Masterpiece

Минимализм: Изобразительное искусство, не заключающее в себе ничего лишнего, кроме основных элементов.

На следующее утро Джерард проснулся слишком рано и обнаружил, что делит подушку с новенькой, горячей, только что из-под пресса, головной болью. Судя по всему, его разум был слишком занят мыслями и переживаниями, снова и снова прокручивая их в голове на протяжении всей ночи, поэтому теперь, переходя в руки рассвета, он был по-прежнему измотанный и совершенно не отдохнувший. Парень перевернулся на правый бок, пряча половину лица в подушку, и левым глазом смотрел на спящую рядом Ханну. Какое-то время он лежал неподвижно, просто наблюдая за тем, как медленно вздымается и опускается ее грудь. Затем он нетерпеливо вздохнул и вновь перевернулся на спину. Джерард сверлил глазами потолок, бессознательно перекручивая на пальце свое обручальное кольцо и думая о прошлом вечере. Ресторан, в котором они ужинали, был любимым заведением Ханны, именно в нем он сделал ей предложение. Если задуматься, это, в самом деле, просто переполняло чашу его личных клише, в которой в настоящий момент он тонул. Ему казалось, что вечер прошел достаточно мило; по крайней мере, еда была просто изумительной. Он насупил брови, держа свою руку на весу и растопыривая пальцы, досконально изучая кольцо, которое слабо мерцало в лучах утреннего солнца. Оно было сделано из белого золота, маленькая безделушка, которая выглядела дорого и по-мужски одновременно. Кольцо было достаточно большим, как раз для того, чтобы женский вариант кольца Ханны смог поместиться внутри него. Такой идиотизм. Суть была в том, что они складывались вместе, "как кусочки пазла". Идея заказать идентичные обручальные кольца, определенно, не принадлежала Джерарду. Он был не настолько романтичен. Только вдумайтесь: он даже не мог вспомнить, где купил их. "Это всего лишь скучный, ничего не значащий круг, - медленно перекручивая кольцо у основания пальца, думал он. - Так же, как и секс прошлой ночью. До жути скучный и ничего не значащий." Джерард снова бросил взгляд на свою невесту, на секунду испугавшись, что произнес это вслух. Он сделал попытку укорить себя за то, что подобные мысли возникают в его голове, но осознал, что не может. Не важно, как бы глубоко он ни копался в себе, под конец дня Джерард не чувствовал вины за размышления о том, что их сексуальная жизнь превратилась в нечто приземленное. Секс стал рутиной, почти обычной любезностью, равно как и все остальное в их отношениях - а они еще даже не поженились. Как вышло, что он не замечал этого раньше? Это даже немного пугало его. В шесть часов утра пятницы абсолютно все было слишком неприятным, чтобы иметь с этим дело. Неудивительно, что его голова адски раскалывалась. Джерард осторожно спустил ноги с кровати, стараясь не скрипеть матрасом, и тихонько сел на краешке. Рядом с ним беспокойно заерзала Ханна, и слабый стон сорвался с ее губ. Мышцы Джерарда тут же напряглись, а уши загорелись в ожидании, что она спросит, почему он поднялся в такую рань. "Я собираюсь порисовать, - подумал он, на автомате отвечая на ее воображаемый вопрос ложью. - Меня внезапно озарило несуществующее вдохновение, и теперь я собираюсь малевать, как помешанный, с гребаной повязкой на глазах. Не то чтобы кто-нибудь заметил разницу. Я могу нанять обезьяну, чтобы она рисовала за меня." Тем не менее, никакого вопроса от Ханны не последовало. Она оставалась тихой; был слышен лишь звук ее дыхания, который изредка превращался в сонные полустоны, после снова выравниваясь и затихая. Что ж, с тем же успехом он мог спросить у себя то же самое: почему он проснулся так рано? Он поник и облокотился на свои бедра, мрачно перекручивая обручальное кольцо уже, кажется, в сотый раз с тех пор, как он проснулся. Затем он опустил голову и взглянул на свою промежность, слегка пожимая плечами, как будто его мочевой пузырь только что предоставил ему отличную причину, чтобы наконец встать. "Для начала мне нужно отлить, - мысленно ответил он на по-прежнему не произнесенный Ханной вопрос. - А потом я подрочу в душе", - добавил его внутренний голос, и это показалось Джерарду чертовски хорошей идеей. Оставить все заботы лимбической системе его мозга на какое-то время, тоже казалось неплохим решением. Это было гораздо проще, чем лежать в постели и попытаться разумно подойти к своим проблемам. Стоило ему только запереть дверь ванной комнаты, как он немедля снял обручальное кольцо. С пару секунд он смотрел на него, зажав между указательным и большим пальцами. Затем он заключил его в кулак, чувствуя его вес в своей ладони. В конце концов, он аккуратно положил кольцо на полочку, опасливо косясь на него, будто это было Кольцо Всевластия* - или как там оно называется? Джерард понял, что не может дрочить с этой штукой на своем пальце, особенно теперь, когда он с таким усилием заставил себя наконец признать это. Парень не мог найти ни одной причины, почему ему следовало бы носить это кольцо. Он уже слишком долго обманывал самого себя.

