Глава 5
20 августа 2014 г., 01:13
Питер неподвижно лежал на своей кровати. Он только что провалился в тревожный сон. Игон, держа ИПК-счетчик в руке, пристально следил за ним от своего наблюдательного пункта находящегося у окна и время от времени обменивался беспокойными взглядами с Жанин, которая сидела возле спящего человека, держа того за руку. Игон нажал кнопку на рации, чтобы молча сигнализировать Рэю и Уинстону, что Питер уснул и надо быть начеку. Они в свою очередь вели наблюдение с помощью ИПК-счетчика и детектора волнового излучателя, который Рэй адаптировал для их текущих целей снаружи здания. Для точности, необходимой в установлении показаний, им пришлось отослать Лизуна на день или два, чтобы тот навестил маленького друга, с которым познакомился в детской больнице.
Внезапно, дыхание Питера сильно участилось, и Игону пришлось побороть в себе желание бросить все и помчаться к нему. С большим трудом он отвернулся от событий в спальне к окну, и сосредоточился на показаниях прибора, направив его на улицу. На это ушло больше концентрации, чем он думал, потому что ему пришлось сосредоточить все свое внимание на показаниях, а не на том, что его друг страдает из-за этого эксперимента. А что будет, если это не сработает?..
***
– Мы заблудились, – объявил Уинстон с разочарованием. – Я же говорил вам, парни, что нам не стоит приходить сюда. – Это была не моя идея, – запротестовал Рэй, свет от его фонарика освещал голые стены пещеры, в которой они находились. – Нет, это была идея Питера, – подал голос Игон, не поднимая головы от показаний измерителя. – И я не могу обнаружить никаких признаков сущности, ради которой ты притащил нас сюда. – Оно было здесь, – оправдывался Питер. – Я клянусь, в этом. – Ты наверняка обманываешь, – холодно сказал Рэй. – Я не знаю, почему мы всегда ведемся на твою ложь. – Рэй! – воскликнул Питер. – Парни, я бы не подставил вас, и вы это знаете. – Избавь нас от этого, Вэнкман, – зло ответил Уинстон. – Прямо сейчас, я просто хочу выйти отсюда. Ищите проход! Мгновение Питер просто стоял и смотрел как его друзья, ощупывая, обследуют холодные стены пещеры, затем он присоединился к поиску, все время, ощущая на себе их гнев расходящийся лучами в тесных пределах пещеры. Неожиданно, один камень сместился от его прикосновения. – Эй, парни! Я думаю, что я нашел что-то… – не оглядываясь, крикнул он, но ответа не было. – Парни?! – вновь позвал он и развернулся, освещая фонариком пространство вокруг себя. Там было пусто. – Ребята! – страх от того, что, возможно, что-то случилось с его друзьями, заполнял его желудок. – Не делайте этого, парни, – нервно сказал он. – Вы пугаете доктора Вэнкмана. Никто не ответил. И, похоже, здесь не было другого выхода из пещеры. А что если сущность, которую они искали, напала на них? Но как оно могло это сделать так бесшумно? Почему он ничего не слышал? Никаких криков, никакой борьбы. Не могли же они просто взять и исчезнуть, или могли? Внезапно по всей пещере эхом разнесся смех. – Они бросили тебя, Питер, – эхо голоса окружало Питера со всех сторон. – Они оставили тебя одного. Одиночество... Что-то щелкнуло в его сознании, как переключатель. Одиночество… Нет это не правда. Он не один... Его друзья не оставят его. – Не пытайся бороться со мной, слабак. Ты же знаешь, что я говорю правду! Они ненавидят тебя. Они оставили тебя одного, чтобы ты умер здесь, в темноте. Словно в ответ на ее слова, его фонарь погас, и он погрузился во мрак пещеры. – Ты врешь, Джиллиан! Это сон, но это мой сон. И ты не можешь заставить меня поверить в то, что я знаю, что это не правда! – Ты только пытаешься скрыться от истины, – ответила она. – Ты думаешь, что можешь победить меня? Но ты обречен на провал, любовь моя. «Пока все идет хорошо», – мысленно подбодрил себя Питер. Теперь если он сможет заставить ее разговориться, возможно, он узнает что-то, что можно будет использовать. – Почему, Джиллиан? – спросил он. – За