Я тебе изменил. Гилберт вновь отвернулся. - Изменил? - Да. Не в том смысле, что с кем-то переспал, хотя к этому шло… чёрт, что я говорю… Альбинос спрятал ставшее багровым лицо в ладони, а Людвиг невольно усмехнулся. Брат раскаивается, а значит, всё же любит его. И его, и Брагинского. Обоих одновременно. - Ты кого-то полюбил? - Проклятье! – воскликнул Гилберт, убрав руки. – Да, я влюбился в этого ненормального Брагинского! Извини… Последнее слово он просто обречённо выдохнул, подняв взгляд на брата. К его величайшему удивлению, тот улыбался. - Я рад, что ты признался мне. - Рад? – изумился альбинос. – Что значит рад? - А то и значит. Ты любишь его, любишь меня… Я не говорю, что это нормально, но ведь и то, что мы любим друг совсем не как братья – тоже не очень нормально. Ты хотя бы честен со мной. Гилберт шокировано захлопал глазами. - Что ты несёшь? На сей раз Людвиг откровенно усмехнулся и потрепал старшего брата по голове. - Всё хорошо, Гил. Я люблю тебя, и это самое главное. - Ты не выглядишь удивлённым. Младший брат придвинулся ещё ближе и заключил на устах Гилберта целомудренный поцелуй. - Я и не удивлён. И без того всё было ясно. - И ты не злишься? - С чего бы? Я ведь люблю тебя. Гилберт совсем уже ничего не понимал. С чего такая странная усмешка? Почему брат так спокоен? - Кстати, я ведь не сказал тебе, с кем у меня была встреча, – не дождавшись хоть какого-то отклика, парень продолжил. - Я виделся сегодня с Иваном Брагинским. Мы как раз о тебе говорили. - Что?! – воскликнул Гилберт. - Сразу после вашего с ним разговора. - Ты что… Ты… Гилберт так и не смог произнести это вслух. - Да, я вас видел. И слышал ваш разговор. А потом сам поговорил с Брагинским и всё для нас решил. Альбинос замер на месте. Практически весь вечер он думал о том, что ему теперь делать, как быть дальше. Перечеркнуть устоявшиеся отношения с Людвигом и попробовать начать новые с Иваном, или остаться верным брату и отвергнуть Брагинского. Он так и не смог сделать выбор. Просто не мог его сделать, никак не мог. А тут вдруг брат заявляет, что сам всё решил. Что он там решил и о чём именно говорил с Иваном, Гилберт не знал, но для себя пообещал, что просто обязан смириться с этим решением. Нельзя мучить двоих парней своей неопределённостью, пусть сами решают. - Что решил? – спросил Гилберт, набрав в лёгкие побольше кислорода. - Решил, как будет лучше, – улыбнулся Людвиг. – Ты ведь мне доверяешь? На какой-то момент старший Байльшмидт немного испугался. Уж очень сильно его брат был не похож на самого себя. Его голубые глаза сияли опасным огоньком, что совсем уже непривычно. Но потом парень мотнул головой. Это ведь его брат. Его любимый и родной Людвиг. - Доверяю. - Тогда доверяй до конца. А ещё постарайся уважать моё решение, ладно? - Конечно. Гилберт вновь вздрогнул. Он понимал, что если сейчас Людвиг от него откажется, или напротив, потребует отказаться от Брагинского – всё равно будет больно. - Тогда готовься, скоро к нам придёт гость. Снова чмокнув брата в губы, Людвиг вскочил с места. - Что? – не понял Гилберт. Но брат его вопроса не услышал. Он помчался на кухню. - Надеюсь, пиво у нас есть? А то как-то неудобно будет. Байльшмидт совсем уже растерялся, не зная, что и думать…