Пой для меня

Я так и не ответил ей на этот странный вопрос. Что дальше? А дальше ничего. Прошлым вечером я побывал в городе, наведя на себя морок. Среди людей ходили страшные новости. Жестокое убийство местной семьи, а также загадочное исчезновение девочки из этой самой семьи. Нетрудно догадаться, где именно теперь находится эта самая девочка. Люди. Такие странные непонятные существа. Я живу в этом мире уже не одно столетие, но так и не смог понять их достаточно хорошо. Я так долго был уверен, что нет в мире монстров хуже, чем те, что водятся в параллели, включая всю мою семью, но в итоге оказался не прав. Люди. Вот она причина всех бед и несчастий. И пусть звучит это слишком громко, но я понял это и сотню раз уже убедился. Даже мы, гадкие порождения тьмы и ужаса не появились бы без них, без людей. Мы дети страха, жестокости и кошмара, что создают именно они. Это так грустно. И очень больно. Для них. В доме так тихо, что, кажется, будто загадочная гостья наверху всего лишь иллюзия. Такая хрупкая, что стоит к ней прикоснуться, и она рассыплется в пыль. Хотя возможно так оно и есть. То, что с ней произошло, вытянуло почти всю жизненную энергию. Наверно если бы я нашел ее чуть позднее, она бы не выдержала. Глубокая рана на руке кровоточила очень долго. Пришлось сменить ей ни одну повязку, пока она не проснулась. А потом я ушел, не желая пугать ее своим видом. Хотя на самом деле я и сам заметил, что совсем ее не напугал. Это скорее всего было лишь предлогом, чтобы как-то настроиться. Вот уже 50 лет минуло со дня гибели моего первого и единственного человеческого друга. И тут снова. Она так похожа на нее. Мегги. Как больно. *** Пытаюсь встать с кровати, но как только ноги коснулись пола, вокруг сразу начала скапливаться тьма. Еще и рука так сильно ноет. Где интересно я умудрилась так пораниться. В голове туман. Я не помню, кто я и не знаю, где нахожусь. Где-то там, внутри тоненький голосок пищит о том, что что-то здесь не так, но я особо не прислушиваюсь. Мне просто не интересно. Куда как интереснее, куда ушел тот странный…Кто-то. Даже не знаю, как его назвать. Больше нет силы воли лежать. Преодолеваю ужасную слабость и встаю-таки на ноги, борясь с подступающей темнотой. В горле сильно першит. Закашливаюсь, чувствуя что-то неприятное в груди. Слышу какие-то хрипы. Наверно, это не есть хорошо. Шатаюсь, но все-таки иду вперед, не видя перед собой ни смыла ни цели. Медленно шаг за шагом, а в голове пустота. Я могу просто лежать в постели и чувствовать эту странную боль внутри, но нет. Не видя впереди ничего, я иду. А ведь вокруг так светло. Но отчего-то мой путь вдруг заволокла непроглядная тьма. И я уже не различаю в реальности это или же нет. *** Наверху в ее комнате раздался скрип. Сначала один, затем еще пара. Наверно она пытается встать. И зря. Слишком еще слаба, даже для простого хождения. Снова. Возможно, именно эта упертость стала основным фактором, повлиявшим на ее живучесть. В тягучей тишине дома раздался громкий сухой кашель. Такой я уже слышал однажды. В больнице для тяжелобольных людей. Это было давно, лет 100 назад, а может и больше. Смрад и страх густой дымкой вились в этом странном месте. То, что люди называли местом спасения, больше походило на живое кладбище. Полумертвые тела лежали в обшарпанных комнатах и медленно мучительно погибали. Это было для меня таким странным и непонятным. Как такое может быть? Неужели люди могут быть куда более жестокими, чем кто угодно из параллели? Чем, например мой брат? Только потом спустя годы ко мне пришло, наконец-таки осознание. Люди сами создали нас. Из собственных пороков, из грехов и жестокости. Они наши отцы и матери. И это так печально. Даже слишком. Но дело не в этом. Дело в другом. Помню, кое-что мне показалось тогда таким грустным. До дрожи. Среди всех этих гниющих заживо за все свои грехи, вдруг нашлась одна чистая душа. Но, увы. В одной темной комнате битком набитой телами лежал, закутавшись в грязные тряпки маленький мальчик. Такой маленький и невинный, что было не понятно, что он вообще здесь делает. Ну а над ним. Над ним парила смерть. Не сморщенная старуха с косой, нет. Смерть – это то, что не объяснить просто словами. Она нависла над ним, склоняясь все ниже и ниже. Наблюдать за этим было так мучительно, но сделать все равно ничего нельзя. И все бы ничего. Возможно, я бы и не вспомнил этого эпизода из своей жизни. Если бы ни тот кашель, что минутами ранее вырвался из ее груди. Кашель, что поминутно вырывался из груди того измученного мальчика, пока смерть не подарила ему свой холодный поцелуй. Сорвавшись с места, я быстро направился на второй этаж, чтобы убедиться, что мне всего лишь показалось, но когда поднялся, увидел, что девушка уже заваливается на стену. И возможно я бы не взволновался так по этому поводу, ведь она еще слишком слаба, чтобы устраивать такие вот прогулки, если бы в один момент не заметил мелькнувшую в темноте еле различимую фигуру. Неужели не показалось? *** Тьма рассеивается, а сквозь нее брызжет яркий теплый свет. Почему теплый? Сама не знаю. Наверно потому, что в этой тьме настолько холодно, что любой лучик уже море тепла. Зрение медленно восстанавливается, и я вижу всю ту же комнату. Уже думаю, а не повторяется ли история? Вот и он, этот странный удивительный кто-то вновь сидит рядом со мной и смотрит, будто сквозь меня своими непонятными бездонными глазами. Надоело молчать. ─ Здравствуй. Он молча перевел глаза на меня, но так и не ответил. ─ Знаешь, я помню, кто-то когда-то говорил мне, что не здороваться в ответ не вежливо. ─ Извини, ─ он дернулся и в комнате тут же послышался звон бубенцов, ─ как ты себя чувствуешь? ─ Думаю, могла бы и лучше, ─ улыбаюсь, ─ а что это такое? ─ Что именно, ─ на его странном лице отразилось непонимание. ─ Ну, звякнуло только что? Когда ты двинулся. ─ Тебе это интересно? ─ А почему не должно быть? Он как-то странно, но красиво улыбнулся, а затем из-за его спины появилось что-то длинное и черное с закрепленным на конце золотистым бубенцом. При движении бубенец издавал изящный мелодичный звук. ─ Красиво, ─ даже не задумавшись, ляпнула я. ─ Разве? ─ А почему нет? Он не ответил, лишь еще раз звякнув бубенцом, и собрался уже уходить, когда я быстро подорвавшись, схватила его за рукав пятнистого пиджака. ─ Почему ты уходишь? ─ А почему ты меня не боишься? ─ А что, бояться тебя обязательно? Немного помешкав, он все же сел обратно на стул. Смотрит. Так внимательно, что становится немного не по себе. Наверно это с непривычки. ─ Ну и как тебя зовут, если не секрет конечно? Он молчал. Не знаю, сколько точно, но какое-то время, смотря на меня словно застывшим взглядом, он молчал. И только спустя долгие несколько минут раздумий все же ответил. ─ Сплендор. Сплендор мен. Так и началось наше с ним знакомство.