что, ты меня так ненавидишь? – Ты – презренный человек. Ты отверг величайший дар во Вселенной, и ты еще удивляешься, почему ты должен страдать? – Кто ты, Джиллиан? Она громко рассмеялась. – Я – девушка из твоих снов, любимый, – ответила она тем же соблазнительным тоном, который она когда-то использовала во время их ужина, и голос ее, казалось, шептал ему на ухо. – Разве ты не помнишь, как хотел меня с того момента, как впервые увидел? – Ты вызвала это, не так ли? – спросил он. Раздался слабый смех, прежде чем она ответила: – Я – дочь своего отца. – И кто твой отец? – Я собираюсь рассказать тебе одну историю, Питер. Ты слушаешь? Это может оказаться крайне поучительным для тебя. И тогда, возможно, ты поймешь, что не стоит бороться со мной. – Я слушаю, – ответил он, с надеждой. – Много лет назад одна молодая девушка была приговорена к пожизненному тюремному заключению, сама, будучи жертвой ее так называемых родителей. Они вытворяли с ней отвратительные, ужасные вещи, которые разрывали ее рассудок до тех пор, пока, наконец, от ее сознания ничего не осталось, кроме ее грез. Она была помещена в психиатрическую лечебницу, потому что никто не мог достучаться до нее, да и никто и не пробовал. И все, что у нее было – это ее сны, Питер. Они были ее миром. О, она была в курсе, где находится и что те, кто поместил ее туда и удерживал там, думают о ней. Но она не позволила им лишить свободы свое воображение, и она придумала кого-то. Того кто наконец будет любить ее, заботиться о ней и защищать от жестокости, которую она знала слишком хорошо на протяжении всей своей жизни. – Это очень печальная история, – отметил он. – Да, это так, – согласилась Джиллиан. – Но никто в реальном мире не знал, да она и сама не знала, что кто-то следит за ее придуманным миром. Кто-то обладающий властью видеть то, что она видела ночью, когда спала или днем, когда она не могла смотреть на мир вокруг себя дальше пределов своей комнаты. И этот кто-то влюбился в нее. Он полюбил ее так сильно, что сделал все возможное, чтобы помочь ей, даже нарушил законы, которые были установлены в его царстве. – В его царстве? – спросил Питер. – Мы говорим о чем-то касаемо моей работы, дорогая? – Да, я полагаю, что ты хоть раз сталкивался с представителями его рода, – ответила она. – Он Песочный человечек или как их еще называют Дрёма. Один из сотни в чьи обязанности входит помощь людям, которым нужен сон, и они приносят людям сны. Они – ткачи снов, Питер. Нить здесь, палка там. Этого достаточно, чтобы помочь мечтателю. – Песочный человечек?! Это тот уродливый маленький чувак в темных одеждах и со странными светящимися глазами? – Замолчи! – зло воскликнула она. – Вы, люди, придаете такое большое значение внешнему виду, и вам совершенно нет никакого дела до того что у человека внутри. Ты бы хотел пригласить меня на ужин, если бы я была омерзительна на вид? – Итак, красота в глазах смотрящего. Урок дня, – язвительно заметил он. – Моя мать была красивой, но никто не смог увидеть этого, кроме него, – ответила она. – Твоя мать? – Да. Моей матерью была Аманда Лестер, которая прожила большую часть своей жизни в мире, который был намного уродливее, чем все, что ты можешь себе представить. До той ночи пока он не пришел. – Она сделала паузу, и Питер молчал, боясь ее спугнуть и надеясь, что она продолжит. И она продолжила. – Он любил ее так сильно, что стал тем, о ком она так долго грезила. Он принял облик человека, когда она мечтала о том, что в один прекрасный день появится принц и спасет ее… как в сказке. Он использовал все свои силы, чтобы перевоплотится в того прекрасного принца из ее видений, и он остался с ней всего на одну ночь. Для этого он использовал всю свою силу, которая у него была, и заплатил за свою любовь ценой своей жизни. Только для того чтобы подарить ей одну ночь любви, о которой она так мечтала, он нарушил все правила и законы и добровольно принял свою смерть. – Он отдал свою