Мой заклятый друг

Укромное местечко нашлось не сразу. Если быть точнее, Джону не понравилось ни одно укрытие, которое повстречалось им на пути, и поэтому он продолжал упорно тащить Шерлока за собой все дальше и дальше в лес, с той лишь разницей, что союзникам, которых они внезапно обрели в лице друг друга, больше не было необходимости бежать сломя голову. Каждый новый шаг постепенно отдалял их от провинции Роканта— а значит, и от возможных преследователей. Когда солнце стало клониться к закату, Шерлок окончательно выбился из сил и начал кашлять, уже не переставая, благо, рассудил он, скрывать от доктора свое состояние уже не было особой необходимости. Возможно, именно это послужило для Джона окончательным сигналом, говорящим, что пора, наконец, прекратить бессмысленную гонку и дать измученному долгим переходом Шерлоку заслуженный отдых. Тот, словно прочитав мысли своего спутника, так, как если бы они были написаны у Джона на лице, остановился и устало привалился к ближайшему дереву спиной. — Ты знаешь, у меня создается впечатление, что ты решил меня убить таким вот изощренным способом,— загнать, пока я не рухну от усталости где-нибудь в чаще леса. Все, что от тебя после этого потребуется, — немного присыпать мое остывающее тело землей и листьями, чтобы скрыть следы своего вероломного поступка Джон, в этот самый момент пристально осматривавшийся по сторонам, замер, с насмешкой глядя на задыхающегося Шерлока. Тот улыбался, даже несмотря на то, что чувствовал себя препаршиво,— испарина крупными каплями выступила на лбу, ноздри изящного носа трепетали от быстрого и частого дыхания. — Ты разгадал мой план, — усмехнулся Джон, подходя ближе и прикладывая пальцы к пульсовой точке за ухом Шерлока. — Проклятье, я надеялся, что это не произойдет так быстро. Я даже еще не нашел подходящей ямы, чтобы спрятать твой труп. В ответ на это его спутник хрипло рассмеялся — и тут же надрывно закашлялся, прижимая к груди дрожащие руки. — Ты же вылечил меня, почему же этот кашель никак не прекращается? — Я только устранил вирус, который вызвал поражение легочных тканей. Должно пройти какое-то время, чтобы твой организм восстановил их. — Между бровей Джона пролегла скорбная складка. — Прости, это все, что я смог сделать в тех условиях. К слову сказать, я даже не сразу смог понять, что за вирус тебя поразил,— все оборудование было разрушено, в моем распоряжении оказался только медицинский трикодер, который, по счастью, я захватил с собой. Шерлок демонстративно закатил глаза, что выглядело особенно нелепо, если учесть, что в тот же самый момент его снова одолел приступ кашля. — Нет никакого смысла извиняться, Джон. В свете сложившейся ситуации это по меньшей мере выглядит странно. Впрочем, как и все твое поведение. Выудив из сумки трикодер, тот только хмыкнул, направив его на своего нерадивого пациента. — Все еще настаиваешь на том, что я должен был тебя убить? — Так поступил бы любой баджорец на твоем месте. — Ну так я и не любой баджорец. К тому же если ты и дальше будешь доставать меня с подобными предположениями, я вполне могу разозлиться, и тогда… — Джон замолк и нахмурился, читая показания с медицинского трикодера.— Проклятье. Кажется, мы несколько поторопились с оптимистичными прогнозами. Шерлок вытянул шею вперед, пытаясь разглядеть на крохотном дисплее, что могло так обеспокоить его персонального доктора. — Что случилось? — У тебя начался рецидив. Пока он протекает достаточно вяло за счет лекарственных средств, которые все еще циркулируют в твоей крови благодаря медленному кардассианскому метаболизму, — Джон захлопнул крышку трикодера и мрачно посмотрел на посерьезневшего Шерлока.— Однако без должного лечения через некоторое время тебе станет хуже, начнется гиперемия легочной ткани и дыхание опять затруднится. — Как скоро? — Если не будет серьезных физических нагрузок и переохлаждения, думаю, через два-три дня. Это самый благоприятный прогноз, который я могу дать. Джон со злостью пнул первый попавшийся под ногу камушек и тут же охнул от боли, прошившей всю ногу. Он присел на корточки рядом с деревом, к которому привалился Шерлок, и, выудив из сумки недопитую бутылку с вином, сделал из нее несколько больших глотков. — Я не совсем понимаю, что происходит. Ты выглядишь неожиданно огорченным всей этой ситуацией, хотя, по идее, не должен…. — Не должен что? — перебил Джон, глядя на то, как Шерлок медленно опускается на корточки, чтобы сесть рядом с ним. — Не должен расстраиваться? Я не смог поставить правильный диагноз и найти подходящее лечение, поэтому уже через пару дней у меня на руках будет умирающий кардассианец, жизнь которого вверили под мою ответственность. Ты прав, у меня нет поводов расстраиваться. Просто ни единого. Притихший рядом Шерлок молча перекатывал в ладонях небольшой округлый камень, оставлявший на его руках красноватые разводы. — Ты бы не смог диагностировать эту болезнь, — наконец, он решился нарушить молчание и, сделав глубокий вдох, серьезно посмотрел на нахмурившегося Джона.