Acquiescence

Я почувствовала легкое прикосновение на себе, пробуждающее меня от мирного сна. Мои глаза распахнулись, и я замерла, чувствуя нарастающее напряжение сзади, когда подушечки его пальцев прошлись по нежной плоти моей шеи, прежде, чем спуститься ниже к ключице. — Мистер Стайлс? — я учащенно задышала, чувствуя, как в подтверждение он напевает, выводя невидимые узоры на моей обнаженной коже. — Пожалуйста, м­-можно мне пойти домой? Я услышала его смешок и через секунду ощутила теплое на своей шее. — Я вижу, что ты учишься хорошим манерам, дорогая… Кажется, прошлая ночь стала хорошим урок для тебя, куколка, — пробормотал он, его руки двинулись к моей заднице и мое сердце забилось сильнее против грудной клетки, молчаливо протестуя его действиям. — Но, к сожалению, складывается ощущение, что ты забыла, с кем имеешь дело, — прорычал он, сжимая мои ягодицы. — Терпение — мое достоинство, Дейдра… но я не люблю, когда мне неповинуются. Я чуть не задохнулась, когда он дал моей заднице смачный шлепок. — Я хочу видеть тебя поперек своего колена, девочка, — прохрипел он, оборачивая свои руки вокруг моего живота, легко двигая нас обоих к концу кровати. Пока он сидел на краю постели, я лежала абсолютно голая на его коленях. Всплеск адреналина в крови пронзило мое тело, и я начала впадать в панику. — Подождите, нет! — взмолилась я, пытаясь освободиться от хватки на моей талии. — Нет, пожалуйста… Пожалуйста, не делайте этого со мной! — Ш-ш-ш, — шептал он, еще крепче сжимая меня, в попытке остановить сопротивления. — Будет немного больно, но если ты будешь хорошей девочкой, я поцелую бо-­бо, и станет намного лучше… — успокаивал он, гладя мои ягодицы. Кровь быстро прилила к голове от ужасного положения — нависать над его коленями. — Я не могу, нет… — я задыхалась в перерыве своих рыданий. — Ты можешь… И ты будешь, — он схватил мои запястья, перекрещивая их у меня за спиной и завязывая их кожаным поясом. Теперь я была совсем беспомощна. — Ты не знаешь пределов, Дейдра. Я должен преподать тебе еще один небольшой урок, — хрипло продолжил он. Прежде, чем я успела ответить, его рука вновь встретилась с моей голой задницей, заставляя прийти меня в шок. — Пожалуйста, господин Стайлс, я не могу… — Я не желаю слышать тебя сейчас, юная леди, — прорычал он, сквозь стиснутые зубы, когда беспощадно шлепал нежную кожу моей пятой точки. Я сморщилась от очередного удара; в отличие от прошлой ночи — это не приносило никакого удовольствия. Я прикусила нижнюю губу так сильно, что кровь мелкими каплями начала стекать вниз по моему подбородку. Он остановился на мгновение. Резко дернув шоколадные пряди моих волос на себя, он разочарованно покачал головой, что вызвало у меня хныканье, потому что боль на губах была невыносима. Он наклонился ближе ко мне, чтобы прошептать на ухо: — Такой позор ты, возможно, забудешь. Буду надеяться, что эти раны заставят тебя помнить, кто здесь главный. Его руки бродили по воспаленным участкам кожи; его прикосновение, как огонь, танцующий на моей уже горячей и окрашенной красным цветом коже. — Я собираюсь трахнуть тебя, как последнюю шлюху, а затем, я буду относиться к тебе, как к принцессе. Я собираюсь дать тебе все, чего хочешь ты и я, девочка… Ты просто должна следовать моим правилам, — он застонал, и его пальцы мучительно сжали мои ягодицы. Я вздохнула и облизнула губы прежде, чем спросить: — Что за правила? — мой голос дрожал. Я понимала, что если я хочу выбраться отсюда, я должна играть с ним в эту игру. Я чувствовала, как он улыбнулся. — Правило номер один: ты не будешь двигаться или говорить, пока я не разрешу тебе этого. Правило номер два: ты примешь и боль и удовольствие, а взамен, я буду выполнять твои желания. Правило номер три: когда я буду шлепать тебя, ты будешь