Мой заклятый друг

Джон молчал всю дорогу. Пока они переходили через поле, пока искали переправу через широкий ручей, пока медленно пробирались через небольшой лесок — тот оказался последним препятствием до границы с провинцией Роканта, — он не проронил ни единого слова. Возможно, думал Шерлок, Джон просто бережет силы и старается как можно меньше напрягать раздраженное непрекращающимся кашлем горло — это казалось весьма логичным объяснением подобного поведения. Однако это не отменяло того факта, что ему вдруг стало не хватать беззлобного ворчания, иронично-теплых комментариев Джона и его бесконечной заботы о нем самом. Теперь они поменялись местами, Джон был болен, и Шерлоку приходилось нести всякую чушь, подвергать детальному анализу каждый куст, каждое растение, каждое попадавшее в его поле зрения насекомое — лишь бы разбить, разрушить затянувшееся молчание, которое изредка прерывалось надсадным сухим кашлем товарища. Это было невыносимо. Они ни разу не остановились для того, чтобы передохнуть, даже воду Джон пил прямо на ходу — большими быстрыми глотками, после чего одним отточенным движением возвращал бутылку обратно в заплечную сумку. Шерлок, наблюдавший это со стороны, только и мог, что фыркать и недоуменно качать головой — после парочки тяжелых взглядов, которыми одарил его Джон, он решил воздержаться от каких-либо комментариев. И темп, который выбрал спутник, и его нежелание разговаривать или останавливаться, чтобы перевести дух, — все это почему-то смутно напоминало Шерлоку марш-бросок, как если бы Джон вернулся во времена кардассианской оккупации и сейчас стремительно двигался туда, где кипел незримый бой. Впрочем, почти так оно и было. Персональная война доктора Уотсона пришла к нему сама и теперь двигалась за ним по пятам, с каждым шагом отнимая еще немного здоровья и жизненных сил. К вечеру, когда спутники наконец добрались до границы с провинцией Роканта, Джона уже начало шатать от усталости. В определенный момент у него отказали ноги, и его просто повело в сторону. Если бы Шерлок не успел вовремя подхватить Джона, тот непременно бы упал, пребольно ударившись коленями о выпирающие из земли корни. — Так дальше продолжаться не может, кажется, нам пора остановиться на ночлег. — Нет, только не сейчас. — Джон обессиленно застонал, безвольно повиснув в крепких руках Шерлока. — Мы почти пришли, осталось совсем чуть-чуть. Я уже вижу знакомые места. — Ты едва стоишь на ногах от усталости. — Я в порядке. — Ну конечно, оно и видно, в каком ты порядке. Шерлок помог Джону аккуратно опуститься на один из выпирающих из земли корней, так, чтобы тот смог привалиться спиной к стволу дерева, после чего сел напротив него. Ему пришлось переждать очередной приступ — Джон уткнулся лицом в ладони, пытаясь справиться с кашлевыми порывами, которые, словно морские волны, накатывали один за другим, без остановки, — и только после того, как он, весь взмокший, с блестящими от пота висками, устало откинулся назад, Шерлок смог начать говорить. — Мы должны остановиться на ночлег. Ты устал и тебе необходим отдых, к тому же ты едва ли сможешь идти самостоятельно, если только тебе не пришло в голову брать в расчет, что я мог бы потащить тебя на себе. Джон устало рассмеялся. — Я не твоя баджорская наложница, чтобы тебе таскать меня на руках. И не наложник. К тому же я сомневаюсь, что у тебя хватит силы вообще удержать меня, не то что сделать пару шагов — ты слишком тощий для представителя своего вида. — Не обольщайся. На самом деле я достаточно сильный, гораздо сильнее, чем это кажется на первый взгляд, и при необходимости вполне могу тебя понести. Но мне, если честно, хотелось бы этого избежать, боюсь, твоя гордость будет слишком уязвлена этим. Поэтому, — Шерлок подался вперед всем телом, пристально посмотрев на Джона, не сводившего с него взгляда, — я еще раз предлагаю: давай остановимся на ночлег. Тебе действительно нужен отдых, признай уже это наконец. — Хорошо, признаю. Но это небезопасно, Шерлок. Мы находимся аккурат на границе двух провинций сейчас, и если нас разыскивают… — Джон. — …то, в первую очередь, это самое идеальное место, чтобы нас подкараулить. Когда мы будем спать, им ничего особо не придется делать, они возьмут нас тепленькими… Шерлок начал злиться, видя упрямство своего спутника. — Джон… — …и ты можешь быть абсолютно уверен, никакого суда не будет. Нас убьют прямо на месте, ну, может быть, поистязают немного потехи ради. Неужели ты не понимаешь? Шерлок взорвался. — Да плевать я хотел на этих преследователей, кем бы они ни были! Тебе нужно отдохнуть! Вытаскивай одеяло из сумки, ложись и спи. — Но… — Я сказал: ложись и спи. Не заставляй меня повторять свою просьбу дважды. Джон устало улыбнулся. Повертевшись