Девочка-рысь

      — Что? — Метте с ужасом смотрела на безумных первозверей. — Это какой-то бред! Я не собираюсь ничего делать с вами, я покину это место сразу, как только смогу!       Серый первозверь растянул рот в жуткой усмешке. Девочка поёжилась: ничего она не боялась так, как безумия. «Постаравшись, ты можешь легко разгадать намерения и предсказать мысли любого: и человека, и зверя, и дракона. Но никогда, никогда не связывайся с безумцами. Поняла, живая девочка?» — говорили Метте когда-то Блуждающие Огоньки, и она запомнила эти слова.       — Это так, — чёрный вдруг посерьёзнел. — Но пока ты не покинула нас, мы расскажем тебе то, что ты должна знать, Метте.       — Разве мы сделали это сейчас? — его собрат скрутил уши в колечки. — Мне кажется, мы сделали это завтра. Сделаем.       — Завтра. Но ты же знаешь, я обожаю менять будущее. Даже возможность рассказать девочке новолюдей небольшую историю на несколько часов раньше положенного — маленькая победа. Победа над самим Богом! Разве это не прекрасно, использовать в качестве оружия против него огонь, которым он жжёт наши души?       Метте беспокойно поглядела на Эска. Тот серьёзно смотрел на первозверей.       — Рассказывайте! — скомандовал он, почувствовав взгляд девочки.       Бывшие полководцы переглянулись и рассмеялись тихим зловещим смехом, а потом чёрный заговорил:       — Наш мир совсем не похож на ваш. Мы не носим одежды, мы не строим таких жилых помещений, как вы, ограничиваясь шалашами и гнёздами. В нашем мире правит любовь, отличная от вашей: она воистину не знает границ. В отличие от вас, новолюдей, мы можем любить нескольких одновременно и в любом возрасте. Вы не можете представить себя человека, который, не достигнув шестнадцати, говорит о любви? Наш народ не может представить шестнадцатилетнего, который хоть раз не влюбился бы. И любовь в итоге стала тем, что разожгло огонь, уничтоживший нас.       В мире тогда было три великих королевства: северное, южное и среднее. И каждому покровительствовали Дети Бога. Да, Дети Бога существовали и тогда, и они были непохожи на нынешних, — тут рассказчик пристально посмотрел на Эска. — Они не были похожи на нас, и каждый из них имел особое обличье: олень, дерево, подводный вулкан, водоворот... Каждый из Детей Бога был разумен и невероятно могуч, соединяя в себе два противоположных явления. Все они славились бессмертием и невероятными силами. Сыновей было шестеро, по двое в каждом королевстве. Дочери же у Бога было две: огромное дерево, плоды которого в разное время суток могли убить или исцелить, росло в центре мира, а огромная кошка, чья шерсть была чернее самой чёрной тьмы, а глаза ярче самого яркого света, бродила на севере. У юга же покровительствующей Дочери Бога не было.       Потому-то, когда невеста короля средних земель ушла от него к королю юга, тот, не задумываясь, объявил соседям войну. Но Дочь Бога отказалась поддержать нападающих. Она объявила, что хочет мира, потому не будет вмешиваться, и отгородилась ото всех. Юг одержал победу, и королевств осталось два.       Сказать об этом легко, но победа далась южанам непросто: война длилась долгие годы. За это время два поколения успело вырасти, с самого детства пробуя вкус битв и упиваясь им. Когда наступил мир, жители нового королевства не знали, как жить в нём, а потому напали на север. Вторая Дочь Бога так же отказалась вмешиваться, в то время как сыновья активно участвовали в битвах. Оба северных Сына Бога имели обличье животных и, в отличие от остальных своих братьев, могли передвигаться по всему миру, помогая своему королевству. Север держался долго. Слишком долго.       Наше поколение знало о мирной жизни только через сказки, и она не нравилась нам. Мы впервые вступали в битву не ради победы в войне, а ради личной победы. Каждый с ранних лет считал убитых им врагов. Ни одна сторона уже не ждала и не хотела мира, когда южане вдруг изобрели страшное оружие.       