Мой заклятый друг

Он добрался до первой фермы, когда солнце уже клонилось к горизонту. На самом деле это сложно было назвать фермой даже с натягом — рядом с большим участком пересохшей и потрескавшейся земли стоял добротный, хорошо сложенный дом. Его дверь, открытая настежь, беспрепятственно позволяла слабому теплому ветерку задувать на низкий порожек красноватую пыль и мелкий мусор вроде сухих прошлогодних листьев. Впрочем, судя по всему, это нисколько не смущало хозяина самого жилища — тот сидел на скамье рядом с домом и неторопливо потягивал какой-то горячий напиток из кружки. Ему приходилось пользоваться левой рукой — правый рукав темно-фиолетовой сорочки болтался пустой, указывая на отсутствие второй конечности. Расслабленная поза мужчины не обманула Джона. Он заметил, что тот вот уже несколько минут — все время, которое ему пришлось затратить, чтобы преодолеть поле, — пристально наблюдал за ним, причем делал это почти мастерски. Сторонний обыватель не обратил бы внимания на пытливый взгляд хозяина дома, скорее всего, решив, что тот смотрит в другую сторону. Удивляться тут было нечему — Джон прекрасно знал, что в провинции Роканта живет большая часть уцелевшей ячейки сопротивления Шакаар, которая некогда являлась одним из самых крупных и успешных партизанских движений за всю историю кардассианской оккупации. Когда Джон, наконец, подошел достаточно близко, хозяин дома поднялся на ноги и приветственно кивнул ему. Длинные цепочки на его сережке тихонько звякнули при этом движении. — Доброго вечера. — И вам доброго вечера. Я — доктор Уотсон. — Джон вернул приветствие, почтительно склонив голову, как того требовали обычаи. — Я держу путь к дому достопочтенного доктора Паола и был бы очень признателен, если бы вы подсказали мне, как его найти. Мужчина невесело усмехнулся. — Мое имя Асади Фьюрел. И если бы я знал, как найти доктора Паола, я бы с удовольствием вам помог, но, к сожалению, его никто не видел вот уже несколько дней. Так что я могу только подсказать вам путь к его жилищу. — Вы хотите сказать, что доктор Паола исчез? Выходит, я проделал весь этот путь зря… Асади кивнул. — Можно сказать и так. Хотя, между нами говоря, я думаю, что его убил тот кардассианец, который жил в его доме последние несколько месяцев. У них были не самые простые отношения — у доктора Паола и этого… Шерлока. А теперь они исчезли. Оба. А в доме следы погрома, как если бы кто-то сцепился в схватке не на жизнь, а на смерть. — Вы думаете, кардассианец убил Паола? — Все так думают. Поэтому он и сбежал. Прячется сейчас где-нибудь в лесах, проклятая ящерица. — Асади недобро усмехнулся. — Наши ночи для него слишком холодны, наверное, забился в какую-нибудь пещерку и трясется там. Джон подошел чуть ближе, машинально отмечая хорошо развитую мускулатуру своего собеседника. Сильный соперник, в рукопашном бою, даже при наличии только одной конечности, он смог бы оказать достойное сопротивление. — А вы пытались его искать? — Гала Шерлока? А то! Конечно, пытались, несколько дней подряд прочесывали окрестности. Не нашли. Либо его забрали с планеты, что маловероятно, либо… — …прячется, — закончил за него Джон, которого эта беседа уже начала порядком утомлять. — Хорошо, я понял, но давайте на время забудем про кардассианца. Вы не могли бы мне показать, где находится дом доктора Паола? Наш общий коллега со станции Дип Спейс 9, Джулиан Башир, попросил меня выяснить кое-что относительно некоторых исследований, которые проводил Паола. Возможно, материалы сохранились на его компьютере или, может быть, в рукописном варианте. Мне бы не хотелось возвращаться с пустыми руками. Асади кивнул и подошел ближе к Джону. Его взгляд скользнул по лицу доктора, пристально изучая его, — так, как если бы тот пытался понять, можно ли доверять этому человеку, который напряженно замер перед ним. — Понимаю. Это было бы не очень приятно, доктор Уотсон. — Словно бы приняв какое-то решение, Асади махнул рукой в направлении близлежащего леска. — Если вы пойдете туда, увидите небольшую тропинку, которая приведет вас на другую сторону этого леса. За ним будет небольшое поле только взошедшей веклавы — уверен, ее ростки вы ни с чем не спутаете. Когда пройдете поле, поверните направо, к ручью. Дом доктора Паола находится как раз рядом с ним, в небольшой рощице молодых деревьев джумла. — Он безопасен, этот дом? Я могу не опасаться неприятных сюрпризов? — Ну, с тех пор, как пропал его хозяин, дом стоит покинутый. У доктора нет родни, которая могла бы на него претендовать. К тому же еще не известно доподлинно, жив Паола или нет, так что, пока кто-нибудь не найдет самого доктора или его тело, судьба дома остается весьма… неопределенной. — А какие-нибудь… бродяги? Там может кто-нибудь прятаться? Асади невесело усмехнулся и покачал головой. — Какие бродяги, доктор? Мы сами-то тут с трудом