благодарить меня и просить еще. Ты все поняла, девочка? Я вздохнула в поражении: — Д-­да, — я заикалась, чувствуя скапливающиеся слезы возле уголков глаз. Я вскрикнула, когда он потянул клок моих волос на себя. — «Да» что? — он зарычал, и теперь я поняла, почему я была наказана. — Да, папочка, — я отвернулась от него, чувствуя, как румянец покрывает мои щеки от мерзких слов. Его руки начали ласкать мою задницу с неожиданной для меня нежностью, мягко сжимая, что теперь не причиняло боли. — Я собираюсь попробовать на тебе кое-что, дорогая, — спокойно произнес он, и я услышала звук ударившегося металла обо что-то. — Это звучит неплохо. Да, девочка? Я не знала, что делать, ведь у меня не было разрешения говорить сейчас. — Я разрешаю тебе говорить… — Да, папочка, это звучит неплохо, — прошептала я, и он усмехнулся, чувствуя, что мне неловко. Мои глаза расширились, а рот открылся, когда я почувствовала, как что-то кожаное обвивает мою шею. — Что ты делаешь? — я снова плакала, и это принесло мне болезненную пощечину, которая, как полагалась, должна была остудить мой пыл. — Разве я для этого разрешил тебе говорить, маленькая мисс? — зашипел он прежде, чем начал беспощадно пороть мою задницу, одаряя шлепком каждую из ягодиц, заставляя слегка колебаться кожу под воздействием ударов. — Скажи папочке, какого это чувствовать себя униженным? Ты в состоянии ответить? — добавил он, снова гладя мой воспаленный зад. — Это больно… — я всхлипнула, мое дыхание стало шатким от количества пролитых мною слез. Его тон сразу же смягчился, его пальцы остановились на моих губах, когда он заговорил: — Я хочу, чтобы ты считала до десяти, девочка. И тогда все закончится, — он выдохнул, и я почувствовала, как его рука покинула мою пятую точку. Я напряглась и приготовилась к удару. Мое сердце екнуло и дыхание стало непрерывным, когда он сделал первый шлепок. — Раз, — я чуть не задохнулась от дикой боли. Шлепок. — Два. Шлепок. — Три. Шлепок. — Ч­-четыре, — я заикалась, это было ужасно больно, я почти не чувствовала своей попы. Шлепок. Шлепок. Мой рот открылся с криком, и я начала плакать еще больше. Шлепок. Шлепок. — Когда ты молчишь и не считаешь, ты получаешь два удара… Соберись, давай же, — проворчал он, снова звонко шлепая меня. — Пять. Шлепок. — Шесть. Шлепок. — С­-семь! — воскликнула я, мой голос чуть не охрип. Моя нижняя часть уже дрожала от боли. — Давай, девочка, мы уже почти на месте, — проворковал он, пробегая указательным пальцем по моим женским складкам. И снова шлепок. — Восемь, — зарычала я, сквозь стиснутые зубы от жжения, которое распространялось по бедрам и пояснице. Шлепок. — Девять. Шлепок. — Десять! — я чувствовала себя низко, но в то же время гордо, ведь мне удалось выдержать это без падения в обморок. Мистер Стайлс хихикал себе под нос, и я поняла, что он услышал нотки гордости в моем голосе. — Я горжусь тобой, котенок, — сказал он, развязывая ремешок на моих запястьях. Я потянула руки к себе и принялась осматривать раны. Почувствовав, что его хватка вокруг меня ослабла, я сползла с его коленей и прижала руки к груди. Мои руки потянулись к кожаному воротнику на шее, но мистер Стайлс перехватил мои запястья, не давая снять «украшение». — Нет, милая, пока ты находишься в этом доме, это должно быть на тебе, — предупредил он, прежде чем отпустить меня и приняться мусолить мою губу с довольным взглядом. — Это будет служить тебе напоминанием, что ты принадлежишь мне. Я сглотнула и решила уйти прочь отсюда, но его рука вцепилась в мое плечо, снова не давая мне шанса убежать. — Прежде, чем я отпущу тебя, ты должна сказать мне кое-что… Кому ты принадлежишь, Дейдра? — строго спросил он. — Я принадлежу тебе, папочка, — прошептала я, чувствуя, как одинокая слеза скатилась по моей щеке от досады.

