Четыре короля

Даже если у трона лежат мёртвые пешки, игра закончится только тогда, когда падёт король(с) Сон все никак не шел. Иван раскинулся на постели, устремив остекленевший взгляд в потолок. Мыслей было слишком много и все как одна - тревожные и беспокойные. Что ему делать? Как быть? Медлить нельзя, кочевники могут напасть в любой момент, а они и с прошлого-то набега не совсем оправились. Армия Орды бесчисленна. Сильные, жестокие и хорошо вооруженные воины. "Нет, мы не выстоим в одиночку. И так погибло множество людей, я не могу более рисковать своим народом. Мне нужны союзники". От мыслей Ивана отвлек тихий скрип. Тяжелая дубовая дверь отворилась, впуская светловолосого юношу в темных одеждах. Бледная кожа в темноте как будто излучала сияние, делая его похожим на призрака. - Брат, не спишь? На секунду у мужчины мелькнула малодушная мысль притвориться спящим, дабы избежать разговора с братом, но он отогнал ее. Николай уж и сам понял, что Иван бодрствует, и твердым уверенным шагом направился к постели, правда, оказавшись у самого ложа, немного помялся, но решил сесть поближе к Ивану. - Как ты узнал, что я не сплю? - голос короля звучал немного сипло, как будто надтреснуто. Под глазами залегли глубокие тени, отчего молодой мужчина казался намного старше своих лет. - Я просто почувствовал, - Николай улыбнулся уголком рта, едва заметно. Иван вдруг подумал, что видел широкую искреннюю улыбку Коли разве что в далеком детстве, когда их мать еще была жива. А потом... Много чего случилось потом. Им всем пришлось повзрослеть: Ивану взять на себя управление государством, Николаю заняться военным делом, Ольга поддерживала их, как могла. Почему-то именно это воспоминание о детстве, эта шальная мысль о прошлых светлых днях развеяла сомнения. Какие к черту могут быть сомнения, когда твоя семья страдает?! Николай удивленно вздохнул, почувствовав по-медвежьи сильные объятья брата. Это было удивительно, но от этого не менее приятно. На секунду заколебавшись, Николай высвободился и снял льняную рубаху. Не давая себе времени передумать, а Ивану - возразить, юноша забрался в постель прижавшись к сильному телу. - Коля... - Только сегодня брат, пожалуйста. Иван тихонько вздохнул, но прижал к себе младшенького. Последний раз они спали вместе очень давно... Мужчина улыбнулся. Может у них с братом и были разногласия, но они все же семья. А семья это то, ради чего стоит рискнуть жизнью. Ивану все же удалось заснуть, но проснулся он раньше брата. Как можно тише поднявшись с постели, Брагинский подошел к письменному столу и опустился в едва слышно скрипнувшее кресло. "Больше никаких сомнений. Нужно действовать". Притянув к себе шуршащую, чуть желтоватую бумагу, черное перо и хрустальную чернильницу, Иван решительно начал писать письма, которые, возможно, в корне изменят сложившуюся ситуацию. *** Гилберт нетерпеливо мерил шагами комнату. Ему срочно нужно было получить аудиенцию у отца, но тот, как назло, решил провести совещание со своими генералами. Родерих принес новости с Севера, и они необычайно взволновали кронпринца. Кочевники всегда интересовали Гилберта, с военной точки зрения. Сильные и тренированные воины. Интересно, они смогли бы выстоять против армии Запада? "Ну, конечно же нет! Никто не выстоит против моей армии. Мы - милитаристская держава", - самодовольно отметил Гилберт. Все знают о непобедимости армии Запада. Иван, безусловно, тоже. Он сейчас в трудном положении, тут и семи пядей во лбу не надо быть, чтобы понять, что королю Севера нужны союзники. Гилберт уже нафантазировал себе, как он благородно поможет старому врагу-другу, и, возможно, ледяное сердце Ивана оттает. Его энтузиазм попытался остудить Родерих, заметив, что Фридрих, очень недолюбливающий северян, вряд ли согласится с сыном. Уж скорее он захочет помочь Орде разгромить армию Ивана. Но Гилберт, как обычно, его и слушать не желал. Лиза неожиданно встала на сторону принца (что удивило даже Гилберта) и уверенно заявила, что сейчас самое время помочь Северу и заиметь в их лице надежных союзников на будущее. Людям с Севера, в отличие от южан, можно доверять. Но последнее слово, конечно, за королем Фридрихом. Коий сейчас бездарно тратил свое время на какие-то посиделки со старыми вояками. Гилберт уже начал заводиться. Он и так не отличался терпением, а мысленно настроив себе наполеоновские планы, и вовсе не мог угомониться. В конце концов, юноша подскочил к двери и, со всей силы пнув ее носком тяжелого солдатского сапога, чуть не выбил ее из петель. Дверь, жалобно задребезжав, сочла за благо сдаться. - Ты что себе позволяешь! - рявкнул Фридрих, прожигая сына гневным взглядом. - Ну-ну, папаша, не истери. Я к тебе по делу, - довольно осклабился Гил. Внимание всех присутствующих было приковано к нему. - Да как ты смеешь... - король от гнева даже не нашелся, что сказать. Лицо его побагровело, глаза злобно впились в сына, он тяжело дышал и сжимал бокал с виски, который ему подсунул подоспевший Родерих, желая успокоить. Гилберт насмешливо