выживаем. Но это наш дом, мы отсюда никуда не уйдем — не для того мы воевали с проклятыми кардассианцами, чтобы пасовать перед подобными трудностями. А что до бродяг… эти обычно подаются в такие места, где легче выжить. И это точно не про Роканту. * * * Следуя несложной инструкции Асади, Джон без труда добрался до небольшого дома, который принадлежал пропавшему доктору. Невысокое и слегка приземистое здание на самом деле стояло в роще молодых деревьев джумла рядом с узкой, почти пересохшей лентой ручья — все, как и сказал Джону его новый знакомый. Дверь дома была распахнута настежь — лучи заходящего солнца играли на осколках лабораторной посуды, разбитой у самого входа. Джон, на всякий случай вытащив из голенища сапога фазер, поставил его на режим оглушения и только после этого решился медленно, не совершая резких движений, зайти в покинутое жилище. Осколки жалобно хрустнули под его ногами. Дом на самом деле был пуст — это Джон понял в тот же момент, когда переступил через порог. Оглушающая тишина и характерный запах, исходящий от протухшей на жаре еды, которая в настоящий момент подсохшими неаппетитными кучками лежала на полу, не вызывали никаких сомнений в этом. С шумом выдохнув воздух через плотно сжатые зубы, Джон расслабился и засунул фазер обратно в голенище сапога, где ему было самое место. Компьютер не сразу среагировал на команду включения света в разгромленной комнате — это заставило Джона немного поволноваться, — зато интерком, в противоположность освещению, включился после первого же прикосновения к панели управления. Несколько раз моргнув ярко-голубым сенсорным экраном, он уже пару секунд спустя вывел знакомую Джону эмблему оператора связи. Ведек Саара не ответила на его вызов — возможно, она была в храме на службе или занималась какими-то другими делами, поэтому, не имея возможности поговорить очно, Джон записал для нее коротенькое сообщение, описав состояние дел, и с сожалением выключил интерком. После этого он наконец-то позволил себе как следует осмотреться. Асади не соврал, когда говорил ему, что обнаружил в доме следы погрома, однако он был не прав, когда предположил, что это произошло из-за чьей-то серьезной драки. На самом деле — и Джон это ясно видел, — оказалась сильно разрушена только одна комната, которая, судя по всему, являлась и лабораторией, и кухней одновременно, иначе объяснить факт наличия тарелок с остатками еды Джон не мог. Он заглянул в спальни — хозяйскую и гостевую, где, как выяснилось, царил почти образцовый порядок, не считая пары разбросанных предметов одежды и стакана с чем-то подозрительно-зеленым, оставленного на подоконнике в одной из комнат. После этого Джон снова вернулся лабораторию, теперь уже окончательно убедившись в том, что учиненный в ней погром не являлся следствием чьей-то ожесточенной схватки. Это больше походило на то, как если бы кто-то под воздействием отчаяния или бессильной злобы принялся крушить ни в чем не повинное оборудование и мебель. Но кто именно это был, и чем являлись причины, побудившие человека на подобные действия, разгромленная комната, к сожалению, подсказать не могла. Равно как и то, куда могли пропасть достопочтенный доктор Паола и его кардассианский коллега. И, если честно, Джон совершенно не знал, что ему со всем этим теперь делать. Он поднял колченогий стул — единственный, который уцелел, — и опустился на него. За окнами начало смеркаться, жаркий день подходил к концу, уступая свои права чуть менее удушливой ночи, — самое время пускаться в обратный путь. С другой стороны, Саара не ответила на вызов Джона, и покидать Роканту, не объяснившись с ней, было, по меньшей мере, не слишком логично — возможно, он и на самом деле должен поискать уцелевшие наработки Паола Кади, чтобы потом передать их доктору Баширу. Джон потер лицо обеими ладонями, после чего шумно вздохнул и поднялся. Насыщенный событиями день и долгая дорога дали о себе знать — ноги гудели от усталости, а некогда раненное плечо ныло, отдавая пульсирующей болью куда-то в затылок. Гостевая спальня же, насколько Джон запомнил, выглядела довольно уютно и была совсем чистой, не считая загадочной зеленой гадости в стакане на подоконнике. Принять правильное решение оказалось очень просто. Предварительно заперев входную дверь, Джон подхватил лежащую у порога заплечную сумку и отправился спать в комнату, где еще несколько дней назад жил кардассианец по имени Шерлок. * * * Постель приняла Джона в свои ласковые объятия, как мать принимает любимое дитя. Он еще немного покрутился на кровати, привыкая к весьма характерному запаху, который исходил от белья, пока не догадался засунуть фазер под плоскую треугольную подушку. Это действие разом сделало комнату уютнее и безопаснее — глубоко вздохнув, Джон, наконец, перестал напряженно таращиться в темноту, расслабился и закрыл глаза. Заснул он почти