***

«Великодушный» мистер Стайлс позволил принять мне душ, также, он предложил мне свою помощь в этом деле, но со всей нескрываемой злобой отказала ему. — Мне семнадцать лет, я и сама могу справиться с этим, — ворчала я, хватая белое полотенце из его руки. — Имей уважение, Дейдра. Иначе я снова положу тебя поперек своего колена, — предупредил он, одаряя меня хмурым взглядом, прежде чем оставить меня одну в ванной. К тому времени, как я закончила с душем, из кухни доносился потрясающий запах горячей выпечки. Проскользнув в пушистую, белую одежду, весящую на обратной стороне двери, я двинулась в сторону исходящего запаха. Услышав приглушенные голоса, раздающиеся из кухни, я остановилась на месте. Мистер Стайлс стоял в кухне, держа в руках лопатку так плотно, что его суставы побледнели, в то время как страння жещина, которую я видела впервые, стояла в противоположной стороне барной стойке, оперев руки о бедра. Они оба повернулись ко мне лицом; маска бесстрастия оставалась на лице Гарри, а женщина, кажется, была в гневе. — Ты что, издеваешься надо мной, Гарри? — закричала она, указывая пальцем на меня. — Она даже не похожа на совершеннолетнюю. — Я думаю, тебе пора уехать, Кэтрин, — зашипел мистер Стайлс, уставив свой взгляд на сковородку, где жарились яйца. Но было ясно, что Екатерина еще не закончила. Она повернулась ко мне, ее тон звучал насмешливо, когда она заговорила: — Милая, — начала она, склонив голову чуть в бок. — Сколько тебе лет на самом деле? Я только открыла рот, чтобы ответить ей, как вдруг, в мгновение ока, сковородка была брошена через всю кухню, сталкиваясь в двух миллиметрах со стеной от головы Кэтрин, заставив ее вскрикнуть от страха. — Это не твое собачье дело, ты просто, блядь, тупая шлюха! — мы обе вздрогнули от резкого крика Гарри. Она сделала глубокий вздох, чтобы успокоится. Потянув розовую юбку вниз, она пыталась казаться равнодушной, но я видела, что она была ужасно зла и тем же временем огорчена. — Мне кажется, я здесь лишняя… — я начала медленно шагать назад, но я была остановлена низким и угрожающим голосом мистера Стайлса: — Не смей двигаться, Дейдра. Кэтрин уже уходит, — он кипел, прожигая дырку в ней. Она улыбнулась мне и Гарри прежде, чем отвернуться от нас, и с высокоподнятой головой скрыться за дверью. Я выдохнула в облегчении. — К­-кто это был? — спросила я, медленно направляясь в сторону Гарри. Он сморщился от заданного мною вопроса. — Это моя бывшая жена, Кэтрин. Она приехала сюда, чтобы забрать детей… Я надеялся, что вы никогда не пересечетесь, но, к сожалению, так получилось. Я сглотнула, наблюдая, как желток стекал по противоположной стене комнаты. Я просто хотела забрать свою одежду и свалить отсюда. — Позволь мне увидеть твою задницу, — наконец, сказал он отрывая свой взгляд от рук и переводя его на меня. — Ч­-что? — я запнулась, чувствуя себя неловко. — Твоя задница… Помнишь, что я сказал тебе? Если бы ты была хорошей девочкой, то я бы поцеловал ее, и все это стало чем-то совершенно другим, — дразнил он, ухмыляясь. Озорной блеск появился в его глазах, когда он приблизился ко мне. Я сделала пару шагов назад от приближающегося тела. — Эм, нет, это прекрасно… Но я надеялась, что просто заберу свою одежду и отправлюсь домой. Он нахмурился, его пальцы остановились на моих бедрах, нежно лаская их. — Действительно ли ты уверена, девочка? Ты не хочешь, чтобы я заставил тебя чувствовать себя хорошо? Я оглянулась на часы, которые находились сзади мистера Стайлса. Сейчас почти полдень, моя мама скоро будет дома, ее смена в больнице заканчивается через пару часов, и я надеялась, что смогу вернуться домой раньше нее, чтобы не вызвать новые