жизнь, чтобы быть с ней в течение всего одной ночи? – спросил Питер. – Должно быть, он действительно, любил ее. – Ты не знаешь значение этого слова, человек! – бушевала она. – И… – мысли Питера работали без остановок. – И ты их дочь? – Она проснулась на следующее утро, и увидела, что его нет и, хотя она знала, что так оно и будет, ее разум не мог смириться с этим. Она полностью замкнулась в себе. Пока однажды вскорости не выяснилось, что она беременна, и никто в заведении, где она содержалась, не мог понять, каким образом это произошло. Роды были трудными и она умерла. – Если она умерла, когда ты родилась, откуда ты все это знаешь? – спросил Питер. – Я – дочь Песочного человечка. У меня воспоминания обо всех Дрёмах и сила, которую мой отец передал мне. Теперь, возможно ты понимаешь, любовь моя, почему вы не сможете победить меня. Я превосходнее вас. Ты не можешь отказать мне в моих же владениях, и я могу делать с тобой все, что пожелаю. – Джиллиан, ты попыталась отвернуть от меня моих друзей и не смогла. Я знаю правду, и это не то, чем ты кормила меня в этих кошмарах. Я могу бороться с тобой. – Действительно можешь, человечишка? – спросила она с жестоким смехом. – Это мы еще посмотрим! Призрачный дух появился перед ним. Он не был похож на Джиллиан… он был похож на Игона. – Как ты можешь поверить, что я могу беспокоиться о тебе, Питер? – спросил фантом. – Я презираю тебя. И всегда презирал. Я смеюсь над твоей наивностью за твоей же спиной. – Нет! – Питер покачал головой. – Это не правда. Ты не настоящий. Я не верю тебе! – Отрицай все, что хочешь! – голос Джиллиан снова прокатился эхом по узким коридорам пещеры. – Твоих друзей нет с тобой. Они не смогут помочь тебе, возможно, они и не хотят помогать. Ведь им было легко убедить тебя в том, что ты должен уснуть, якобы, таким образом, они могут помочь тебе, но на самом деле, они всего лишь хотели отправить тебя ко мне. Они не станут тебе помогать. – Мы никогда не любили тебя, Питер, – сказал образ Игона прежде чем растворится в темноте, но голос продолжал настойчиво звучать. – Мы ненавидим тебя. Мы презираем и питаем отвращение к тебе. Ты достоин только нашего презрения. – Мы оставили тебя здесь умирать в одиночестве, Питер, – сказал новый голос, голос Рэя. – Мы просто хотели избавиться от тебя. Питер потряс головой, стряхивая наваждение, стараясь собрать всю свою волю, чтобы сконцентрироваться на образе друзей, таких, каких он видел, прежде чем заснуть. – Мы не спасем тебя на этот раз, Питер, – прошептал голос Уинстона. – Мы наконец избавились от тебя. – Он думал, что мы на самом деле заботимся о нем! – голос Игона рассмеялся, и к нему присоединились два других голоса, хохот бесконечным эхом прокатился по пустой пещере. Питер вскинул руки, закрывая уши, чтобы приглушить звук, но это не помогло. Голоса продолжали отзываться эхом в его голове. – Вы не мои друзья, вы не настоящие. Я не одинок. Они находятся прямо здесь, со мной. Они заботятся обо мне! – Мы заботимся о нем, – передразнил голос Игона, и смех снова взлетел. – Умри, же ты, тупой идиот! – воскликнул Рэй. – Давай, умри! – Добавил Уинстон. – Нет! – закричал Питер. – Пожалуйста, позволь мне проснуться! – Пожалуйста, дайте ему проснуться! – в смехе Игона появилось еще больше жестокости. – Ты не можете очнуться от действительности, Питер. Твоя жизнь, которую ты знал – всего лишь сон. Теперь ты видишь, в чем заключается истинная правда! – Нет! – Теперь УМРИ! Внезапно земля ушла из-под ног, и он снова падал в темноту, как в его первом сне, но только на этот раз эхо голосов тех людей, которых он любил, которые были для него дороже всего на свете, дразня, извергали ядовитую ненависть. Он не мог больше терпеть, и он закричал. Он кричал снова и снова, но теперь уже не мог слышать свой собственный голос. Только смех. Смех и боль.***
