Четыре короля

В воздухе витал терпкий аромат благовоний. Сизого дыма, исходящего из ритуальных курительниц, было так много, что глаза начинали слезиться. Ен Су старательно пытался заставить себя сосредоточиться на молитве, но не смог. Все мысли были только о Ней. Несколькими рядами выше, окруженная толпой служанок и лакеев, восседала принцесса Мей. Пурпурная ткань ее великолепного одеяния контрастировала с фарфорово-белой кожей и темными блестящими волосами, которые, подобно черному шелку, струились по плечам и спине. Сердце забилось в груди, как птица в силках. Он наслаждался и мучился одновременно. Ен Су знал: эта женщина никогда не обратит на него внимание. Она была богиней, надменной и величественной. А он был внизу, слишком далеко от нее. Храм - вот единственное место, где он мог беспрепятственно наблюдать за ней. О, как сладка была эта пытка! Он готов был простоять на коленях перед алтарем не один час, лишь бы иметь возможность, затаив дыхание, вглядываться в точеный профиль или изящное запястье, так соблазнительно обнажившееся, когда принцесса подняла руку, чтобы поправить свою прическу. Но вот, жрец ударил в гонг, оповещая, что служба окончена. Мей грациозно поднялась с мягкой подушечки и невольно пошатнулась - ее роскошное одеяние было слишком тяжело для столь хрупкого юного тела. Ен Су мгновенно подскочил и сделал пару шагов ей навстречу, желая помочь, но остановился, встретившись с ее горящим взглядом. "Не подходи ко мне". Разумеется, она не проронила ни слова, но этот взгляд говорил сам за себя. Служанки, охая и ахая, помогли принцессе встать. С такого близкого расстояния он смог разглядеть, что ее глаза были чуть покрасневшими. И это вовсе не от приступов бессонницы, как сказала родителям Мей ее кормилица. Ен Су ощущал, как в груди разгорается уже почти потухнувший огонь гнева. Он знал из-за чего она плакала. Вернее, из-за кого. Он любил ее, сколько себя помнил. Маленькая хорошенькая девочка в многослойном нежно-розовом кимоно, похожем на бутон пиона. Куколка. Тогда она еще умела улыбаться открыто и весело смеяться. Братья презирали его. Мать относилась как к средству достижения цели, а именно - получить расположение Короля. Только его кормилица заботилась о нем и вовсе не потому, что обязана была это делать. Поэтому Ен Су сторонился людей и искренне ненавидел братьев, кроме, разве что, Яо. Тот всегда был к нему снисходителен, но его, как одного из любимцев отца, не часто пускали пообщаться с бастардом. Это было странное, двоякое положение. Он был сыном Короля и не мог жить среди простолюдин. Ен Су иногда и казалось, что он был бы более счастливым, родись он простым крестьянином. Но в то же время, во дворце он тоже был чужим. Каждый считал своим долгом ткнуть его носом в то, что он сын любовницы. Так прошли первые пятнадцать лет его жизни. Ему казалось тогда, что в этом месте нет человека более одинокого, чем он сам. Но это было не так. Однажды он случайно наткнулся на беседку, обвитую плющом. Она находилась в самом дальнем углу поистине огромного сада. И даже выглядела немного заброшенной. Юный принц (да, он все-таки имел этот титул, пусть тот и был пустым звуком) осторожно раздвинул густые заросли. И замер. На обложенной подушечками скамейке сидела юная девушка. Это была принцесса Мей. Все так же похожая на дорогую фарфоровую куклу. Лицо ее, как всегда, украшала печальная улыбка. На столике перед ней стояла золотая клетка с птичкой. "Соловей", - определил юноша. Он не раз видел подобные клетки у разных барышень. Тогда певчие птицы были в моде. - Ен Су, не стой там, сядь рядом. Принц испуганно вздохнул. Она его заметила! Какой позор, он тут прячется в кустах, как какой-нибудь садовник. А ведь он сын Короля! Отец бы наверняка высек его розгами за такое неподобающее поведение. - Ты знаешь, почему он молчит? - все так же не глядя на него, спросила принцесса. - Нет, - честно ответил Ен Су, недоумевая, к чему эти странные вопросы. - Соловьи никогда не поют в неволе, - тонкие пальчики подцепили