по сторонам, он нашел весьма удобное место для сна — небольшое углубление между старым раскидистым деревом и выпирающим из земли корнем, которое было засыпано сухими прошлогодними листьями. Кинув поверх них тонкое походное одеяло, Джон растянулся во весь рост и разве что не застонал от облегчения — смог сдержаться в последний момент, заметив, как Шерлок внимательно наблюдает за ним. — Здесь маловато места для двоих. Впрочем, я могу повернуться на бок и немного пододвинуться, — Джон завозился, устраиваясь удобнее, от чего листва под ним уютно зашуршала. — Если я это сделаю, то мы вполне уместимся с тобой вдвоем. Правда, поворачиваться нам с тобой придется по команде. Ты, надеюсь, не против такого расклада? В ответ на это Шерлок только улыбнулся и покачал головой. — Я не буду спать. Должен же кто-то охранять твой сон. — Но тебе тоже надо отдохнуть. — Джон попытался возразить. — Твой организм еще не восстановился полностью после болезни, к тому же половину дня ты практически волоком тащил меня на себе. Шерлок усмехнулся. — А, так ты заметил! Спасибо. Но сейчас важно, чтобы кто-то один из нас оставался бодрствующим, ты же сам сказал, что мы находимся на небезопасной территории. Учитывая твое состояние, самым разумным выбором будет, если ты отдохнешь и постараешься немного поспать, а я постою… вернее, посижу на страже. Мой организм привык несколько дней обходиться без сна, к тому же завтра мы уже доберемся до твоего дома. Поверь, я не премину возможностью отдохнуть и выспаться в безопасности. Во время этого длинного монолога Шерлок наблюдал за тем, как Джон, не сводивший с него пристального взгляда, к концу второго предложения стал гораздо медленнее моргать, а к тому моменту, как тот закончил говорить, уже на протяжении нескольких секунд не открывал глаза. Грудь Джона равномерно вздымалась и опускалась в такт его дыханию, и Шерлок, глядя на него, позволил, наконец, себе расслабиться. Немного подумав, он пересел к дереву, возле которого устроился на ночлег его спутник. Привалившись спиной к стволу, который напитался за день солнечным светом и теперь щедро отдавал свое тепло, Шерлок еще какое-то время понаблюдал за спящим Джоном. Погрузившись в собственные размышления, он не сразу заметил, что тот приоткрыл глаза и в этот самый момент с неожиданной теплотой смотрел на него. — …что? — Ты знаешь, я не думаю, что ты будешь в безопасности, когда мы наконец доберемся до места назначения. Учитывая ситуацию, там тебя будут искать в первую очередь. Шерлок насмешливо фыркнул. — Я уверен, ты что-нибудь придумаешь. А теперь засыпай. * * * Утро принесло с собой прохладу и мелкий моросящий дождик — от него наших спутников надежно укрывала раскидистая крона дерева, того самого, под которым они устроились на ночлег. Шерлок, всю ночь не смыкавший глаз, не торопился будить Джона даже после того, как рассвело. Он вслушивался в едва различимый звук дождя, мягко шуршащего по листьям деревьев и кустарников, которые окружали их импровизированный лагерь, и, пожалуй, впервые в жизни ни о чем не думал, позволив обволакивающей и уютной пустоте заполнить его тревожный разум. Несмотря на абсурдность ситуации и опасность, которой подвергались жизни — его собственная и жизнь Джона, — пожалуй, в первый раз за много лет Шерлок чувствовал себя настолько правильно, настолько гармонично. Для этого были первые предпосылки, которые появились еще несколько месяцев назад, когда он по просьбе старшего брата прилетел на Баджор, чтобы под видом талантливого химика-фармаколога (что, в общем-то, было не слишком далеко от правды) втереться в доверие достопочтенному доктору Паола Кади. По непроверенной информации, последний в своей лаборатории занимался разработкой бактериологического оружия против своего собственного народа, что, по мнению Майкрофта, было неприемлемо — брат прикладывал всевозможные усилия, чтобы сохранить и без того неустойчивый мир между двумя люто ненавидящими друг друга народами, баджорцами и кардассианцами. Тогда Шерлок кропотливо и с присущей ему скрупулезностью принялся за выполнение поручения Майкрофта, что оказалось полной неожиданностью даже для него самого. Просто… как сказали бы Земляне, что-то «витало в воздухе», чувство предвкушения чего-то, что должно было произойти, захватило Шерлока настолько, что он полностью, без остатка отдался во власть этого ощущения и удовольствия, которое приносила ему его работа. А потом, много позже, после боли и мучений, которые пришлось пережить из-за болезни, после того, как ему много дней приходилось скрываться в маленьких тесных пещерках, зажимая рот, сдерживая кашлевые позывы, чтобы преследователи не смогли обнаружить его, в жизни Шерлока, наконец, появился Джон. Круг замкнулся, и все встало на