сразу, крепко и без сновидений. Пасуя перед увиденной сценой трагедии, которая произошла в этом доме несколько дней назад, еженощно мучившие Джона кошмары отступили, давая уставшему сознанию и телу столь желанный отдых. Проснулся он внезапно — так, как если бы что-то случайно разбудило его. Джон распахнул глаза и, бросив быстрый взгляд в окно, машинально отметил, что еще было слишком темно, чтобы просыпаться по естественным причинам. В этот момент в лаборатории что-то негромко хрустнуло. Это подбросило Джона на постели — одним движением он выхватил из-под подушки фазер, мысленно радуясь собственной предусмотрительности, и скатился на пол, тем самым отгораживаясь кроватью от распахнутой двери в комнату. Хруст послышался снова, потом раздались негромкие шаги, которые постепенно стали приближаться. Незваный гость, кем бы он ни был, никаким образом не пытался скрыть своего присутствия — даже из своего укрытия Джон прекрасно слышал его тяжелое дыхание, которое время от времени срывалось на болезненный хрип. На пороге комнаты незнакомца скрутило в сильнейшем приступе кашля, чем Джон и не замедлил воспользоваться. Бесшумно выскользнув из своего укрытия, он в доли секунды преодолел расстояние, разделявшее его и незваного посетителя. В момент, когда тот дернулся, среагировав, наконец, на внезапно возникшего в его поле зрения баджорца, Джон наотмашь ударил его рукояткой фазера по лицу, одновременно с этим выкрикивая команду включения света. Незнакомец коротко вскрикнул и рухнул на пол, как подкошенный. Стоя над своей поверженной жертвой, Джон, еще мгновение назад судорожно сжимавший фазер в руках, замер, чувствуя, как медленно отступает волна возбуждения, сменяясь искренним недоумением. На полу, возле его ног лежал кардассианец. Шерлок. Из небольшой раны на лбу весьма интенсивно текла кровь, заливая неожиданно привлекательное для кардассиаца лицо. Джон с изумлением разглядывал мягкие темные кудряшки, с трудом подавляя в себе желание дотронуться до них рукой, — по обычаям своего народа кардассианцы мужского пола выпрямляют волосы и зачесывают их назад. На фотографии из профиля Шерлока, присланного доктору ведеком Саарой, тот выглядел куда более… традиционно, нежели сейчас. Джон присел на корточки и, продолжая удерживать фазер в одной руке, пальцами другой аккуратно дотронулся до высокого лба. В этот же момент Шерлок распахнул свои глаза. — Лучше не делай резких движений, я держу тебя под прицелом, — предупредил Джон, после чего коснулся кончиками пальцев пульсовой точки у кардассианца за ухом. — У тебя высокая температура и учащенное сердцебиение. — Скажи мне то, чего я не знаю. — Голос у Шерлока оказался на удивление глубоким и низким. — Если ты намерен стрелять — так давай, стреляй уже. Добей меня, ты же так сильно этого хочешь. Джон покачал головой. — В отличие от вас, кардассиан, совесть не позволит мне стрелять в лежащего. Тем более, с высокой температурой. Зачем ты пробрался сюда? Ты хотел напасть на меня? — А разве это было похоже на нападение? — вопросом на вопрос ответил Шерлок, после чего вытянул руку вперед. — Помоги мне подняться. Джон с сомнением посмотрел на тонкие пальцы, обтянутые светло-серой с зеленоватым оттенком кожей. Выпирающие острые костяшки были сбиты в кровь. — Ну же, доктор, ты сам меня на пол уложил. Будь так любезен, помоги теперь мне подняться. Я не опасен, у меня нет с собой даже ножа. Разве только я мог бы заговорить тебя до смерти, на такое я вполне способен. Джон фыркнул и, засунув фазер в голенище сапога, крепко обхватил протянутую руку — на удивление, та оказалась прохладной и немного влажной. Одним резким рывком он помог Шерлоку принять сидячее положение, а мгновение спустя — подняться на ноги. — Спасибо. Это было очень своевременно. Кардассианец покачнулся, и Джону пришлось схватить его за плечи, чтобы тот не упал. Даже сквозь плотную ткань его запылившейся сорочки он чувствовал жар, исходящий от тела Шерлока. — Что ты тут делаешь? Зачем ты вернулся в этот дом? — Джон заглянул в глаза кардассианца, который с трудом держался на ногах. — Тебя ищут по обвинению в убийстве. Боюсь, если на тебя наткнутся местные жители, тебе не избежать жестокой расправы без всякого суда. Шерлок закашлялся и навалился на Джона всем телом. — Лекарства. Я вернулся за лекарствами. Думал, что здесь безопасно. Все… все ушли. — Он задрожал, вцепившись холодными пальцами в плечи доктора. — Меня зовут Шерлок. — Я знаю. Я — Уотсон. Шерлок мотнул головой. — Не то. — …что? — Не то. Слишком официально для человека, по вине которого я сейчас распрощаюсь с жизнью. Личное имя… Какое у тебя личное имя? — Джон. Но с чего ты взял, что… Шерлок криво улыбнулся. Он открыл было рот, чтобы добавить что-то еще, но в этот самый момент его глаза закатились, и кардассианец безвольным мешком повис на руках у потерявшего дар речи Джона.