засов и отворили маленькую дверку. Птица выпорхнула на свободу. Слабая улыбка появилась на бледном лице Мей. - Посмотри, даже птица свободнее меня. Она может теперь лететь куда ей вздумается. А я останусь здесь. В этой золотой клетке. - Ты несчастна? - осторожно спросил юноша. Он ощущал страшную неловкость. Девушка, которая была для него богиней, сидела рядом и говорила с ним, как с другом. Может ему это снится? Улыбка принцессы из печальной стала горькой. - Да, я несчастна. Посмотри на меня - я пленница здесь с самого рождения. У меня нет ничего своего. Мой отец растил меня как красивую вещь, а теперь пытается продать подороже. У меня нет подруг, только слуги. Я даже с тобой сейчас разговаривать не имею права! Я должна быть хорошей дочерью и покориться воле отца... Ен Су молчал. Он не знал, что сказать. Его никогда не оценивали как вещь. Он был бесполезен. Родись он женщиной, безусловно, он удостоился бы чести быть любимцем отца, но увы. У Короля не родилось пока еще ни одной дочери. Неожиданно, она протянула к нему руку и сжала плечо Ен Су. И тут же одернула ее, словно испугавшись своего поступка. Но юноша сам потянулся к ней. Он посмел лишь поцеловать темную прядь ее волос, пахнущую жасмином. После чего, страшно смущенный, вскочил со своего места и почти бегом бросился прочь. Если бы отец Мей, светлейший князь, застал их, Ен Су явно не отделался бы одной только поркой. А потом она сильно изменилась. Прошло всего три года, а Мей из нежной и печальной девушки превратилась в надменную великосветскую даму. Ен Су, может, и списал бы это на защитную реакцию, маску, которую ей пришлось надеть. Но, к сожалению, все было куда как прозаичнее. Она влюбилась. Не в него, конечно же. Он бы смог это пережить, выбери она кого-нибудь другого. Но не самого ненавистного из братьев. Кику. Именно его выбрали в качестве мужа для Мей. И она была счастлива, если бы холодность принца не ранила так сильно ее неопытное и наивное сердце. Принц Хонда был одним из любимцев Короля, а после его смерти стал одним из главных князей и почти правой рукой Яо, коий и стал новым правителем. Ен Су был в ужасе. Он слишком хорошо знал характер родственника. Презрительно смотрящий на всех, кроме Короля, оскорбительно-вежливый, умеющий одним словом унизить так, что Ен Су, который часто становился предметом колких насмешек Кику, хотелось как можно сильнее ударить его. Хотя бы для того, чтобы сорвать эту вечную маску равнодушия. Но Кику был отличным воином, и Ен Су неизменно проигрывал ему в их шуточных (а шуточных ли?) сражениях. И это еще сильнее ранило гордость корейского принца. Большинство его братьев так или иначе умерли, но и тех, кто остался в живых, было предостаточно. Яо, гораздо более великодушный, чем их отец, пожаловал ему обширные земли корейского княжества. По этой причине статус Ен Су при дворе заметно возрос. Но все же недостаточно, чтобы дотянуться до любимой женщины и обогнать вечного соперника в лице ее жениха. Мей не раз отвергала его. В первый раз это было больно, но потом он привык. Привык не обращать внимания на ее слова, только смотреть в печальные шоколадные глаза. Он непременно добьется ее! Она поймет, как ошиблась, полюбив того, кто не способен на какие-либо нежные чувства. Он не раз видел, как Мей плачет. Все в той же беседке, ставшей еще более обветшалой. Это ее любимое место. Разве Он знает о нем? Разумеется нет. Он и здоровается-то со своей невестой так, как приветствует чиновников - сухо и безэмоционально. Ен Су бы непременно позлорадствовал. Сказал бы, видишь, разве он любит тебя так, как я? Теперь ты знаешь, каково это, когда твою любовь безжалостно вырывают с корнем... Но он не мог. Видеть ее страдания было выше сил Ен Су. Черт бы побрал этого Кику! Он станет лучшим, может, даже займет место первого генерала. Это возвысит его до уровня ненавистного брата, и Мей, наконец, увидит в нем достойного мужчину. Но пока что все, чем мог довольствоваться принц - это наслаждение редкими моментами их недолгих встреч.