взирал на родителя. Этот человек, когда-то внушавший страх, теперь не мог поколебать его решимости. Молодой принц чувствовал свою силу. Она била через край, переполняла его, грозя вырваться наружу. Он больше не мог относиться к отцу с прежним уважением. Фридрих, прищурившись, вглядывался в стоящего перед ним молодого мужчину, про себя отмечая, что Гилберт с каждым годом все более похож на него в молодости. Сила и талант, властность и честолюбие, обаяние и харизма. Слишком опасное сочетание. Гилберт хотел и мог вести за собой народ. Король чувствовал, что стремительно сдает позиции. Вступать в открытое противоборство с сыном глупо. Годы уж не те, он не уверен, что сможет выиграть. А значит, нужно удалить его от армии, и как можно быстрее. - Ну что же. Я готов выслушать тебя, сын. Гилберт торжествующе улыбнулся. Его, конечно, насторожила такая резкая смена настроения отца, но сейчас его занимали другие проблемы. Людвиг, до этого стоявший у стены никем не замеченный, облегченно вздохнул. Обошлось. Только Элизабет нахмурилась, не сводя глаз с короля. Ее женская интуиция шептала, что здесь что-то не так. *** За столом в обеденной зале восседали все пятеро наследников южного престола. Атмосфера была, мягко говоря, напряженная. Кажется, расслабленным себя чувствовал только Франциск, пришедший со Скоттом. Он вообще всегда был как будто немного навеселе. Министры и придворные сидели тише воды, ниже травы. Королевский стол располагался на возвышении и чуть в стороне, поэтому слышать, о чем говорят принцы, они не могли, но атмосфера давила на всех. Первым не выдержал Уильям. - Я хотел сказать вам, что добровольно отрекаюсь от права на престол, - тихо, но четко сказал принц. Реакция последовала незамедлительно. Патрик закашлялся, чуть не подавившись индейкой, Джек презрительно усмехнулся, Скотт нахмурился, Франциск торжествующе улыбнулся. Только Артур, казалось, остался равнодушен к этой новости. - Что, кишка тонка? - ехидно отозвался Джек. Уильям отвел взгляд. - Я жить хочу. А вы тут за эту корону и место на троне готовы перерезать друг друга. С меня хватит, - принц резко поднялся, едва не опрокинув стул, и удалился из зала. Скотт в упор смотрел на Артура, на что тот скривил губы в едкой усмешке. - Я не откажусь. Даже не надейся. - Я подобного и не ждал. Это было бы слишком просто для тебя, - оскалился Скотт. Напускное безразличие Артура спало, как пелена, и Скотт тут же отреагировал на это изменение. Хищник внутри него уже готовился к броску. - Я, пожалуй, тоже пойду, - нервно передернув плечами, сказал Патрик. Подобная обстановка как-то не располагала к отдыху. Франциск воспользовался возникшей паузой после ухода еще одного принца и пересел на освободившееся место рядом с Артуром. Юноша нахмурился, но смолчал. Герцог же попытался приобнять младшего принца за талию, но тут же ощутил у шеи холод стали. - Руки убрал, - процедил Артур, прожигая Бонфуа ледяным взглядом. Франциск зачарованно смотрел в эти темно-зеленые глаза, чувствуя, как внутри все будто переворачивается. Так было всегда, стоило ему пересечься взглядом с принцем. Это была какая-то дикая смесь страсти, гнева, страха и желания подчинить себе. Ни одна, даже самая пылкая красавица не могла заставить его чувствовать нечто подобное. Руку он, конечно, убрал. Себе дороже. Скотт, наблюдая эту сцену, в который раз испытал желание врезать другу. Ему совершенно не нравился этот похотливый взгляд, направленный на Артура. Но теперь-то, после их с Франциском соглашения, глупо вести себя так. Рыжий уже не раз пожалел о том, что поддался на уговоры и пообещал другу то, что теперь совсем не хочет выполнять. Скотт, задумавшись, пропустил часть диалога, а вернувшись к реальности, понял, что ссора явно перешла в активную стадию. Артур гневно сверкал глазами, Франц сжимал кулаки. - ...Ты меня бесишь, лягушатник. И ручонки свои загребущие убери! - шипел принц. - Я скоро буду свои "загребущие ручонки" распускать на абсолютно законных основаниях! - процедил Франциск. - Спроси-ка у своего братика, и убедишься, что это правда. Артур изумленно посмотрел на Скотта, даже обычная холодная невозмутимость оставила его. Он еще не понимал сути договора Франциска и Скотта, но смутно догадывался. - Это правда? Ты меня ему решил подарить? Я тебе что, породистая псина? Какое ты право имеешь так со мной обращаться? - если по началу Артур шипел, как рассерженная змея, то под конец почти сорвался на крик. - Имею. Полное право. Я, как старший, должен о тебе заботиться, хочешь ты этого или нет. Я решил, что так будет лучше. - Лучше для кого? Тебя или меня? - Артур уже немного успокоился, про себя лихорадочно просчитывая варианты того, как можно выбраться из этой ситуации. - Хватит, тебя никто не спрашивает, - отрезал Скотт. Внутренне он пытался успокоить свою совесть, стараясь хотя бы себя убедить, что так действительно будет лучше. Артур молча поднялся, бросил напоследок убийственный взгляд на брата, проигнорировал Франциска и стремительно вышел из зала, хлопнув дверью.