— Не с твоим устаревшим медицинским трикодером. Это мутировавший вирус с Земли. Мы с доктором Паола работали над вакциной против него до того, как… все это произошло. Лицо Джона вытянулось от удивления. — Подожди, ты хочешь сказать, что умышленно заразил себя этой болезнью? Это каким же идиотом надо быть, чтобы додуматься до такого? — он покачал головой, и вдруг его лицо скривилось в гримасе отвращения.— Слушай, выбрось ты уже эту гадость, сколько можно держать ее в руках? Шерлок удивленно посмотрел на красноватый округлый камень у себя в руках. — А что это? Я думал, это обыкновенный булыжник, состоящий из известняка или окаменелого песка… — Ну, может быть, тут что-то и окаменело, но уж точно не песок или известняк. Это засохший кал, Шерлок. Могу предположить, что он принадлежит какому-то не слишком крупному животному вроде хара или древесных крыс… Скорость, с которой тот отбросил в сторону злополучный кругляш, заставила Джона замолчать на полуслове, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех. Шерлок, сверкнув на него недовольным взглядом, вырвал из земли пучок травы и принялся судорожно оттирать им ладони. — Ни слова, слышишь? Не желаю слышать твоих глумливых комментариев. — Молчу-молчу, — Джон расплылся-таки в широченной улыбке, после чего махнул рукой в ту сторону, куда улетел камень. — Похоже, благодаря тебе мы все-таки нашли подходящий овраг. — Собираешься меня в нем похоронить? Проигнорировав язвительность в голосе спутника, Джон только покачал головой. — Идиот. Мы остановимся здесь на ночлег. В овраге можно устроить прекрасное укрытие. * * * На изготовление небольшого шалаша у Джона ушло всего двадцать минут — видимо, сказывался опыт того времени, когда он был членом ячейки сопротивления. Четкие, слаженные движения могли вызвать только восхищение, и Шерлок, откровенно говоря, наслаждался зрелищем, которое служило демонстрацией того, насколько эффективно может действовать любое существо, оказавшееся в знакомой для себя ситуации. После того, как Джон убедился, что на дне оврага не обитают никакие опасные животные или насекомые, он в два приема заполнил его сухими листьями и травами, предварительно бросив под них охапку тонких гибких прутьев. Затем из таких же прутьев его умелыми руками была сооружена своеобразная крыша-навес, которую Джон для верности закрепил по краю оврага несколькими большими камнями. Под конец он принес еще один ворох листьев — они с мягким шорохом легли сверху, на крышу, скрывая искусственное происхождение их своеобразного жилища. — У тебя здорово получается, — осторожно заметил Шерлок, стараясь не выдать голосом своего восхищения. Джон невесело усмехнулся. — Несколько лет в сопротивлении, когда умение затаиться равно выживанию,— и ты не такому научишься. Пить хочешь? Или есть? Шерлок прислушался к своим ощущениям. — Пить. Немного. Но это не критично, я могу и потерпеть. В конце концов, тело — это всего лишь транспорт. — Если ты продолжишь так пренебрежительно относиться к своему здоровью, транспортом твоего тела стану я. И поверь на слово, мне этого совсем не хочется. — Джон кивнул головой в сторону укрытия. — Забирайся вовнутрь. Скоро начнет темнеть и сразу станет ощутимо прохладнее, а тебе сейчас ни в коем случае нельзя переохлаждаться. В ответ на это Шерлок только нахмурился, однако, заметив направленный на него серьезный взгляд его персонального доктора, выразительно вздохнул и полез под навес. И сразу же столкнулся с весьма серьезной проблемой. — Я хочу заметить, что так совершенно неудобно, — повысив голос, сказал он, разглядывая серую скальную породу, которая образовывала стенки оврага. — Я не буду видеть, что происходит снаружи. Послышалось фырканье, которое почти сразу же перешло в веселый смех. — Ты совершенно не приспособлен для всего этого, верно? — в голосе Джона слышались теплые ноты. — Но я даже подумать не мог, что настолько. Для того, чтобы выбраться наружу, Шерлоку пришлось пятиться назад, что было вдвойне унизительно, потому что все это время Джон имел удовольствие лицезреть его зад, обтянутый грубой тканью матерчатых брюк. Вдобавок ко всему в кудрявых волосах запуталось несколько сухих