Наша магия не похожа на вашу. У нас каждая женщина чувствует поток жизни и может изменять его так, как захочет. У вас же представители любого пола могут получить возможность чувствовать поток, но не его весь, а лишь малую часть. Вы выделяете магов-целителей, стихийных магов, магов действительности, иллюзии, истины и животных. У нас каждая женщина является магом всего.       Коварство женщин же безгранично. Они научились изменять поток жизни так, чтобы он был способен уничтожать всё вокруг. Они создали оружие, способное стереть весь север с лица мира. Тогда-то вмешалась северная Дочь Бога.       Я руководил отрядом, который нёс оружие к назначенному месту. Он, — первозверь кивнул на собрата, — руководил отрядом тех, кто должен был нас остановить. Они были сильны, а мы не были готовы к контратаке. Они собрались убить нас всех и с помощью нашего оружия уничтожить юг, когда Дочь Бога выскочила на поле. Свет её глаз слепил нас, а тьма шерсти сводила с ума. Она повелела нам остановиться и навсегда прекратить войны, но мы не желали слушать её. «В этой битве победит только одна сторона! — сказал я ей. — Не вмешивайся в нашу войну!»       — А я, — серый первозверь грозно сверкнул неестественно голубыми глазами, — воспользовавшись заминкой врагов, прорвался к оружию и выстрелил на юг. Но Дочь Бога выскочила прямо передо мной, приняв удар на себя. И против такой силы оказалось бессильно даже её бессмертие. Оружие уничтожило её всю, вместе с душой. Остались только свет и тьма, которые она несла в себе. И они поглотили нас. Всех двухсот четырнадцать бойцов. Бог проклял нас, оставив здесь навсегда. Уже много веков наши люди проживают жизнь за жизнью, неся на себе груз прошлого. Они не могут искупить свою вину, не могут забыть, они даже не могут перестать существовать. Когда-то они пытались устраивать массовые самоубийства, пытались просто не рожать детей. Всё зря: новые младенцы появлялись из неоткуда.       Но их проклятье ничто по сравнению с нашим. Мы не можем умереть, не можем забыть, не можем даже сойти с ума. Мы существуем во все моменты времени одновременно: и вчера, и сегодня, и завтра. И тысячу лет назад, и через тысячу лет. Мы знаем всё, что было до нас, и знаем всё, что будет. Мы познали суть всех живых существ даже лучше, чем эти существа познали себя самих. Мы знаем будущее, но не можем изменить его, ведь никто не может услышать нас, увидеть или даже почувствовать. Кроме людей.       — Мы видим будущее каждого человека, включая тех, кто ещё не родился, — слово снова взял чёрный. — Но будущее может меняться. И поменять его может только Бог и его дети. Вроде тебя, мальчик-Эск. Твоё будущее закрыто для нас. Визит тебя и твоей сестры — единственное, что может представлять для нас интерес.       Наш народ был уничтожен. Бог перекроил весь мир. Он погасил одну из трёх лун, что светили в наши времена, передвинул лес, создал драконов, а потом и людей. Вы, люди, похожи на нас. В каждом из вас хранится половина души первозверя и половина души животного, — серый щурился. — Даже души своих оставшихся детей Бог разорвал пополам, позволив им жить среди людей. Каждая Дочь Бога содержит половину души огромного дерева, чьи плоды несли жизнь и смерть в разное время суток. Само же дерево, как и остальных детей, Бог спрятал. Лишь один сын не пожелал затаиться. Вы называете его Сердцем Леса.       Но наши оставшиеся здесь собратья имеют цельные души. Души, пропитанные войной. Потому, как бы ни молили они Бога о прощении, прощения им не будет. Единственное, что они могут сделать — это вырваться наверх и завоевать мир снова. И они, наконец-то, начинают это понимать. Бога нельзя уговорить, но его можно победить в битве, как делаем это мы сейчас. Мы рассказали вам эту историю на день раньше, чем должны были. Мы переписали будущее, хотя, надо сказать, оно изменилось не сильно.       Метте, Сын Бога, стоящий рядом с тобой, скрывает твою временную линию от нас, но не думаю, что что-то изменилось и в ней. Мы уже видели, кем ты стала совсем скоро. Станешь. Однажды тебе придётся сделать выбор, результат которого скрыт от нас. Но именно он решит нашу судьбу.       Первозвери замолчали. Метте в ужасе смотрела на них, не в силах осознать услышанное.       — Нет, — пробормотала она, мотая головой. — Это всё бред. Это не так. Я не собираюсь лезть в ваши дела.       Девочка развернулась и побежала прочь. Эск кричал ей что-то вслед, но она не слушала. Бог решил, что первозвери должны оставаться тут, внизу. Метте никогда не решилась бы перечить ему. Напротив, она собиралась любой ценой выполнить данное обещание и стать лучшей охотницей племени Рыси.       — Метте! — Эск догнал её и схватил за плечо. — Стой! Заблудишься.       — Я не собираюсь! Я не буду! — тяжело дыша, выдавила девочка.       — Разумеется. Успокойся. Они просто хотели тебя запугать. Вспомни, что говорил Чёрный. Эти первозвери видят лишь то, какой выбор встанет перед тобой, они не знают, какое решение ты примешь, — мальчик встряхнул её. — Всё будет хорошо. Скоро мы вернёмся назад и будем жить спокойно.       Метте почувствовала, как в её глазах закипают слёзы.       — Всё будет хорошо, — ещё раз повторил Эск.       — Я бы тоже так хотела, — раздался вдруг тихий голос откуда-то сверху.       Девочка испуганно посмотрела наверх и увидела сидящего на ветке дерева над ними молодого первозверя. Его шерсть была светло-рыжей, почти жёлтой, а уши и перья — чёрными. Существо спланировало вниз.       — Я бы тоже хотела, чтобы у меня всё было хорошо. Она, та, кто называет себя Катри, много говорила о мире наверху. Я тоже уже много помню о нём. Я хочу туда. Кстати, она звала меня Иволгой.       — Привет, Иволга, — осторожно проговорил Эск.       Метте пристально осмотрела гостью. Ей больше не хотелось доверять первозверям и даже говорить с ними.       — Помню, как жила там до трагедии, — продолжала тем временем говорить та. — Помню, какими были тогда остальные. И не хочу забывать. Другие молятся о прощении, хотят мирно умереть, никогда больше не возрождаясь. Но я не хочу смерти. Я хочу снова жить. Жить нормально.       Её янтарные глаза сверкнули болью. Метте поморщилась: эта боль была ей знакома.       — Знаете, каково это, когда истинный дом так близок? Стоит подняться наверх, взлететь — и ты там. Но мы не можем взлететь, наши крылья слабы для этого. Мы просили драконов помочь, но они отказались рисковать вызвать гнев Бога. А мы даже не можем ничего предложить им взамен, — Иволга вздохнула. — Нет, вам этого не понять.       — Не говори того, о чём не знаешь, — Метте сжала кулаки. — Я тоже по собственной глупости оказалась вдали от дома. Я прошла огромный путь, и тут ваше чёртово ущелье встало передо мной. У меня нет крыльев вообще, я не могла его перелетать, а на мост меня не пустили бы без платы. Я несколько месяцев жила в городе у ущелья, лишь мечтая о доме!       — Не сравнивай несколько месяцев и долгие века, — девушка-первозверь зашипела.       — Ты тут со своими друзьями, у меня же не было и этого, — девочка шагнула ей навстречу. — Я подружилась с местными ребятами, покидать их было грустно, но они не заменили бы мне родных!       — Но ты вернулась домой в конце концов. Я тоже хочу!       — Там уже не ваш дом. Мир изменился! Там теперь живём мы!       — Исконно эти земли были наши, — Иволга воинственно расправила хвост и оскалилась. — Прав был отец, новолюди отвратительные жестокие твари! Когда вернёмся на свои земли, уничтожим всех вас!       Она прыгнула на Метте, но девочка ловко увернулась. Эск вытащил из ножен кинжалы и шагнул вперёд.       — Прекратите.       Иволга снова зашипела и умчалась прочь. Мальчик спрятал оружие. Метте, облегчённо вздохнув, опустилась на землю.       — Знаешь, как я перешла ущелье в итоге? — с грустью спросила она друга.       — Тебе помог Мар?       — Не совсем. Мы, на самом деле, обманули его. Мы с ребятами сказали, что проведём его к мосту быстро и безопасно, но без нас он справился, наверное, лучше, чем с нами. Я навесила свои проблемы на всех вокруг: и Мара, и ребят. А потом, когда один из них попытался уговорить меня остаться, я столкнула его в ущелье...       — Что?!       Девочка содрогнулась, увидев на лице друга ужас.       — Не считай меня монстром! Это была случайность. Даже сам Мане меня не винил.       Эск смотрел с удивлением и недоверием. Метте спешно принялась объяснять.       — Я никогда не винила Йера за то, что он подговорил меня залезть в тот корабль, который меня увёз. И я подумала, что Мане тоже мог бы понять, что виноват сам. Но когда я оказалась в пустоте, он стоял передо мной, — голос девочки дрожал, мысли путались. — Он сказал, что ненавидит меня. Выглядел грозным и злым, пытался меня убить. Я испугалась безумно, но потом поняла, что это не Мане! Мане дорожил нашей дружбой так, что не хотел меня отпускать. Он ни за что не попытался бы меня убить. И я оказалась права. Потом, когда мне предложили задать один вопрос, я спросила, что из того, что наговорил мне этот призрачный Мане, было правдой. И тот голос ответил мне, что ни слова. Он и в самом деле никогда меня не винил. И хоть шрамы вины навсегда останется при мне, я не буду травить ею свою жизнь.       Эск задумчиво молчал. Девочка с ужасом думала о том, что он может разочароваться в ней.       — Ты и в самом деле можешь легко понять первозверей, — пробормотал мальчик.       — Нет! — Метте закусила губу.       — Да. И именно потому я уверен, что ты не позволишь таким, как Иволга, выбраться отсюда, — с уверенностью заявил Эск.       Девочка несколько секунд удивлённо смотрела на друга, а потом яростно закивала головой.       Кое-как отыскав Луру, заканчивающую с лечением дракона, друзья устало опустились на землю.       — Он полностью здоров, — Дочь Бога устало улыбалась. — Полетает немного, вспомнит, как это делается, и сеть ему уже не пригодится! Мне тоже понадобится отдых после всего этого, но через пару дней, думаю, можно будет вернуться наверх.       — Где там Мар? — поинтересовался Эск.       — Они приходили сюда. Я помогла Катри поскорее прийти в себя, и они отошли поговорить, — улыбка девушки стала немного грустной.       Метте устало села на землю, оперившись спиной о ствол дерева. Деревья казались такими знакомыми, такими родными, как и весь этот лес, но всё же что-то тут было не так.       — А где были вы? — не переставая слабо улыбаться, поинтересовалась тем временем Лура. — Морейна успела мне многое рассказать о первозверях и о том, что с ними случилось. Из-за долгого близкого знакомства с человеком она знает больше других: например, она знает правду о тех призраках на скале. Не поверите, они...       — Поверим, — Эск криво усмехнулся и сел рядом с Метте. — Мы только что целую вечность с ними болтали.       Дочь Бога издала полный удивления возглас.       — Потрясающе! — её улыбка засияла с новой силой. Девушка поправила сползающие на лицо волосы и погладила дремлющего рядом дракона по крылу. — И как они?       — Психи, зануды, самоуверенные олухи, — мальчик пожал плечами. — Напугали Метте.       — Эй! — девочка, поёжившаяся было от такого описания жутких первозверей, резко вскочила на ноги. — Я не напугалась!       — Да ладно тебе, ты была бледная, как снег, — Эск ловко увернулся от удара подруги. — Мне тоже было не по себе от таких рассказиков.       — А они рассказали вам о том, что в некоторых первозверях просыпаются бунтарские настроения? — глаза Луры странно засверкали. — Кое-кто всерьёз подумывает похитить наших драконов, подняться на них наверх и истребить там всех.       — Как будто их можно похитить, — пробурчала Метте, поглядывая на тихо посапывающего Кора.       — Ну, те двое нам почти ничего об этом не сказали, разве что намекнули, — Сын Бога перевернулся на спину и задумчиво уставился во тьму, царившую там, где должно было быть небо. — Зато потом мы встретились с одной из таких, она называла себя Иволгой. Рассказала нам всё. Её можно понять, пожалуй, но я не думаю, что их стоит отсюда выпускать, — на несколько секунд повисла тишина, а потом мальчик вдруг спросил: — А вы заметили, что здесь нет птиц? И насекомых тоже. И многих растений. И даже ветра.       Метте содрогнулась, осознавая его правоту. Теперь она ясно поняла, что не так с этим лесом: тут ничто не летало, ничто не стремилось вверх, и даже огромные деревья росли странно, будто где-то наверху был некий потолок, выше которого они не могли подняться.       Весь этот мир был создан для того, чтобы первозвери никогда не поднялись наверх.