***

К сожалению, душ не оказался для Джерарда марафоном удовольствия, как он надеялся. Он старался изо всех сил, но конечный результат и близко не был настолько восхитительным, чтобы стонать от наслаждения. Он даже не кончил, как следует. Он пытался сосредоточить свои мысли на стандартной, быстро придуманной горячей фантазии, но это было практически невозможно. Изображение расплывалось, словно попадая под волну статических помех, и постепенно превращалось в образ незнакомца с выставки. В конце концов, Джерарду пришлось остановиться. Он предположил, что это было из-за смущения или даже стыда. Но, как бы там ни было, он не стыдился того, что его фантазии выбрали такое направление, его больше смущал тот факт, что подобная смена картинки усиливала его возбуждение. Он предпочел проигнорировать эти ощущения. Ему не хотелось думать об этом парне. И это, без сомнения, была еще одна вещь, с которой он не мог справиться этим утром. Он тихонько оделся, приготовил для себя чашку желанного кофе и отправился наверх в свою студию. Казалось, он застыл в дверях, по меньшей мере, на час, просто смотря на разбросанные законченные и только находящиеся в процессе работы, не удержавшись от того, чтобы скривить свои губы в неодобрении. Джерард не мог найти себя ни в одной из этих картин, как бы он ни старался. Он пытался разглядеть хоть что-нибудь знакомое среди всех этих цветов и форм, но просто был не в состоянии это сделать. Несмотря на то, что он, как никто другой, был ответственен за смешивание оттенков и все мазки, оставленные кистью, ни в одной из его картин нельзя было увидеть отражение его личности. Его просто здесь не было. Чьи идеи ты, кстати, воплощаешь? Так и не переступив порог, Джерард развернулся и покинул студию. На кухонном столе он оставил для Ханны записку, сообщая в ней, что пораньше уехал на встречу с ее отцом; только ради избежания ее телефонных звонков. В момент, когда парень взял ключи от своей машины и уже открыл парадную дверь, из спальни донесся слабый звук будильника, заведенного на половину девятого. Джерард поспешил покинуть квартиру, прежде чем Ханна успеет понять, что он ушел.