Когда леденящий душу полный ужаса крик Питера пронесся через всю комнату, Игон бросил ИПК-счетчик и кинулся к кровати друга. Жанин уже пыталась разбудить Питера, но никак не могла достучаться до него. – Питер! – воскликнул Игон, держа его голову между ладоней. – Питер, проснись! – Но Питер не слышал его и продолжал кричать. – О, Боже! – воскликнула Жанин, чувствуя себя совершенно беспомощной, пытаясь удержать его молотящие по кровати руки. – Питер! – Игон снова закричал, переместив руки на плечи Питера и начав его трясти изо всех сил. По-прежнему не было никакого эффекта. Настроив себя на то, что ему нужно сделать Игон отстранился назад и сильно ударил психолога по лицу. – Игон?! – шокированный голос Рэя Стэнца раздался от двери, когда он и Уинстон ворвались в комнату. Только они засекли фигуру в черном плаще с капюшоном как услышали крики Питера и рванули внутрь. – Игон, остановись! – Рэй перехватил руку Игона, занесенную для нового удара. – Нет, Рэй, он должен, – Уинстон, быстро оценил ситуацию, и оттащил Рэя назад. Физик снова ударил Питера, но реакции не последовало. – На этот раз она не отпускает его,– проговорила Жанин. Рэй вырвался из сильных рук Уинстона и кинулся к окну. – Прекрати! – закричал он в открытое окно. – Позволь ему уйти! Фигура в черном плаще громко рассмеялась, холодным, бездушным смехом. Рэй отвернулся от окна и выбежал из комнаты. У оставшихся не было времени беспокоиться о его действиях. Они принялись изо всех сил удерживать Питера, в то время как Игон пытался прорваться к нему. – Рэй, что?.. Полусформированный вопрос Жанин заставил Игона вовремя поднять глаза и увидеть, как оккультист мчится назад в комнату, на ходу застегивая ремень от протонного излучателя, висящего за спиной. Без колебаний он подошел к окну и направил его на улицу. – Рэй! Нет! – закричал Игон, вскакивая, и прекрасно понимая, что не успеет вовремя добраться, и остановить его. Рэй нажал на спусковой крючок и физик по звуку понял, что испускаемый поток был установлен на полную мощность. За характерным треском луча сразу же последовал крик и шум взрыва, когда тот ударил по цели внизу. Рэй сократил поток, и опустил метатель. Игон кинул на товарища один быстрый взгляд и выглянул на улицу. Внизу на тротуаре, через дорогу от пожарного депо, всего в нескольких футах от проезжей части, зияла огромная дымящаяся дыра. Обломки асфальта разлетелись на несколько футов вокруг, а невдалеке от дыры лежала фигура в черном плаще. И прежде чем он мог сказать хоть слово, фигура пошевелилась. Рука откинула с головы капюшон, открывая лицо Джиллиан Лестер, потрясение на ее лице быстро сменилось гневом. – НЕТ! – заорала она, поднимаясь на ноги. – Вы заплатите! Вам всем придется заплатить за это! – она завизжала, потом резко развернулась и стремительно отступила в темноту переулка позади себя. – Питер! – крик Уинстона вернул внимание Игона и Рэя обратно к комнате. Питер, выпрямившись, сидел на кровати с расширенными от ужаса глазами. Он перестал кричать, но страх от пережитого кошмара был по-прежнему запечатлен в его бледных чертах. Игон прыгнул к кровати, схватив психолога за плечи. – Питер, ты меня слышишь? Казалось, прошла целая вечность, прежде чем невидящий взгляд Питера смог сосредоточится на лице перед ним. – И-Игон? – его голос был почти неслышен. Игон обнял дрожащего мужчину и держал изо всех сил. – Все в порядке, Питер. Ты снова с нами. Мы вернули тебя! Слава Богу, мы вернули тебя. Неожиданно для всех, сделав судорожный вдох, Питер обмяк в руках Игона, его голова упала на плечо белокурого ученого. Пришедшее незадолго до этого облегчение вновь сменилось беспокойством, Игон убрал руку со спины Питера и прижал пальцы к его шее. Пульс, который он нащупал, был сильным и крайне учащенным. – Питер? – мягко позвал он, осторожно приподняв голову друга, чтобы взглянуть на его лицо. Глаза Питера дрогнули и открылись. – Игон… – чуть слышно прошептал он. – Слава Богу, это сработало, – вздохнул Рэй с облегчением. Он снял протонный блок и бросил его на пол, затем прислонился