проблемы. — Я­-я думаю, что на сегодня достаточно, мистер Стайлс… — мне удалось сказать это, и он сжал мои бедра слишком сильно, когда потянул меня на себя, потирая подушечками больших пальцев тазовые косточки. Я приготовилась к новому акту насилия, но он просто оставил короткий, но нежный поцелуй на моем лбу. Мое дыхание сбилось, затяжной ком застрял в горле. Я ждала следующих действий, когда он сунул руку в карман пиджака и вытащил оттуда толстый конверт. Он держал конверт между нами, и я взглянула в его темно-зеленые глаза прежде, чем нерешительно забрала конверт из его руки. — Я отвезу тебя домой, — сказал он, отстраняясь от меня, чтобы подняться наверх и забрать ключи от автомобиля. Я вздохнула и моя рука потянулась к кожаному воротнику на моей шее, когда я смотрела на себя в зеркале. Воротник был из кожи, с рубинами разноцветных цветов и я заметила, что каждый раз, когда я вспоминала о нем, он становился туже и туже. Я надеялась, что мистер Стайлс снимет его перед тем, как я буду дома, потому что я не могла позволить матери видеть это.

***

Мистер Стайлс подъехал к тротуару моего дома и убрал руку, которая всю дорогу лежала на моем бедре. Мысль о том, что я, наконец, буду свободна, почти заставила меня улыбнуться. Я собиралась сказать маме, что я не хочу работать на Гарри, потому что его дети неконтролируемые, и я не в состоянии с ними справиться. Я надеялась, что она поймет и разрешит мне бросить эту работу. Я не хотела больше встречать его… — Давай снимем его, дорогая, — сказал он, пододвигаясь ближе ко мне, чтобы расстегнуть воротник. Я терпеливо ждала, пока он снимет его и, почувствовав, как огромный груз упал с моих плеч, я вздохнула. Я собиралась уже вылезти из машины, как оказалось, что дверь закрыта, но я не была удивлена. — Прежде, чем ты уйдешь, милая, я хочу, чтобы ты поцеловала меня, — мягко сказал он, но в его голосе все же были слышны нотки надменности. Я опешила, мечась между его зелеными глазами и пухлыми розовыми губами, которые пугали меня. Он видел меня обнаженной и коснулся меня не совсем правильным способом, но для меня поцелуй был гораздо интенсивнее. Обычно целуют людей, о которых заботятся, которых любят. Следовательно, поэтому проститутки никогда не целуют своих клиентов. Он уставился на меня с надеждой, и я нерешительно наклонилась вперед, прижавшись своими губами его. Это длилось в течение пяти секунд, я отстранилась и увидела, как он облизывает губы с закрытыми глазами, как будто наслаждается моим вкусом. Он застонал, прежде чем открыть глаза и снова откинуться на спинку сиденья, чтобы открыть двери. Его палец остановился на переключателе блокировки. — Теперь поблагодари меня за то, что я подвез тебя, ты же хорошая девочка. Я раздраженно вздохнула. — Благодарю вас за то, что привезли меня домой, Мистер Стайлс, — и как только я услышала щелчок в знак того, что дверь открыта, я потянулась к ручке, чтобы открыть ее. Я собиралась уже вылезти из машины, как он заговорил, заставляя меня остановиться: — Дейдра, не называй меня мистером Стайлсом снова, — проворчал он, и моя челюсть сжалась от бурлящего внутри гнева к этому человеку, прежде чем я выбежала из машины и рванула к дому. Я побежала по каменной тропинке, ведущей к входной двери, вытаскивая на ходу ключи, чтобы открыть ее. Шагнув внутрь, я закрыла с громким грохотом дверь, заставляя весь дом дрожать. — Дейдра? — раздался голос из кухни, и я подскочила в испуге. Я не ожидала, что кто-то может быть дома. Я сделала глубокий вдох, придумывая разные отмазки, прежде чем направилась в кухню. Я шагнула в комнату и застала свою мать сидящую за столом, ее глаза были красными от слез. — Где, черт возьми, ты была?