Четыре короля

Кетиль с интересом наблюдал с высоты третьего этажа за поединком, разворачивающимся прямо под его окнами. Случайно ли эти двое выбрали именно это место или нет, но отказать себе в удовольствии посмотреть на бой двух "петухов" молодой король не мог. "Петухами", к слову, были два других короля. Про их стычки в народе и при дворе давно уже складывали байки. Как всегда, посмотреть на сражение прибежала добрая половина прислуги. Кетиль отметил, что Тино и Халлдор предпочли постоять в стороне и не влезать. Хотя, оно и понятно, себе дороже. Хенрик, задорно улыбаясь, наступал. Он не отличался особым терпением и бросался в атаку сразу же, как только выпадала возможность ударить. Бервальд же был его полной противоположностью - холодный и собранный, предпочитающий изматывать противника и лишь потом добивать. "Но Бервальд все же ведется на его провокации, как мальчишка", - с досадой подумал Кетиль. Разумеется, причину стычки знали все. Сложно что-либо скрывать, когда вы все живете вместе, у прислуги длинный язык, а Хенрик имеет привычку говорить о своих чувствах очень громко. А причина была в том, что два короля не могут поделить свою "прекрасную даму". Наверное, не будь Кетиль королем, он бы много чего услышал в свой адрес, но пока что все ограничивалось шепотками и смешками за спиной. "А все из-за этих двух придурков", - раздраженно подумал юноша, и, словно вторя его настроению, оконное стекло покрылось тонким слоем инея. Так всегда случалось, когда чувства выходили из-под контроля. Тем временем, обстановка между драчунами накалялась. Хенрик решил пойти по своему излюбленному пути и попытаться задеть вечного соперника словами. Что, в общем-то, было не самым блестящим решением, поскольку Бервальд владел собой не в пример лучше Хенрика. - Хей, Вальди, как думаешь, он смотрит на нас? Оксеншерна поморщился. "Вальди", эта дурацкая кличка, придуманная Хенриком еще в детстве, всегда действовала на нервы. Вообще, датский король порой был настолько раздражающим, что даже терпеливому Бервальду хотелось хорошенько треснуть его. Но он не мог так упасть в глазах Кетиля. Ведь для него он всегда образец сдержанности и надежности. Всего того, что так не хватает Хансену. Поэтому Бервальд лишь удобнее перехватил свой меч-бастард, готовясь отразить атаку. Они сражались вроде бы в качестве тренировки, но в то же время абсолютно серьезно. Никто из них никогда не использовал деревянные тренировочные мечи. Схватка становилась все более яростной. Слово за слово, Хенрик опять взбесился и свирепо размахивал своей секирой, Бервальд, все еще сохраняя спокойствие, отбивался, но, дождавшись удобного момента, атаковал. Лезвие лишь чудом не пронзило датчанина насквозь, его спасла чистая случайность - Хенрик поскользнулся на заледенелой земле. Стальной клинок лишь задел его плечо. Алая рубашка окрасилась более темной по цвету кровью. Толпа одобрительно загудела. Кетиль почувствовал как его охватил сначала страх, а потом праведный гнев. Когда он оказался во дворе, бой уже был рукопашным. Оба мужчины отбросили оружие и стояли друг на против друга, периодически сцепляясь и тут же отскакивая в разные стороны. Золотистые волосы Хенрика еще сильнее торчат во все стороны, голубые глаза лихорадочно блестят, губы растянуты в предвкушающем оскале. На сияющий белизной снег капала кровь. Бервальд выглядел немного потрепанно, не таким безупречным, как обычно. Рубашка сбилась, несколько пуговиц выдраны, на скуле уже наливался синяк, а в глазах отражается ледяная ярость. У норвежца даже дыхание перехватило. Они оба были прекрасны. Именно сейчас, без мишуры дорогих тканей и золота, похожие на древних языческих богов войны, источающих ауру силы. И знать, что каждый из них так борется именно за его внимание... Что ж, это льстило. Но подобные стычки ничем хорошим не заканчивались. Поэтому молодой король чуть прикрыл глаза, мысленно взывая к своим магическим покровителям. Он был единственным, кому по силам было растащить этих двоих. Хенрик, уже уличивший момент, когда Бервальд раскрылся и приготовившийся атаковать, был отброшен в сторону сильным порывом ледяного ветра. Судя по звону стали, Бервальда тоже куда-то откинуло. Датчанин приоткрыл глаза, убирая с лица снег. Ну да, кто же еще мог не побояться влезть к ним... - Эй, куколка, а можно было по-нежнее? Мне кажется, у меня что-то заскрипело... Кетиль бросил на него убийственный взгляд. - Может, мозги? - едко осведомился норвежец. - Было б чему скрипеть, - хмыкнул Оксеншерна, поднимаясь с земли. Скулу пронзала противная ноющая боль, но показать свою слабость перед Кетилем и Хенриком он не мог. Но догадливый Сигурдссон все понял без слов. - Вы оба, давайте ко мне, надо обработать ваши травмы. И только попробуйте подраться по дороге. *** Первым к Кетилю пришел, как ни странно, Хенрик. Обычно молодого короля в лазарет не загонишь, целителей он терпеть не мог. Но, видимо, для норвежца он делал исключение. Сейчас Хансен расхаживал по комнате Кетиля, щеголяя голым торсом, и с любопытством рассматривал обстановку. Ему не так уж часто доводилось бывать здесь, а гостей