***

Припарковавшись у галереи Gordon, он на несколько минут остался сидеть в машине. Он поднял глаза, рассматривая заметно потускневшую, изготовленную на заказ вывеску над стеклянной дверью, бездумно обкусывая ноготь на своем большом пальце. Сквозь блестящие окна он увидел несколько своих картин, даже мельком разглядел лазурную поверхность Синего Быка, и закатил глаза, когда заметил, что этот дурацкий красный канат все еще натянут перед картиной. Парень задержался в дверях, склоняя голову в тишине, что встретила его. Галерея была по обыкновению пуста, за исключением пары перешептывающихся первых посетителей за день. Если бы не они, атмосфера, царящая здесь, походила бы на гребаное кладбище. Это было, в каком-то смысле, даже печально. - Привет, Джерард! Внезапно разнесшийся эхом по помещению голос заставил парня подпрыгнуть на месте, словно в него выстрелили. Он обернулся на звук и увидел Курта, который, судя по всему, пребывал сегодня в прекрасном расположении духа. На нем была его любимая рубашка лавандового цвета, с засученными рукавами. Это могло означать лишь одно: он, не щадя сил, занимался рождением очередного собрания идей. Взмахом руки и энергичным кивком, он указал ему подняться наверх. Джерард беззвучно вздохнул, успокаивая себя мыслью о том, что, чем скорее он разберется со всем, тем скорее сможет убраться отсюда. В конце концов, он потрудился приехать сюда только лишь для того, чтобы эта встреча закончилась. - Проходи-проходи, - бурно жестикулируя, затараторил Курт, когда Джерард поднялся, - Бери стул. Не ожидал увидеть тебя здесь так рано. - Да, ну... прости, что не зашел к тебе вчера, - извинился Джерард, притягивая к себе ближайший стул и пытаясь улыбнуться свежо и беззаботно, как в счастливых рекламных роликах. - На самом деле, я просто... отвлекся. - Все в порядке, сынок... ничего страшного. О, кстати! - внезапно воскликнул мужчина, и Джерард застыл на полпути в попытке присесть. - Как продвигаются твои пейзажи? Он имел в виду идею о том, чтобы Джерард выразил свою поддержку защитникам природы в наиболее художественном плане. Он и вправду думал, что Джерард сможет сделать это через серию абстрактных "пейзажей", которые, по сути, мало чем отличались бы от остальных его работ, разве что цвета ограничились бы сине-зелено-коричневой палитрой. Курт говорил, что защита окружающей среды в наши дни является огромным движением ("По мне, быть активистом - практически то же самое, что следовать моде"), и с тех пор, как он посоветовал Джерарду быть как можно более страстным по этому поводу, ему, естественно, следовало сделать что-то на природную тематику. Да, Курт был полон идей, и все они были весьма претенциозны. Джерард уставился на мужчину, чувствуя, как уровень возмущения в его крови практически достиг критической отметки. На мгновение он чуть было не поддался желанию заколоть Курта ножом для открывания писем, лежащим перед ним на столе. Наконец отделавшись от этой навязчивой идеи, ему удалось пересилить себя и натянуть на лицо широкую улыбку. - Ох, пейзажи, - непринужденно произнес он. - Да, я работаю над ними. - Отлично. Это прекрасно, - Курт откинулся на спинку кресла, сопровождая свое движение скрипом кожаной обивки. - Слушай, у меня есть еще одно предложение к тебе, приятель, - добавил он информирующим тоном. - Я думал о том, чтобы вы с Ханной в ближайшее время организовали еще одну совместную выставку. Она доставала меня с этим некоторое время. И вот так поворот: я все спланировал! Как насчет того, чтобы она сделала твой портретный снимок, а ты в свою очередь... - он остановился, смотря на Джерарда с полуулыбкой и поднимая указательный палец вверх, как бы говоря: подожди-подожди. - А ты нарисовал бы ее портрет. Ну разве это не замечательно? Объединим это все темой любви... или чем-то в этом роде. Вы ведь скоро поженитесь, ребята, - Курт вопросительно поднял брови, улыбаясь своей собственной находчивости. - Ну так, что ты думаешь? Несколько секунд Джерард даже не мог представить, что ему ответить. Он невольно подумал, что это была самая идиотская затея, которую ему только довелось слышать, не говоря уже о том, что упоминание предстоящей свадьбы не вызвало в нем абсолютно ничего, кроме ощущения, как тугой узел скручивается в его желудке. Однако вскоре он почувствовал, что активно кивает головой, в то время, как очередная широкая улыбка уже обнажила его зубы, прежде чем он смог это остановить. - Это... это отличная идея, Курт, - Джерард продолжал кивать, все время отчаянно задаваясь вопросом: почему он всегда был таким, черт возьми, на все согласным? Вся эта идея с выставкой была едва ли не последним, чем ему хотелось бы заниматься, и тем не менее он практически с головой погрузился в нее. "Где твои гребаные яйца, чтобы постоять за себя перед этим мужиком? - думал он, в то время как его улыбка становилась еще чуточку шире. Он чувствовал себя так, словно надел маску, умело скрывая возмущение и гнев, которые боролись под ее поверхностью. - Чего ты, черт возьми, боишься?" - Люди будут в восторге, Джерард, - продолжил Курт, не обращая внимания на его внутреннюю борьбу. - Только не забывай, что Ханна - простая девушка, поэтому тебе следует писать работу в таком же простом ключе, - добавил он серьезно. - Перейти на меньшее количество цвета и форм. Если ты ограничишься двумя цветами в палитре, будет просто идеально. Не нужно ничего усложнять. Эй, а это, кстати, соответствует теме, - радостно сказал он, - Простые черно-белые фотографии Ханны и твои минималистические картины... Это покажет всем, что любви не обязательно быть сложной. Довольно красиво звучит, позволь заметить. - Очень умно, да, - согласился Джерард, мысленно прикладывая ладонь ко лбу, но позаботившись, чтобы это не отразилось на его лице. - Я начну работать сразу же, как смогу. Через несколько минут, когда Джерард очутился на улице, он внезапно растерялся, совершенно не представляя, что ему делать дальше. Он понял, что ему, на самом деле, некуда идти. Ну, по правде говоря, у него было много мест, куда он мог бы отправиться, он просто ни в одно из них не хотел. Словно кусочек асфальта под его ногами был для него единственным спасительным островком, а мир за его пределами - лишь неразборчивой массой черт знает чего. Будто у него не было выбора, кроме как: вернуться домой и продолжить притворяться, либо провести день в дороге, бесцельно блуждая по городу. Оба варианта были ему совсем не по душе, но он знал, что придется сделать выбор. - Похоже, что сегодня только ты и я, - соглашаясь в итоге на последний, более уединенный вариант, пробормотал Джерард собственному автомобилю. - Будем заниматься "ничегонеделанием" вместе.