спиной к стене и сполз вниз рядом с ним, и, закрыв лицо руками, всхлипнул. – Рэй? Голос Питера заставил Рэя поднять голову, слезы текли по его лицу, когда он посмотрел на друга. С большим усилием Питер поднял дрожащую руку и протянул ее в сторону молодого человека. Медленно Рэй поднялся на ноги, двинулся к нему и, схватив за руку, рухнул в объятия Игона и Питера. Спустя мгновение Уинстон и Жанин присоединились к ним и уже вся группа, обнимаясь, сгрудилась на кровати. Слезы свободно текли из пяти пар глаз, пока они держались вместе, ища утешение, от контакта друг с другом. – Это еще не конец, – Уинстон первым нарушил молчание. – Она вернется, и нам лучше приготовиться к этому. Питер посмотрел на него, и по его телу прошла дрожь. Он покачал головой. – Я не могу, ребята, – простонал он. – Я не могу сделать это снова. В этот раз она едва не завладела мной. – Если бы не Рэй, – Жанин сжала плечо человека с темно-рыжими волосами. Уинстон внимательно посмотрел на молодого человека. – На минуту я подумал, что ты собираешься взорвать Джиллиан. – Я думал об этом, – признался Рэй. – Я был готов сделать что угодно, чтобы заставить ее перестать причинять вред Питеру. – Она человек, Рэймонд, – напомнил Игон. – Тот взрыв спалил бы ее дотла. – Я знаю, – ответил Рэй, встретившись с ним глазами. – Мы видели показания, прежде чем услышали крик Питера. – Она человек? – в растерянности спросила Жанин. – Тогда как она это делает? Игон покачал головой. – Судя по показаниям, которые я получил, помимо человеческих показателей были и аномальные. Есть что-то сверхъестественное в ней, но, в сущности – она человек. – Как если бы она была одержима кем-то вроде демона? – уточнил Уинстон. – Нет, – ответил Рэй. – Тогда своего рода было бы четкое наложение демонических данных на человеческие. А здесь показатели совершенно смешались, образовав некую мутацию. – Тогда, кто же она? – спросила Жанин. – Она наполовину человек, наполовину Дрёма, – ответил Питер, приводя дыхание в норму. – Что? – Рэй уставился на него. Питер кивнул и на миг закрыл глаза, чтобы собраться с силами. – Она все рассказала мне об этом. – Отдохни несколько минут, Питер, – посоветовал Игон, – объяснение может подождать. – Нет, не может. – Питер покачал головой. – Уинстон прав: она вернется. Нужно найти способ, чтобы остановить ее. – Если она Дрёма только отчасти, то мы не можем просто захватить ее в ловушку, как мы заманили в ловушку того другого, с которым мы столкнулись? – спросил Уинстон. – Нет, – ответил ему Игон. – Ее основная сущность человека объединилась с определенными особенностями и способностями Песочного человечка. Это генетическое. Комбинация существует на молекулярном уровне. Способа, чтобы разделить их не существует, потому что они не могут существовать отдельно друг от друга. Она – генетический гибрид двух видов. Использование ловушки на ней либо вообще не будет иметь никакого эффекта, либо это попросту убьет ее. – Она пытается убить Питера, – напомнила им Жанин. – Да, но если мы сознательно убьем другого человека, мы не лучше, чем она? – сказал Питер, сжимая руку секретаря. – Это – самооборона, – настаивала Жанин. – Может и так, – ответил он, – но я не думаю, что любой из нас сможет жить с последствиями этого акта. Должен быть другой способ. Рэй посмотрел на свои дрожащие руки. – Я бы убил ее, Питер, если бы не было никакого другого способа. Я думал об этом. Питер протянул руку и обнял своего молодого друга, сидящего рядом. – Я знаю, ты бы сделал это, Техас, – сказал он ему, – И даже, если бы это спасло мне жизнь, оно сломило бы тебя. А я не хочу, чтобы это произошло. Для меня много значит просто знать, что ты волнуешься за меня. – Он отпустил Рэя назад и вытер слезы со щек оккультиста. – Эй, мы становимся излишне серьезными здесь. Мы зря тратим время на все эти эмоции, давайте приступать к работе. Что скажешь, парень? Рэй кивнул и, явно с большим трудом, взял себя в руки. – У нас есть