Сигурдссон не любил. Разве что брату всегда был рад. Покои эти резко отличались от комнаты самого Хенрика, где большую часть помещения занимала огромная кровать, в которой побывала не одна красотка. К сожалению, сам Кетиль любые приглашения посетить комнату Хансена отклонял. Сам норвежец сейчас стоял у небольшого деревянного столика и смешивал лечебные масла. Это увлечение молодого короля медициной было известно многим, купцы, стараясь угодить своему господину, часто привозили редкие целебные травы из далеких краев. Хенрик внимательно рассматривал стоящего к нему спиной Кетиля. Как всегда идеальная осанка, синее одеяние, напоминающее отчасти женское платье, этот глубокий цвет подчеркивал мраморную бледность кожи. А вот видно изящную шейку, едва прикрытую шелковистыми волосами... Кетиль вздрогнул, когда ощутил как на поясе сомкнулись сильные руки. Хенрик всегда был горячим как огонь, и норвежец ощущал жар его тела даже сквозь одежду. - Хенрик, отойди. - М? - датчанин уткнулся носом в светлую макушку, вдыхая аромат морозной свежести. Руки только сильнее сжали тонкую талию. Хенрик весьма ощутимо прижал норвежца к столу своим телом. Руки, до этого лежавшие на поясе скользнули вниз, мягко поглаживая, прошлись по пояснице и легли на бедра. Горячие дыхание обжигало шею. Датчанин почти невесомо поцеловал платиновую прядь и кожу за ушком. Кетиль шумно вздохнул, но через секунду взял себя в руки и резко дернулся, вырываясь из объятий. Удар тяжелой старой книгой пришелся точно по лбу. Хенрик чуть не взвыл от резкой боли. Даже в глазах на секунду потемнело. - За что?! - Сам догадайся, - синие глаза, обычно такие холодные и равнодушные, сейчас как будто пылали. - Сядь на кровать и дай мне обработать твои раны. Хенрик тоскливо вздохнул, но на кровать все же сел. Вот так всегда. Эта красивая ледышка обламывает его раз за разом. Ну ничего, еще и не таких уламывали. Бервальду тоже пока ничего не перепало. Хенрик отвлекся от своих мыслей лишь когда почувствовал прикосновение холодных пальцев. Кетиль осторожно втирал в кожу заживляющую мазь, при этом он наклонился к датчанину так, что расстояния между ними осталось буквально на ладонь. И снова этот аромат свежести и прохлады. Хансену как никогда трудно было держать себя в руках. Он не привык к отказам. И вообще, как человек, с детства привыкший ко всеобщему обожанию, он не мог успокоиться, встретившись с таким равнодушием к его блистательной персоне. Уму не постижимо. А еще подстегивало то, что Бервальд тоже положил на него глаз. Иногда возникало ощущение, что они стали соперниками как только появились на свет. Сначала в сражениях и битвах, теперь в любви. "Ну уж нет, я тебе не проиграю, бесчувственный ублюдок". Датчанин почувствовал, как холодная ладошка опустилась на его лоб. Кетиль с тревогой смотрел на него. - В чем дело, куколка? - привычно нагло улыбаясь спросил Хансен. - Это я должен спросить тебя в чем дело. Ты пару минут смотрел в одну точку и не отвечал. И прекрати называть меня так, я не уличная девка, - вот теперь в его мелодичном голосе отчетливо проскальзывали нотки раздражения. Хенрик лишь рассмеялся. Нет, сегодня он рассчитывал на кое-что еще. Резко поднявшись, он поймал невольно отодвинувшегося от него Кетиля за руку и притянул к себе. Одной рукой он сжимал его тонкое запястье, другой по-хозяйски обнимал за пояс. Поцелуй больше походил на сражение. Хотя и сильно отличавшееся от их стычек с Бервальдом. Хенрик целовал его мягко, но настойчиво. Кетиль же сначала сцепил зубы, не желая отвечать, но когда Хенрик скользнул рукой вниз и сжал его бедро, юноша невольно изумленно выдохнул, чем и воспользовался датчанин. А у Хенрика было ощущение, будто кровь разом начала кипеть. Даже голова немного закружилась. Это не было похоже ни на один поцелуй, который датчанин имел удовольствие опробовать до этого. А сравнить ему было с чем. Это было восхитительно и... пугающе. Подобный ураган эмоций из-за одного поцелуя? А не слишком сильно ли? Хенрик был в растерянности. Он бы даже подумал, что Кетиль его приворожил, если бы не был уверен, что тот никогда ничем подобным заниматься не будет. Во рту ощущался металлический привкус. Строптивый норвежец таки укусил его. Хенрик усмехнулся. - Злючка, - насмешливо отозвался он, с неохотой выпуская Кетиля из своих объятий. Злиться на него он не мог, более того, сейчас, глядя на взъерошенного юношу, он ощутил прилив странной, не свойственной ему нежности. - Иди к себе, Хенрик. И Бервальда позови, - холодный тон никак не сочетался с алеющими скулами. - Ладно, мы еще вернемся к этому разговору, - довольно протянул Хенрик, после чего, окинув Кетиля внимательным взглядом, с ехидцей добавил, - куколка. Он уже был у двери, когда совсем рядом с ним в стену вонзился небольшой нож. Мужчина хмыкнул и, вытащив нож, пристегнул его к своему поясу. Рубашку датчанин надеть не удосужился. Кетиль в смятении отвернулся от закрытой двери. Последнее время совладать со своими эмоциями все сложнее. Он никак не мог определиться, кто из них ему ближе. Одно юноша понял точно: жадность, определенно, теперь и его порок тоже.