Четыре короля

Торис почти бесшумно шел по коридору, пытаясь по дороге придумать предлог, чтобы зайти к Ивану. Ему было что сказать Королю Севера. В груди драной кошкой скреблась обида. Почему он никогда ничего ему не говорит? Вот Феликс всегда в курсе дела. Оно и понятно, родственник. Тогда как он, Торис, был всего лишь вассальным князем, но ведь Иван не раз говорил, что они все "семья". Так почему же? Неужели он не достоин доверия? Остановившись перед дверью, князь глубоко вздохнул, стараясь успокоится. Главное не перегнуть палку, Брагинский в гневе страшнее голодного тигра. Но Торис был уверен в том, что имеет право знать. И только сам Король может посвятить его. Феликс ничего не скажет. К Николаю лучше вообще не соваться, пока кости целы. - Долго еще там стоять будешь? Ну вот. Иногда казалось, что Иван может видеть сквозь стены. Смысла медлить уже не было. А то король еще подумает, что Лоринайтис его боится. Комната встретила его морозной свежестью. Как всегда окна нараспашку. Ледяной ветер свободно скользил вокруг юноши, колыхал тяжелые темно-синие шторы и норовил забраться за шиворот. Торис передернулся. Ивана же холод, казалось, не смущал вовсе. Он стоял на каменном полу босиком, без рубашки. Серебристые волосы едва заметно шевелились от ветра. Лоринайтис скользнул взглядом по его высокой фигуре. На спине бледными полосами расползлись шрамы. Ими была "украшена" вся спина - от плеч до копчика. Брагинский чуть повернул голову и посмотрел на него. Аметистовый взгляд скрестился с другим, травянисто-зеленым. Торис почувствовал себя так, будто увидел что-то личное, не предназначенное для его глаз. Спрашивать, откуда у Ивана эти "украшения", не было нужды. Торис и так знал. Такие следы оставляет только плеть. - Иногда они начинают болеть. Даже не болеть, а противно ныть. Этот как предчувствие беды. Я всегда ощущаю его. Странно, может ли боль и ненависть так связать двоих. Может, он тоже чувствует меня... Король вновь отвернулся, погруженный в невеселые мысли. Торис поймал себя на том, что не может отвести взгляд от его спины, исполосованной шрамами. - Могу я..? Он, сам не веря в то, что делает, подошел к Королю почти вплотную и осторожно протянул руку, касаясь спины. Кожа, так похожая на мрамор, на ощупь оказалась мягкой, но очень холодной. Под пальцами ощущались полоски шрамов. - Уродливо, не так ли? Торис вздрогнул от этого пробирающего до костей голоса. Сейчас, в свете зашедшей на небо луны, Иван казался еще более потусторонним, чем обычно. Бледная кожа как будто отражала лунный свет, мерцая в темноте. Странные, но притягательные глаза с отблеском насмешки. Такого удивительного цвета. - Я... я не думаю что в тебе есть хоть что-то уродливое, - голос чуть дрогнул, выдавая волнение князя. Иван едва слышно хмыкнул. Но уголки губ опустились вниз, делая его и без того невеселое выражение лица совсем печальным. - Разве что душа... Шепот, похожий на шелест листьев. Он действительно это сказал, или ему послышалось? Но нет! Не стоит забывать, зачем он пришел сюда. Он уже собрался задать интересующий вопрос, но невольно осекся, увидев ничего не выражающий взгляд Короля. Так бывало, когда Иван погружался в свои воспоминания. Он мог часами сидеть глядя в одну точку остекленевшим взглядом. Это пугало, но со временем стало привычным. Огонь. Огонь повсюду. Слышны крики женщин и детей. Снег стал алым от крови, земли не видно из-за мертвых тел. Страх охватывает все тело, пробирается мерзкими слизкими щупальцами в грудь, стискивая сердце. Но юноша только сильнее сжимает пальцы на рукояти меча. Он знает, что проиграл. Но не может сдаться, когда на него с ужасом и слезами смотрит сестра. Ольга, такая юная и прекрасная, в руках этих варваров... Нет! Не бывать этому! Он еще помнил изломанную тонкую фигуру их матери. Ее больше нет. Эти выродки, убивающие детей и стариков, насилующие их женщин... Они должны умереть. Иван пытается подняться, но почти сразу падает на промерзшую землю. Двое крепких мужчин удерживают его, давя на плечи, заставляя стоять на коленях. Светлые пряди пропитались кровью, и закрывают лицо. Слышен твердый чеканный шаг. Кто-то грубо хватает его за волосы и дергает вверх, заставляя поднять голову. Он видит перед собой довольно молодого мужчину. У него черные как ночь глаза и длинная коса смоляных волос. Губы