показания. Мы можем начать работу, над созданием радиоэлектронного глушителя. – Да, но сначала я думаю, что вам нужно услышать всю историю, – скривился Питер. – Ты уверен, что готов к этому, Питер, – спросил Игон. – Должно быть, – он попытался улыбнуться. – Нам нужно использовать любое преимущество, которое только у нас будет. – Питер пустился в описание сна и то, как он это делал, друзьям было более чем очевидно, что вспоминая образы из кошмара, он вновь частично переживал все это. Время от времени его голос дрожал, но он не отступал. Когда он рассказал историю родителей Джиллиан, казалось, он немного успокоился, но дойдя до конца сна, резко замолчал. – Это действительно все, что могло бы нам чем-то помочь. Остальное просто… Остальное просто плохо. – Неопределенно закончил он. – Но в определенный момент ты все же был в состоянии контролировать свой сон, – напомнил ему Игон. – Да, но я думаю, что это сделало ее еще более безумной. В действительности я не управлял сном. Я просто был в состоянии помнить, что это на самом деле сон, по крайней мере, большую часть времени. Но она, возможно, была права, когда говорила, что я не в силах сопротивляться ее власти, и особенно во сне. – Тогда мы просто обязаны остановить ее в реальном мире, – объявил Уинстон. – Уинстон прав, – Игон сжал плечо Питера. – Попытайся расслабиться. Я знаю, что ты не хочешь засыпать, но тебе все же нужно немного отдохнуть. Жанин и Уинстон останутся с тобой, в то время как мы с Рэем пойдем работать над созданием глушителя. – Спасибо, ребята, – улыбнулся Питер. – Спасибо за все.***
Три часа спустя, Рэй и Игон были еще за работой. Правда, случилось одно осложнение, которого никто из них не ожидал: когда полиция постучала в их дверь, требуя объяснений, зачем они пробили дыру на улице. Игону и Рэю пришлось сильно потрудиться, чтобы придумать убедительную историю об угрожающей сущности, которую они пытались загнать в ловушку. Несмотря на то, что они сами не были довольны своим объяснением, полицейские, кажется, поверили в их рассказ. Власти уже давно привыкли к определенному количеству разрушений, в которых принимают участие Охотники за привидениями, но это, как правило, не мешает городу требовать полного объяснения и возможного возмещения ущерба. После того как Игон согласился связаться с директором по общественным работам и принять необходимые меры по устранению этого недоразумения, офицеры уехали. Питер был крайне истощен, но делал все возможное, чтобы снова не заснуть и ему бы это никогда не удалось без постоянного внимания Жанин и Уинстона. В то время как серьезные ученые трудились в лаборатории, Уинстон приготовил крепкий кофе на троих. Чтобы как-то скоротать время, Зэддмор рассказывал истории о том, как он рос в многодетной семье, об отце и о том времени, которое он провел в строительном бизнесе. Жанин то и дело осторожно язвила Питеру только для того чтобы поддерживать его внимание начеку, правда его ответы не имели ничего похожего на его обычную манеру стеба. И, тем не менее, после столь длительного времени их разговор неизбежно вернулся к текущей проблеме. – Игон и Рэй придумают глушитель, затем ты сможешь немного поспать, – заверил его Уинстон. – Я знаю, – ответил Питер. – Я знаю, что вы делаете все возможное, чтобы помочь. Но вы не обязаны проходить через все это из-за моей ошибки. – Брось это, приятель, – ответил Уинстон. – Откуда у тебя такие глупые мысли? – Игон был прав. Мне не стоило идти на это свидание с Джиллиан. Может быть, если бы я ушел от нее с самого начала, ничего бы этого не случилось. Может быть, это плата за мой разгульный образ жизни, который я вел в прошлом. – Ты сейчас сказал самую глупую вещь, которую я когда-либо слышала. – Категорически заметила Жанин, – а я слышала очень много глупых вещей исходящих из ваших уст! – Она права, Пит. И я там был, помнишь? Джиллиан выбрала тебя с самого начала. У тебя не было возможности узнать, кто она или