Девочка-рысь

      — Первозверь! Это первозверь! — изумлённо воскликнул Эск.       Метте усмехнулась. Остальные отреагировали куда спокойнее.       Отряд из трёх первозверей привела с собой Лура, отправившаяся на разведку, пока остальные спали. Двое из них теперь разговаривали с драконами и Маром чуть в стороне, а третий, бежево-багровый, самый мелкий и, очевидно, самый младший из всех, подошёл знакомиться с остальными. В целом все эти существа не производили впечатления опасных чудовищ и напоминали скорее милых зверушек.       — Смешно нас называете, — мелкий первозверь улыбнулся, показав острые зубы. — Мы не звери! Мы называем себя так же, как вы себя. Людьми.       — То есть ты считаешь себя человеком? — удивлённо спросила Метте.       У неё язык не поворачивался назвать это существо так.       — Да, мы люди. Я — девочка. Они — мужчина и женщина. А что насчёт вас? — сиреневые глаза первозверя сияли любопытством. — Не могу определить на вид.       — Она тоже девочка, — ответил вместо замявшейся подруги Эск. — Её зовут Метте. Я мальчик, Эск. А это Лура, девушка.       Первозверь задумался.       — Метте. Эск. Лура. Странные слова.       — А как зовут тебя? — Лура, искрясь от любопытства, села рядом с существом.       — Что? Как всех. Я не отличаюсь от остальных, чтобы меня подзывали по-другому.       — Нет, я просто хочу узнать твоё имя, — Дочь Бога смущённо улыбнулась. — Или у вас не принято называть свои имена при знакомстве?       — А! — девочка-первозверь оживилась, резко выпрямила уши и на секунду прирасправила хвост.       Метте заметила, что этот хвост на самом деле состоит из перьев, но собирается в тонкую гибкую и, очевидно, лёгкую структуру, больше похожую на хвост лисы.       — Имена! У вас же есть имена, всё время забываю! Мне рассказывали, что вы не можете чувствовать поток жизни, потому используете имена, чтобы понимать, что к вам обращаются! А у нас нет имён.       — На самом деле, устная речь — лишь малая часть нашего общения, — один из взрослых, мощный чёрно-белый первозверь, подскочил к ним. — Больше всего информации мы передаём друг другу в виде эмоций и мыслеобразов. Новолюди не могут этого почувствовать, но всё в этом мире имеет своё энергетическое поле. Все поля образуют общий поток жизни. Новолюди не чувствуют его, а для нас он так же важен, как воздух. Мы можем управлять им и общаться с его помощью, таким образом передавая друг другу информацию, которую не передать словами. Наши женщины могут влиять на поток так сильно, что создают то, что новолюди называют магией. Нам будет трудно понимать друг друга, но мы постараемся, и вы постарайтесь. И помните, вы — гости здесь.       — Вы многое знаете о нас, — Лура прищурилась.       — Да. К нам уже не один раз спускались драконы и новолюди. Одна из вашего вида до сих пор здесь. К сожалению, дракон, на котором она прилетела, повредил крыло и не может вернуть её назад. Она быстро перестала радоваться и затосковала, потом стала много плакать и делать глупые вещи. Мы предложили ей заснуть, и она согласилась.       «Заснуть?»       — Вы убили её? — испуганно спросила Метте, успевшая обрадоваться тому, что подруга Мара жива.       — Нет, — первозверь удивлённо склонил голову. — Мы лишь погрузили её в сон. Время остановилось для её тела. Через пару десятков лет сна она умерла бы, так как остановка времени тратит её жизненные силы. На это она и надеялась, хотя старалась не подать виду. Но теперь мы разбудим её и вы заберёте её домой.       — Эта девушка хотела умереть? — в голосе Луры звучало недоверие.       — Она не хотела прожить жизнь без подобных себе. Она не ждала, что за ней придут.       Метте поморщилась, невольно почувствовав к Катри неприязнь. «Не ждала Мара? Как так можно!»       — Чтобы нам было проще общаться, вы можете придумать, как называть нас, — взрослый первозверь снова заговорил. — Она звала меня Чернышом.       Девочка невольно улыбнулась забавному прозвищу. Ей вдруг вспомнилась Ромашка: у той тоже не было имени.       — А я? — девочка-первозверь подскочила к Метте. — Придумай мне тоже имя!       — Ты... — девочка-рысь задумалась. Окрас собеседницы напоминал ей окровавленного оленя, но давать связанные с кровью и смертью прозвища не хотелось. Тем более — первозверю. — Ты напоминаешь мне оленя. Или даже лань. Хочешь прозвище Лань?       Зверёк сощурил глаза.       — Что-то скрываешь?       — Я? — Метте дёрнулась, а потом догадалась: первозвери прекрасно чувствуют человеческие эмоции. — Да так, вспомнилось кое-что. Так как тебе Лань?       — Нравится! — девочка-первозверь дёрнула ушами. — Пусть будет так! Тут нет ни ланей, ни оленей, но я ещё немного помню, как они выглядят. Они были, когда мы жили... Наверху.       «Наверху? — Метте содрогалась от неожиданной догадки. — Неужели это те самые первозвери, которые когда-то давно прогневали Бога?» По спине девочки вновь пробежал холодок тревоги. Они привыкла доверять своим ощущениям, и от Лани не чувствовалась опасности. Метте готова была поклясться, что, будь та человеком, они могли бы подружиться. Но первозверь... Кто знает, чего от них ждать?       — Неужели вы живёте ещё с тех времён? — Лура, очевидно, подумала о том же.       — Ну, не совсем, — Лань чуть склонила голову набок. — Если честно, я не хотела бы рассказывать об этом. Мне всего одиннадцать лет, я ещё почти ничего не помню. Наверное, будет лучше, если расскажет кто-то из совета старейшин...       — Именно, — Черныш кивнул. — А пока... Думаю, стоит проводить наших гостей к ней.       Метте с Эском замыкали странный отряд, состоящий из трёх первозверей, трёх драконов и четырёх людей. Черныш и его жена, белоснежная Снежинка, двигались впереди, перепрыгивая с ветки на ветку. Лань сидела на голове у Ирми и о чём-то с ней болтала. Как убедилась девочка-рысь, первозвери почти не передвигались шагами, не могли летать, но прекрасно прыгали, а невероятно гибкие лапы-крылья и странные хвосты позволяли им парить в воздухе на довольно большие расстояния.       — Ты заметил, как они говорят? — тихо спросила девочка у друга.       — В смысле?       — То, как первозвери говорят друг о друге и о людях. Они почти никогда не говорят «ты» и «вы» и очень часто используют «он, она, они».       — Это и понятно, у них ведь нет имён. Первозвери и без того понимают, о ком речь. Они стараются говорить понятно для нас и получается у них весьма неплохо, — пожал плечами мальчик.       — Помнишь, как Черныш говорил про Катри? Всё время «она, она, она»... Но мог бы назвать имя при разговоре с людьми! Или хотя бы назвать её девушкой! — Метте поморщилась. Её преследовало странное подозрение, что человек, который спит у первозверей, не Катри. Катри наверняка ждала бы Мара.       — Скажи, а ты готова говорить о Снежинке, называя её женщиной? — Эск усмехнулся.       — Ну... — девочка замялась. — Нет. И никогда не смогу, наверное.       — То-то же.       Повисла тишина. Метте внимательно разглядывала лес вокруг. Это был определённо кусок Перворождённго леса, но что-то с ним было не так. Девочка не могла понять, что. Вероятно из-за того, что последние годы странствовала по озёрной и луговой полосам.       Неожиданно отряд остановился.       — Нужно сообщить старейшинам о том, что вы не проявляете агрессии и не собираетесь причинить нам вред, — объявил Черныш. — Подождите тут с ней. Скоро вернёмся, — он замолк на миг и скомандовал: — Пошли!       В тот же миг с дерева спланировала Снежинка, и оба скрылись из виду.       — Я не понимаю, к кому они обращаются и о ком говорят, — пожаловалась Лура. — Так с ума сойти можно!       Рот шумно выдохнул воздух.       — Скорее бы закончился весь этот бред. Счастье, что сын жив.       — Четыре жизни назад я очень интересовалась драконами и много изучала их, — заявила Лань, перелетая на землю. — Настолько, что уже сейчас начинаю что-то вспоминать!       — Что значит... — начала было Метте, догадка которой явно оправдалась, когда откуда-то сверху перед ними вдруг опустились несколько первозверей.       Черныш объявил:       — Это — наши старейшины. Они будут с вами говорить.       Вперёд вышел крупный явно молодой первозверь тигровой окраски.       — Я — нынешний глава совета старейшин и лучший специалист по культуре новолюдей, — важно заявил он. — Также, пока она не вырастет, лучший специалист по драконам. Она — это она, — старейшина указал крылом на Лань. — Я изучал ваши методы общения и знаю, что вам нужны имена. Можете называть меня Полосатым. Как я могу называть вас?       Пока все представлялись, Метте снова задумалась о Лани. Неужели эти существа проживают здесь жизнь за жизнью, сохраняя память?       — У нас находятся двое представителей ваших видов, — объявил тем временем Полосатый. — Чёрный дракон с янтарными глазами и девушка новолюдей с рыжими... Как это... С длинной рыжей шерстью на голове. Вы заберёте их наверх? Мы всегда рады гостям, но они не рады быть здесь слишком долго.       — Как... Как они называли себя? — странно дрожащим голосом спросил Мар.       — Имя дракона было слишком сложным, чтобы мы могли его запомнить, потому он попросил называть его Кор. А девушка новолюдей называла себя Катри. Она говорила о тебе. Рассказывала, что вы вместе догадались, что мы существуем, и искали нас. Но по её словам и чувствам я представлял тебя другим, — Полосатый сощурился. — Ты должен был быть совсем слабым и беспомощным.       Юноша содрогнулся, будто его ударили. Метте снова почувствовала обиду на эту незнакомую ей девушку.       — Нам сказали, она спит, — голос Мара прозвучал как-то хрипло. — Вы можете её разбудить?       — Разумеется, — глава совета кивнул и, обращаясь непонятно к кому, скомандовал: — Проводи их!       Одна из первозверей, тихо стоящих позади него, подпрыгнула и подлетела к Мару.       — Меня зовут Морейна. Я считаюсь девушкой. Прошу, следуйте за мной, я провожу вас к Катри, — она повернулась к драконам и добавила: — Кор там же.       — Ты говоришь не так, как остальные, — заметила Метте, следуя за Морейной по лесу. — И у тебя есть имя. Ты не такая, как они?       — Нет, просто... — затараторила было последовавшая за ними Лань, но осеклась, встретившись взглядами с огненно-рыжей девушкой-первозверем.       — Я такая же, как и все мы, — как ни в чём не бывало заговорила Морейна. — Но, что бы ни говорил Полосатый, не он знает людей лучше других, а я. Как вы могли уже понять, после смерти мы рождаемся заново и с возрастом возвращаем себе память всех прошлых жизней. Раз за разом, цикл за циклом. Нас здесь всего двести двенадцать душ, и никогда не больше. Двести двенадцать проклятых душ, обречённых Богом на вечные страдания за совершённый нами грех.       Вы далеко не первые драконы и новолюди, которые спустились сюда. Многие из них бежали от нас в ужасе и умирали, пытаясь покинуть это место. Кто-то проводил с нами некоторое время и спокойно уходил. Но однажды сюда попала маленькая девочка. Она упала вниз случайно, но мать успела защитить её заклятием. Девочке повезло, она долетела до низа, а заклятие не позволило ей разбиться насмерть. Вот только подняться наверх она никак не могла.       Эта девочка прожила с нами всю свою жизнь. Я вырастила её, а потом, когда я умерла и родилась снова, она помогла моим родителям вырастить меня. Мы были очень близки, она многому меня научила. Когда она умерла, я взяла себе её имя, Морейна, и теперь представляюсь так другим новолюдям.       На некоторое время воцарилась тишина. Метте шла, пытаясь осознать, каково это, тянуть за собой своё прошлое за многие жизни.       — Они все как Предсказательница, — задумчиво пробормотал идущий рядом Эск.       — А что случилось с вашим народом? — обратилась к Морейне Лура. — Наши легенды гласят, что Бог уничтожил вас из-за постоянных войн. Но почему тогда только двести двенадцать душ было проклято?       — Это долгая история, — девушка-первозверь покачала головой. — А мы уже почти пришли. Я расскажу вам немного позже. Вы всё равно не сможете покинуть нас немедленно, вам нужно отдохнуть и поесть, да и Катри будет очень ослабшей после сна.       Путники вышли на большую открытую поляну, освещённую странным зеленоватым светом. Свет был приятным, и Метте неожиданно представила себе Сердце Леса, украшенное такими магическими фонарями. Зрелище ожидалось бы прекрасным.       В центре поляны возвышалась небольшая скала, на которой неподвижно сидели два угрюмых первозверя: угольно-чёрный и светло-серый с синеватыми перьями. Скала образовывала собой естественный навес, под которым на подстилке из мха лежала девушка. Метте сощурилась, пытаясь разглядеть её получше, но не успела: из-за скалы неожиданно выскочил крупный земельный дракон, кинувшийся к ним.       — Не может быть! — проревел он. — Это в самом деле вы!       — Смотри, — стоящий рядом Эск указал на его правое крыло. Кожистая перепонка была разорвана длинным ровным порезом.       Драконы шумно радовались встрече, а Морейна подлетела к спящей девушке. Остальные двинулись за ней.       — А это кто? — спросила Метте у Лани, указывая на всё так же неподвижно сидящих на скале первозверей.       — Где? — Лань изумлённо посмотрела в указанном направлении. — А! Там никого нет. Но ходят легенды, что там сидят призраки наших былых полководцев, которых не видит никто, кроме новолюдей. Жутковатая история.       Девочка снова вгляделась в две фигуры. Они не были похожи на призраков и казались такими же реальными, как Морейна и Лань.       