свои места. — …ты действительно не спал всю ночь? Хриплый голос Джона, богато окрашенный в теплые тона, вырвал Шерлока из его не самых радужных воспоминаний. — Да, не спал. Как я уже говорил тебе, мой организм способен долгое время обходиться без сна и отдыха. Как ты себя чувствуешь? Джон, кряхтя, с большим трудом принял сидячее положение — от сна в одной и той же позе мышцы в теле затекли и в этот самый момент нещадно болели, сполна расплачиваясь перед хозяином за его непредусмотрительность. Несмотря на несколько часов отдыха, выглядел Джон неважно — от внимательного взгляда Шерлока не укрылись ни пересохшие, обметанные белым губы, ни покрасневшие глаза — те блестели характерным для пациента с повышенной температурой влажным блеском. Дыхание по-прежнему оставалось хриплым — Джон, поморщившись, прижал руку к груди, сдерживая кашлевой позыв. — Если говорить честно, то чувствую я себя преотвратно. Хочется пить. У нас осталась еще вода в бутылке? Шерлок покачал головой. — Ты допил оставшуюся воду ночью, когда просыпался. Помнишь? — Нет, не помню. — Джон обхватил голову руками. — В моем состоянии это неудивительно. Температура повышена, как и кровяное давление. В голове гудит, как в ядре неисправного варп-двигателя. Нет ничего хуже, чем быть врачом, — абсолютно точно понимаешь свое состояние и адекватно оцениваешь шансы на выздоровление. Если честно, хочется лечь обратно под то же самое дерево и помереть. Я удивлен твоей выносливостью. Если я выживу после всего этого, не забудь рассказать мне, откуда у тебя взялись силы, чтобы добраться до дома доктора Паола, ладно? Шерлок вытащил из валявшейся неподалеку сумки медицинский трикодер и направил его на закашлявшегося Джона. — Я просто очень хотел жить, — сказал он тихо, не поднимая головы; ему совершенно не хотелось видеть участливого взгляда его спутника, который в этот самый момент был направлен на него. — Кроме того, я уверен, что с тобой все будет в порядке. Джон, разглядывающий кровь на тыльной стороне ладони — он вытер ей губы после того, как приступ кашля закончился, — невесело усмехнулся и покачал головой. — Мне в это верится с большим трудом. Почему ты так уверен? — Потому что я хочу, чтобы ты выжил. * * * Пасмурная дождливая погода оказалась на руку Шерлоку и Джону. Безо всяких препятствий и неожиданных встреч они добрались до поселения, где доктор жил несколько последних лет. Впрочем, Джон не торопился вести спутника к своему стоявшему на окраине дому — вместо этого они вместе с Шерлоком запрятались в ближайших от него кустах, где и просидели до самых сумерек. Джону с каждым часом становилось все хуже и хуже, состояние усугублялось тем, что из-за непрекращающегося дождя он промок насквозь и теперь постоянно мерз, что, вкупе с повышенной почти до критического уровня температурой, вызывало у Шерлока серьезные опасения. Оправдывая звание нерадивого пациента, он несколько раз отказывался от предложения его спутника пойти и поискать листья куавы, которые могли бы послужить отличным жаропонижающим средством. Джон мотивировал это тем, что Шерлока могут заметить и схватить, и при этом он сам, Джон, ничего не сможет поделать, чтобы защитить его. — Как будто ты сейчас на что-то способен! — ворчливо отметил Шерлок, накрывая их обоих одеялом, — они сейчас сидели спина к спине, так, чтобы Джон мог хотя бы немного согреться от тепла, которое исходило от тела его товарища по несчастью. — При первой же драке ты потеряешь сознание из-за повышенной температуры и кровяного давления. Я уже не говорю про проблемы с дыханием и… Джона передернуло от холода. Натянув одеяло по самую шею, он еще теснее прижался к спине Шерлока, которая сейчас ощущалась восхитительно теплой. — Спасибо, спасибо. Я вполне себе осведомлен обо всех своих симптомах. Не стоит напоминать лишний раз о том, как мне паршиво. Но ты должен понимать, что именно это и является причиной, по которой мы прячемся сейчас в кустах вместо того, чтобы спокойно идти в мой дом и дать мне возможность постоять за тебя. — Понимаю. Но что дальше? Мы не можем сидеть здесь вечно, тебе становится хуже с каждой минутой. Джон улыбнулся. В подступающих сумерках Шерлок успел заметить, как влажно блеснули его белые зубы. — Как только достаточно стемнеет, я отведу тебя туда, где ты будешь в безопасности, а обо мне смогут позаботиться. Шерлок не смог сдержать язвительной усмешки. — И что это за волшебное место такое? — О, это последнее место, где тебя будут искать, Шерлок. После окончания оккупации туда путь заказан абсолютно всем кардассианцам, — Джон повернулся, чтобы ему было лучше видно лицо его спутника. — Тебе придется провести какое-то время в баджорском монастыре, Шерлок. И, во имя Пророков, умоляю тебя — будь благоразумен.