кривятся, обнажая зубы. Так по-звериному, что он почти не похож на человека. - Ты знаешь, кто я? Иван, собираясь с силами, отрицательно мотает головой. Но взгляд его полон презрения. Мужчина бьет его наотмашь по лицу. От боли темнеет в глазах. Во рту появляется металлический привкус. Глаза этого чудовища похожи на тлеющие угли. В них горит злоба, жадность, жажда власти... И ни капли сострадания. - Меня зовут Улус. И я захватил эти земли. Теперь я твой господин. - У меня нет господина и никогда не будет! - Голос срывается на хрип. Иван чувствует, как его трясет от злости и бессилия. Он ожидал удара, но Улус жестом велел мужчинам отпустить его и, схватив за руку, грубо приволок его к воротам. Иван старался не смотреть на сотни убитых, на тысячи раненых, на плачущих женщин. Но Улус не позволил отвернуться. - Смотри! Думаешь, это я сделал? Да, это так. Но почему? Потому что вы слабы. У нас, кочевников, есть лишь один закон: побеждает сильнейший. Если ты слаб, ты должен умереть или стать рабом. Ты молодой принц, вот-вот примешь корону и станешь хозяином своей земли. И ты не смог ее защитить. Ты даже своих женщин не можешь защитить. Хочешь посмотреть что они с ней сделают? - он, насмешливо глядя на него, указал на бледную как мел Ольгу. - Нет, стой! - в ужасе закричал Иван. - Только не сестра... - Тогда сражайся как мужчина! - Улус отшвырнул его от себя. Те двое, что до этого держали самого Ивана, теперь придерживали Ольгу. Девушка беззвучно плакала, взглядом умоляя брата подчиниться и не злить правителя кочевников. Улус кинул ему саблю. Это оружие сильно отличалось от того, что использовали северяне. Непривычно изогнутое лезвие, странная рукоять... Но выбирать не приходилось. Напротив него уже стоял рослый монгол. Он без предупреждения кинулся, и Брагинский едва успел отразить удар. Сталь запела. Удар. Еще удар. Уклониться. Атаковать. Плечо начало неметь, рубашка давно окрасилась кровью. Но Иван не чувствовал боли. Он бросался как обезумевший на врага. В ярости он умудрился отсечь воину кисть. Мужчина взревел от боли подобно раненному вепрю. На него кинулись еще двое. До этого они стояли в стороне и отпускали оскорбительные замечания, уверенные, что их приятелю ничего не грозит. Естественно, они его одолели. Переломанные ребра ныли. Кровь стекала по руке, капая на землю. Улус подошел к нему и жестко сжал подбородок пальцами, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Иван ответил ему горящим полным ненависти взглядом. Мужчина неожиданно ухмыльнулся. - Что мне нравится в вас, людях с Севера, так это то, что вы не сдаетесь. Не люблю трусов. Ты храбрый, но слабый. Я дам тебе шанс спасти твою сестру. Мне не нужны эти земли, мы просто обложим вас данью. Но ты, волчонок, мне нравишься. Я дам тебе время, чтобы ты стал большим и сильным волком. И тогда мы с тобой встретимся... Мужчина отпустил его, отдавая в руки подчиненных. С него тут же сорвали окровавленную рубашку и поставили на колени. Улус повернулся к нему. В руках его была длинная кожаная плеть. - Знаешь как у нас посвящают в воины? Мальчика привязывают к дереву и бьют его плетью. Он должен выдержать двадцать ударов. Так мы приучаем их терпеть боль. Сейчас я посвящу тебя в воины, по своему обычаю. И, возможно, в будущем, мы с тобой будем воевать на одной стороне, сын волков. Свист рассекаемого воздуха. Удар. Иван сцепил зубы изо всех сил, стараясь не закричать. Кожу обожгло болью. Казалось, спину лизали языки пламени. Снова свист. Удар. Только второй. Он должен выдержать еще восемнадцать. Эти воспоминания слишком сильно въелись в память. Они выжжены в его голове так же, как эти следы, оставленные Улусом на спине. Это вечное напоминание о его слабости. - Я знаю, что ты хочешь узнать у меня, Торис. Но я не могу сказать раньше времени. Не держи на меня за это обиду. Я расскажу тебе, когда придет время. А сейчас не мог бы ты проведать Колю, что-то ему нездоровилось последнее время... Лоринайтис кивнул, опустив взгляд в пол, дабы не попасть под очарование этих колдовских глаз. Вот так всегда. Иван вроде бы просил его, а не приказывал, но возразить просто не получалось. Казалось, голос перестал подчиняться хозяину. Юноша, еще раз кивнув, постарался как можно проворнее выскользнуть из комнаты. Ничего, не сейчас, так в другой раз, но он обязательно все узнает.