Со стороны скалы раздался оглушительный женский визг. Задумавшаяся Метте от неожиданности дёрнулась и, как она успела заметить, призраки тоже недовольно зашевелились, но потом замерли вновь. Тем временем под скалой симпатичная рыжеволосая девушка в потрёпанной одежде отбивалась от Морейны.       — И за что Мар её любит? — с тоской в голосе протянул стоящий рядом с Метте Эск.       — Понятия не имею, — с такой же тоской ответила ему девочка.       Мара было жалко.       — Это в самом деле ты? — в третий раз спросила успокоившаяся Катри.       Девушка сидела, прислонившись к скале спиной, и смотрела на Мара полными изумления глазами. Метте хотелось её удушить, хотя Морейна и объяснила, что после такого сна у всех мозги поначалу набекрень.       — Да. Я пришёл вытащить тебя отсюда.       — Как ты догадался?       — Ты сама оставила мне подсказку в записке.       — Но я забрала книгу...       — Я нашёл другую.       — Где?       — В зимнем городе альров. Пришлось туда заглянуть.       — И отец тебя отпустил?       — Нет, я сбежал.       — Дурак.       Повисшая тишина нарушалась только раздражённым сопением Метте. Она сама была бы вне себя от счастья, если бы во время её пути за ней пришёл кто-нибудь из старших, чтобы забрать домой. И тем более девочка не стала бы называть спасителя дураком.       Катри поднялась на ноги и, покачиваясь на подгибающихся ногах, побрела прочь.       — Ей скоро станет лучше, но пока не стоит оставлять её одну, — тихо проговорила Морейна. — А я схожу проведать драконов, они куда-то ушли слишком незаметно...       Мар кивнул и направился вслед за девушкой.       Лура тоже зашевелилась.       — Я пойду с Морейной, хочу осмотреть крыло того дракона. Сдаётся мне, что я смогу его вылечить.       — Я полечу домой, попрошу приготовить еды, — задумчиво проговорила Лань и умчалась в лес.       В итоге Метте и Эск остались вдвоём. Девочка потрясла головой и села под скалой, поглядывая на неподвижные фигуры призраков на её вершине.       — Надеюсь, это в самом деле только из-за сна, — протянул мальчик. — Иначе мне придётся признать, что Мар куда больший идиот, чем он когда-либо мне казался.       — Как ты думаешь, Лура сможет вылечить Кора? — спросила Метте, не желая продолжать эту тему и тревожить себя переживаниями за старшего друга.       — Надеюсь. Она не может вырастить новую часть тела, но может заставить процесс исцеления начаться там, где его быть не должно. Если крыло дракона просто разрезано — она справится. Если там вырван кусок — нет, — Эск пожал плечами. — Она Дочь Бога, как-никак.       Громогласный безумный хохот заставил обоих вскочить на ноги. Призраки первозверей на вершине скалы странно дёргались и хохотали, брызжа слюной.       — Эй, — Метте поднялась на ноги. — Эй, вы. Вы кто? Почему смеётесь?       — Мы? — чёрный первозверь наклонил голову так, что практически положил её себе на плечо. — Мы смеёмся, потому что Дочь Бога здесь!       — Разве могли мы когда-нибудь подумать, что она будет стоять перед нами вот так? Мы всегда знали, что вы придёте, но её не ждали! — отозвался серый, мерзко хихикая. — Дочь Бога пришла к нам! К проклятым существам, обречённым на вечные муки за то, что уничтожили такую вторую!       — Было две, осталась одна! Дерево растёт, кошка исчезла! — орал чёрный подскакивал на месте, продолжая держать голову наклонённой — Мы убили, убили, убили её! Она никогда не будет существовать снова! А мы будем существовать вечно, в этом наше проклятие!       — А помнишь, помнишь, как наши армии сражались друг с другом, грозя уничтожить половину мира? А Дочь Бога пришла, чтобы нас остановить? — серый первозверь под немыслимыми углами изогнул передние лапы.       — И остановила! — радостно подхватил его друг. — Приняла на себя удар! Но сама — того! А потом её папочка сам стёр весь наш вид с лица земли и отправил нас, убийц его дочурки, в её мёртвое сердце, сердце тьмы, на дно бездонного ущелья!       Метте пятилась назад, пугаясь безумных кривляний этих первозверей, пугаясь их слов. Эск же, напротив, шагнул к ним.       — Эй!       — Ооо, а тут Сын Бога ещё! — радостно завопил чёрный. — Гляди, который это? Не узнаёшь?       — А, этого не помнит уже и сам Бог! Можно и его уничтожить, а потом посмотреть, что получится, — брызгал слюной серый. — Только мы же не можем! Мы же не можем покинуть эту скалу, и никто, кроме новолюдей, не видит и не слышит нас! Но это пока что. Она пришла! — первозверь ткнул потрёпанным крылом в сторону Метте. — Метте, Метте! Та, кто или выведет нас наверх, или окончательно уничтожит!