какие у нее планы. Она намеревалась заманить тебя в капкан с самого начала. – Да, а помнишь, что сказала Вероника? Есть некоторые люди, которые более чувствительны к ее силе, более восприимчивы. Она, вероятно, почувствовала, что до тебя ей будет легче добраться, чем до остальных ребят. – Но я сам подошел к ней, Жанин, – ответил Питер. – Питер, – улыбнулась Жанин, – это был бы не ты, если бы не подходил к каждой симпатичной девушке, которую встречал. – А Джиллиан была, безусловно, красива. – Подтвердил Уинстон. – «Красота в глазах смотрящего», – пробормотал Питер. – Она сказала мне, что я хотел ее, и она была права. – Она манипулировала тобой, Пит, – утверждал Уинстон. – Это не твоя вина. Черт, как только ты понял, что она играет в игры, ты это пресек и убежал. – Немного поздновато, – вздохнул он. – Слушай меня, парень, – сурово сказал Уинстон – Если ты начнешь винить себя за это, ты будешь играть ей на руку снова и снова. Она может использовать это против тебя, а нам не стоит давать ей больше оружия, для применения, – Он сделал паузу, но его тон остался пылким. – И вовлекая тебя, она в комплекте получает и нас. Любой, кто делает одному из нас плохо, делает плохо всем нам. Запомни, что бы кто ни делал, одному из нас, они делают это всем нам. Мы здесь не, потому что должны, приятель, мы здесь, потому что мы просто не можем быть в другом месте. Мы тебе нужны, и ты получил нас. Временно. Конец дискуссии. И если Джиллиан думает, что это плёвое дело воздействовать на тебя через сны, и забрать тебя без боя, то она сильно ошибается. Может быть Рэй был прав, только это должен был сделать я, а не он. И если бы дело дошло до этого, то я бы смог жить с этим чувством вины, но я не думаю, что остальные смогут пережить потерю тебя, зная, что мы могли остановить ее, но не сделали этого. Питер потерял дар речи, слыша тираду Уинстона. Не в первый раз, он поражался силе его дружбы. Зэддмор был единственным членом их команды, кто точно знал каково это насильственно отнимать человеческую жизнь. Хотя он редко говорил о пережитых событиях во Вьетнаме, Питер провел несколько бессонных ночей с бывшим солдатом, когда воспоминания о войне возвращались и преследовали его. Питер знал, чего стоят ему эти воспоминания, и вот он сидел здесь, готовый взять на себя еще один грех, еще одно воспоминание о смерти, ради него – Питера Вэнкмана. Он посмотрел на Жанин и вспомнил ее реакцию на тот кошмар, невольным свидетелем которого она была. Тогда она выразила те же самые мысли, которые только что изложил Уинстон. Хотя Жанин была в гораздо меньшем состоянии, чтобы справиться с этой задачей, чем Уинстон, Питер также не сомневался в ее решимости в случае необходимости. И даже Рэй, такой сентиментальный, добрый и по-детски наивный Рэй чуть ранее фактически не совершил убийство, чтобы спасти его от ужасов ночных кошмаров. Подобная вещь совершенно сломила бы крайне ранимого молодого человека, и все же он сделал бы это, если бы это был единственный способ помочь ему. Наконец он вспомнил выражение лица Игона, когда Вероника Фелпс рассказала им, как умер ее брат. Боль и решимость смешались вместе, и его настойчивое утверждение, что они не потеряют Питера, стерли любые сомнения, которые могли быть у Питера, что он готов принять любые последствия, чтоб только оградить своего друга от опасности. – Я не заслуживаю вас, – прошептал Питер, неспособный встретиться с ними глазами. – Я не достоин того, что вы делаете для меня. – Если ты действительно веришь в это, значит, она победила. – Питер поднял голову, от звука голоса раздавшегося от дверного проема. Игон шагнул в комнату. – Ты часть нас, Питер. Ты не должен удивляться тому, что мы бы с радостью отдали свои жизни за тебя, потому что ты прежде стоял за нас сотни раз. Верь в нас, Питер. И если ты сделаешь это, ты сможешь поверить и в себя. Ты достоин того внимания и заботы, которую мы тебе даем. Ты заслуживаешь всего того, что мы можем