Кодекс Хранителей

Стася даже не проснулась, будто взвилась от глухого стона, едва не столкнув с кровати дремлющего рядом Лёшу. Тот возмущаться не стал, тоже рывком сел и замер, вслушиваясь в окружающее пространство. Нет, с Физиком всё было в норме, парень мирно спал в своей кровати, даже сквозь сон поглаживая по спине Лесю. Кот… Конспиративно играл на пианино в два часа ночи*, могло быть и хуже. Тогда кто? Волна отчаяния и боли ударила теперь и его, ударила слабо, но даже этого хватило, чтобы Лёшка сквозь зубы выругался.  — Опять?! Чёрт, да когда же это придурок угомонится! Лучший способ угробить своего Хранителя — это прекратить себя беречь, забыть о ценности собственных жизни и души, устремлений и чаяний. Чем методично занимался каждый вечер контр-адмирал Булатов, с энтузиазмом воспринявший редкий провал КТЦ, как подходящий повод для депрессии. А ведь с Хранителем у него всё и без того было непросто. Русоволосая девочка лет десяти бессильно металась по кровати, будто страдая одновременно от кошмара и жара. Возле нее уже сидели встревоженные Михаил и Анна Петровна, но способностей к целительству не было ни у одного из них. Стаська нагнулась над ребёнком, бережно провела по волосам ладонью, будто собирая с них тёмную дымку, мимолётно коснулась губами лба.  — Малышка! Лизонька, проснись! Всё хорошо.  — Нет. Всё плохо. Он гаснет. Они оба изнутри гаснут. И Батя, и… мама. У Лизы просто не было шансов родиться, ребёнок Багиры должен был быть от любимого человека, но мужчиной она как-то всегда ошибалась. Вот и Виталику на самом деле вовсе не нужен был брак, просто узнав о беременности он посчитал себя обязанным сделать предложение. Но на самом деле не хотел. До жути не хотел ни жены, ни ребёнка. И его желание сбылось. Ответить на вопрос: «почему Лиза стала хранителем Бати?» с точки зрения Кодекса было невозможно. А с точки зрения человеческой… Да что тут непонятного? Хранитель Багиры тоже был своеобразным.  — Что делать будем?  — Мозги вправлять. — Анна Петровна пожала плечами, — только это авантюра, категорически нарушающая букву и дух Кодекса.  — Что надо делать? — Стаська деловито и бодро улыбалась, Лёшка закатывал глаза, но куда бы он делся? *** Идти на пляж спьяну вчера было идеей плохой, а Булатов вчера напился не настолько, чтобы её реализовывать. К тому же Судьба не раз доказывала контр-адмиралу, что он не тонет, чем заставляла весьма самокритично задуматься. А вот с похмелья было самое то, во всяком случае перестала трещать голова и зашевелились умные мысли. Которые владелец головы уже посчитал умершими, либо впавшими в кому. Додуматься можно было бы до многого, но отвлёк жалобный детский вскрик:  — Помогите! Ребёнок тонул метрах в двадцати, как раз в том месте из-под дна пробивался ледяной ключ. Вытащить девочку было делом пяти минут, а вот дальше начались проблемы. Нет, по-хорошему, надо было бы найти безответственных родителей и как следует настучать им по мозгам, но на пляже Булатов был один. Перепуганная девочка, завёрнутая в его собственное полотенце, дрожала, приходя в чувство, а Булатов недоуменно осматривал берег. Людей не было.  — Малышка, а ты откуда? И как тебя зовут?  — Я Лиза. Я гуляла с сестричкой и её мальчиком, случайно отбежала немножко и меня затащили в машину. Потом выкинули здесь, а я плавать не умею. И холодно совсем. Булатов достал из собственной сумки ещё мастерку, а затем и термос. Мысленно поблагодарив собственную лень и бесхозяйственность, кофе кончился ещё вчера, так что доблестный контр-адмирал сварил себе какао. Теперь можно было хоть ребёнка угостить горячим напитком.  — Выпей, малышка. Лиза, а где ты живёшь? Тебя же сестричка наверняка ищет. Или может по телевизору объявить, что ты пропала?  — Мы не здесь живём, в другом городе. А так, ищут, конечно.  — Понятно. Ладно, маленькая, давай сделаем так. Сейчас пойдём в кафе, я тебя чем-нибудь вкусным угощу, а ты постараешься вспомнить всё, что сможешь. О своей семье, о машине, на которой тебя увезли. Потом я позвоню на работу и мы объявим по телевизору о тебе. Лизонька, а кто твои родители? Это было безумием, сублимацией собственных подавленных желаний, но девочка до жути похожа на Риту. Вспомнился почему-то тот день, когда они вдвоём наблюдали за её малышом на УЗИ, вспомнилась мелькнувшая злая мысль, что это должен был быть его ребёнок. И на самом деле именно тогда появилась трещинка, его невнятная, иррациональная, но непобедимая обида. И хотя не раз казалось, что всё налаживается, но так и не наладилось. Глупо… Занозу надо было вытащить сразу, а не заботливо бинтовать и холить. Теперь гниль так душевно расползлась по всему, что и ампутация могла не помочь. Но надо всё-таки решиться. Девочка уже вполне отошла от шока, теперь весело болтала о чём-то, а Иван, набирая сообщение Багире, совершенно машинально кивал. Пока не понял, что болтает ребёнок полностью в такт его собственным мыслям, да и сообщение Кошкиной он направил совсем другое. Не сухое и деловое, а скорее дружеское.  — Лиза, прости, а можешь повторить, что ты сейчас сказала?  — Я сказала, что самое страшное для человека — не злость, а обида. Та тётя, в машине, она была очень обижена на весь мир, у неё сбили ребёнка. Теперь он в больнице, а она, вместо того, чтобы сидеть с ним, ездит по городу и похищает чужих детей. Доказывает, что все родители плохие, не только она.  — Это ты в машине услышала.  — Да. И ещё номер запомнила. Сейчас напишу. Ой, а это к вам, да? К кафе подъехал микроавтобус КТЦ, оттуда выскочили Кот и Физик, а потом помогли выбраться симпатичной русоволосой девушке. Чем-то на Ионова она была неуловимо похожа, хотя может Батю уже просто подводили зрение и разум. А его маленькая знакомая уже кинулась навстречу.  — Стася! Стася, я соскучилась! И испугалась! И плавать меня научишь? И…  — И ребёнка забирает сестра, а мы с вами дружно, как в старые добрые времена, едем разбираться с теми, кто девочку похитил. Случай ведь не единственный, да Кот? Ионов, уже настроившийся на полноценный отдых как-то подозрительно посмотрел на девушку, но промолчал. Подозревал, что план «сигануть с моста на сомнительной страховке» его Хранитель вполне могла и не одобрить.