листков и кусочков коры с веток, образовывавших крышу их своеобразного укрытия, поэтому, когда Шерлок, наконец, выбрался из шалаша и смог подняться на ноги, его лицо выражало самую крайнюю степень неудовольствия и раздражения, на которую он был способен. Впрочем, Джона это не особо напугало. Протянув руку, он сначала замешкался, однако уже мгновение спустя несколькими аккуратными движениями очистил волосы Шерлока от налипшего мусора. — Извини. Я не должен был смеяться над тобой. Кажется, это не слишком красивый поступок с моей стороны, — Джон неловко улыбнулся и дернул плечом. — Глупо вышло. Шерлок покачал головой, не найдя, что ответить,— еще слишком сильны были эмоции от ощущения заботливых пальцев доктора в своих волосах. — Скоро совсем стемнеет. Мне надо успеть набрать воды, чтобы потом не свалиться в какой-нибудь другой овраг в темноте. — В каком-нибудь другом овраге может оказаться какой-нибудь другой кардассианец, — попытался неловко пошутить Шерлок.— Мы никак не можем этого допустить. К его удивлению, Джон расплылся в искренней улыбке в ответ. — Ты прав. Никак не можем. — Он покачал головой. — Забирайся под навес. Только на этот раз тебе нужно сразу пятиться в него задом. Да, именно задом, и именно пятиться. Прекрати смотреть на меня так, словно хочешь прожечь во мне дырку, это не сработает. — Почему? — У меня иммунитет к кардассианским взглядам. Джон дождался, пока Шерлок, следуя его инструкции, аккуратно залез в их импровизированное убежище, при этом пару раз чуть не снеся крышу чересчур высоко поднятой головой. Когда тот, наконец, улегся на постель из трав и листьев, он достал из голенища фазер и, переведя его из безопасного в боевой режим, широким лучом выстрелил в большой камень, который лежал в овраге, прямо рядом с входом в шалаш. Через несколько секунд тот начал светиться и приобрел насыщенно-красный цвет. Когда Джон перестал стрелять в него, Шерлок ощутил мягкое тепло, которое исходило от камня, согревая его лицо и озябшие руки. — Вместо костра. Мы сейчас не сможем его себе позволить — дым и пламя будут слишком заметны. Держи.— Джон ловким движением перекинул фазер не ожидавшему подобного поступка Шерлоку. — Если начнет остывать, думаю, ты знаешь, что делать. — Ты оставляешь мне оружие? — Да. — Ты, баджорец, оставляешь мне — кардассианцу, — оружие? — Надеюсь, твоя гордость сумеет это пережить? — Джон усмехнулся. — Отдыхай. Я постараюсь не задерживаться и скоро вернусь. С этими словами, он развернулся и, выбравшись из оврага, уже спустя мгновение растворился в закатных сумерках, оставив удивленного Шерлока наедине с его собственными мыслями и с фазером, еще сохранившим тепло джоновых ладоней. * * * Когда солнце окончательно село, овраг погрузился в темноту, разгоняемую неярким красноватым свечением, которое исходило от раскаленного камня. Температура окружающего воздуха значительно упала: ночи на Баджоре были весьма прохладными,и Шерлоку оставалось только радоваться предусмотрительности Джона, который догадался прихватить фазер в свое путешествие. Сжимая его удобную рукоятку в руках, он думал о нем не как об оружии, а как о средстве спасения от наполненных холодом и страхом одиноких ночей, которого у него не было. Какое-то время Шерлок старался бодрствовать, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам,— он надеялся услышать шаги возвращающегося Джона. Однако вскоре усталость, многократно усиленная инопланетным вирусом, что хозяйствовал в его организме, наконец взяла свое, и Шерлок уснул, положив голову на руки так, чтобы лицо оставалось повернутым ко входу в шалаш. Он даже не проснулся, когда вернулся Джон,— тот аккуратно, чтобы не разбудить спутника, вытащил фазер из цепких пальцев и сделал еще несколько залпов по камню, который к моменту его прихода уже начал остывать. После этого, привычным движением спрятав оружие в голенище невысокого сапога, Джон медленно, стараясь не потревожить Шерлока, забрался внутрь палатки. Тепло, исходящее от тела спящего кардассианца, оказалось неожиданно очень уютным и желанным — сам того не замечая, порядком озябший Джон возился, укладываясь поудобнее, до тех пор, пока не прижался спиной к ощутимо горячей спине Шерлока. И только после этого, ощутив неожиданное и такое долгожданное облегчение — как если бы он был долгое время разделен с кем-то, особенно важным его сердцу, Джон, наконец, расслабился и заснул. Он уже не почувствовал того, как проснувшийся Шерлок, повернувшись на бок, вжался лицом в его спину и судорожно выдохнул, даже не пытаясь сдержать такие внезапные и совершенно непрошенные эмоции.