дать тебе и даже больше, потому что ты считаешь, что мы заслужили того же. Никого из нас не было бы здесь, если бы не ты, Питер. Ты дорог каждому из нас, потому что ты – часть нас. Всех нас. Вместе. – Мы одна команда, – добавил Уинстон. – Это не только то, что мы есть, это то, кто мы есть. Рэй, стоявший позади Игона, подошел и кивнул Питеру. – Вот что такое любовь. – Да, и не забывай об этом, здоровяк, – Жанин обняла его. Улыбка Питера была бесцветной, когда он обратился к ней: – Мне казалось, что ты не собиралась признаваться в этом на людях. – Признаваться в чем? В том, что я знаю, что такое любовь? – возразила она. – Я не глупая, Доктор В. Вы не можете обойти такую значительную вещь, не зная многого об этом. – Ладно, тогда я полный идиот, – он пожал плечами. – Но я полагаю, что это делает меня счастливым идиотом в мире. – Одним из них, – поправил его Уинстон, положив руку на плечо психолога. – Ты смотришь на остальных. – Хорошо, – рассмеялся Питер. – Итак, предполагаю, что когда мы зажмем эту леди, то я смогу немного покемарить? – Это то, что мы шли сказать тебе, Питер. Устройство закончено. Теоретически оно должно работать, но… – Мы не узнаем этого наверняка, пока не проверим, правильно? – К сожалению, так,– признал Игон. Питер сделал глубокий вдох. – Таким образом, вы хотите, чтобы я снова заснул, не так ли? – Нет, Питер, я не хочу этого, но не думаю, что есть способ избежать этого. – Игон покачал головой. – Ты должен спать. Будем надеяться, что глушитель сможет блокировать ее способности воздействовать на твои сны, но если попытка окажется неудачной, ты можешь еще раз оказаться в ловушке. – Я собираюсь взять свой рюкзак, – объявил Уинстон, вставая. – Если она завладеет им снова, я буду трясти ее, как раньше Рэй, пока она не отпустит его. – Ты не можешь убить ее, Уинстон, – сказал ему Питер. – Я не хочу, чтобы ты сделал это для меня. Я знаю, что ты готов смириться с последствиями, но я никогда не смогу принять то, что ты заставил себя пройти через это ради меня. – Он оглядел комнату. – Любой из вас. – Мы делаем то, что должны, Пит, – ответил Уинстон. – Обещай мне, что не убьешь ее, Уинстон, – сурово сказал Питер. – Обещай мне. – Я не уверен, что смогу обещать это, – признался он. – Я не могу нести ответственность за отнятие чужой жизни, ради спасения своей. Неужели ты этого не понимаешь? Джиллиан психически нездорова, но она живой человек и я не смогу жить с тем чего это будет стоить любому из вас. Мне нужно твое обещание, Зэд. Уинстон смотрел на Питера, еще несколько секунд, прежде чем неохотно кивнул: – Ладно, Пит. Если это то, чего ты хочешь, я тебе обещаю. – Спасибо, приятель. – Питер немного расслабился. – Хорошо, что все улажено, – объявила Жанин, и поднялась на ноги. – Я собираюсь пойти приготовить нам что-нибудь поесть, потому что думаю, что все мы должны немного перекусить, прежде чем дела снова примут опасный поворот, хорошо? – Она посмотрела на Игона и подмигнула, затем направилась в сторону лестницы. – Жанин, я не могу поверить, в то, что ты предлагаешь готовить для нас, – сказал Питер удивленно. – Разве это не выходит за рамки вашей должностной инструкции? – Какой такой должностной инструкции? – ответила она. – Все в порядке, Питер, – усмехнулся Игон. – Если бы она была обязана это делать, она бы не делала, но так как она обычно этого не делает, это нормально. Три головы, от удивления резко повернулась в сторону Игона. – Что ты только что сказал? – спросил Рэй, однако Жанин, как ни странно хихикая от восторга, подскочила назад к Игону, поцеловала его в губы, а затем покинула комнату выполнять самопровозглашенную миссию. – Игон, я думаю, что когда все это закончится, нам нужно собраться, сесть и поговорить о некоторых вещах, – сказал ему Питер. – Прекрасно, – улыбнулся блондин. – Теперь, давайте подключать генератор. Рэй подорвался с места, и они направились в лабораторию за своим только что созданным устройством.
