Девочка-рысь

      Три года назад Лис с Лисой, называющей себя в то время Вереск, впервые получили задание убить человека. Задание было предельно простым: отправить на тот свет главу разбойничий банды, наводившей шорох в Феникс-роще и её окрестностях. Сам глава, впрочем, по Роще не бегал, мирно сидел в своей деревне, поставлял подчинённым оружие и сбывал награбленное. Доказать его вину не смогли, потому некий влиятельный человек из правительства обратился в орден Чёрной Печати. Тахво нечасто соглашался на такие убийства, заявляя, что его люди — наёмные воины, а не ассасины, но в этот раз такое задание его даже обрадовало.       — Вы должны понять, что мы — воины, а не мясники, — объявил он Лису и Вереск, серьёзно глядя на них. — Этот человек будет лёгкой добычей, но, убивая его, помните, что он всё-таки человек. Прочувствуйте это.       Позднее Лис предположил, что Тахво надеялся, что жертва окажется беззащитной и трусливой, а у них двоих будет время подумать о том, что они собираются сделать. Впрочем, главарь разбойников не оказался беззащитным, и занимался он явно не пустым просиживанием штанов в собственном доме. Лис лишь чудом остался живым, приняв удар ножа, нацеленного в горло, рукой. Вереск собралась было вытащить из лёгких жертвы воздух, таким образом задушив его, но Лис не позволил ей, просто проткнув грудь замершего от страха перед колдуньей мужчины стрелой.       С тех пор прошло три года, обоим не раз приходилось лишать жизни других людей, и Лис видел, что урок, который хотел преподать им тем заданием Тахво, они оба не усвоили. Юноша часто ловил себя на том, что сперва оценивает людей как противников, и уже только потом обращает внимание на их личности. Нет, он не стал мясником. Он стал диким зверем, получающим удовольствие не от убийства, но от битвы. Лиса же, казалось, и вовсе относилась к людям никак.       В глазах Лиса люди делились на две группы: хищники, которые могли стать соперниками, и добыча. А ещё была его безымянная подруга, единственный человек, которому он верил. Оказавшись среди альров, юноша был поражён до глубины души. Все они, даже маленькие дети, были хищниками. Такие люди были не просто достойными и опасными противниками, но и вызывали уважение. Лису хотелось приклониться перед их духовной мощью и умолять принять к себе, хотелось доверить этим людям свою жизнь и бежать с ними, делить с ними свои победы. Каждый раз, думая об этом, юноша чувствовал трепещущий в его душе огонь. Огонь ненависти к Метте, которая имела всё, о чём он мечтал.       — Думаю, стоит заглянуть домой, раз уж нам по пути, — обратилась тем временем к Лису безымянная девушка.       — А? — Лис на мгновение замялся, пытаясь понять, что она имеет в виду под словом «дом» и прогоняя прочь воспоминания о Перворождённом лесе. — Да, думаю, стоит.       — Возьму свой плащ! — радостно хихикнула Лиса, снова отдаляясь от юноши и уходя вперёд.       Домом она называла крепость ордена Чёрной Печати.       — Можно переночевать здесь, тогда к следующему вечеру мы уже достигнем крепости, — Лис задумчиво вглядывался в крестик на карте, которым была отмечена маленькая деревушка. — До моста через Бездонное ущелье от неё всего несколько часов пути.       Рядом сидела нахмурившаяся Метте. Ей явно не нравилось, что сейчас они проходили почти тот же маршрут, который когда-то давно прошла она сама, стремясь к дому после убийства Мане.       — Плохая идея, — Лиса недовольно покачала головой, отбирая у юноши карту.       Лис воспротивился было, но, встретившись глазами с недовольным взглядом безымянной девушки, затих.       — Думаю, нам следует отклониться от маршрута и зайти вон в ту деревню, попытаться запастись едой. Того, что у нас осталось, может не хватить, — глаза колдуньи беспокойно бегали, выдавая её тревогу.       Лис покосился на сумку с едой, купленной в Шерле, за которую отвечал Эск. Там действительно оставалось не так много, но юноша не сомневался, что этого должно было хватить.       — Нам хватит, — возразил он, и получил очередной недовольный взгляд от подруги.       «Нечасто она так беспокоится, что это становится настолько очевидным, — задумался Лис. — Или же... неужели она не хочет, чтобы мы останавливались около ущелья? Боится, что я что-нибудь сделаю с Метте?»       Это осознание с неожиданной силой ударило ему в голову. Юноша сам ещё не вполне решил, что он собирается сделать с девушкой-рысью. Он уже тысячи раз решал убить её, а потом передумывал. Самым ненавистным во всём этом было то отвратительное чувство привязанности, которое Лис всё чаще за собой замечал.       — Не думаю, что нам понадобятся припасы, — Метте копалась в сумке. — У нас ещё и останется.       Эск молча повёл плечами, выражая своё нежелание нести ещё больше тяжёлых сумок. Лиса, просверлив всех троих пристальным и недовольным взглядом, вздохнула.       — Тогда вперёд. Нужно успеть до темноты, мне не хотелось бы встретиться с быстрокрылом сейчас.       Позднее путники пожалели о своём решении: через несколько часов пути разразилась страшная гроза. Безжалостные мощные плети дождя били Лиса по лицу, заливали вещи, вымывали землю словно бы прямо из-под ног идущих. Налитые свинцом тучи не пропускали света, и понять, какое сейчас время дня, было невозможно. В довесок чуть позже Лиса объявила, что сбилась с пути.       — Понятия не имею, где мы! — крикнула безымянная девушка, пытаясь заглушить грохот грозы.       Её длинное платье промокло насквозь и мешало ей идти. Лис знал, что даже в самый сильный дождь Лиса может оставаться сухой, но сейчас она почему-то не спешила использовать свою магию.       — А как же твоя магия? — прокричала Метте, словно подслушав мысли юноши.       — Эта гроза переворачивает Поток Жизни! — колдунья виновато развела руками. — Я даже себя высушить не могу. И, думаю, скоро будет хуже.       — Нам стоит найти убежище, — Эск прижимал руку ребром ко лбу, пытаясь уберечь глаза от дождя и увидеть хоть что-нибудь.       Его давно нестриженые промокшие волосы липли к лицу, явно доставляя Сыну Бога немало неудобств.       — Нет, постой, — Лиса заволновалась. — Не стоит останавливаться!       — Мы даже не можем быть уверены, в нужную сторону ли идём, — Эск перекинул сумку с промокшей и наверняка потерявшей вкус едой на другое плечо. — Нам не стоит мешкать.       — Мы идём к Бездонному ущелью. Не забывай, что оно является южной границей северной полосы, за ним другие небеса и другая погода. За ним нет этой грозы.       — То, что мы выйдем к ущелью, не означает, что мы выйдем к мосту. Нас просто может смыть вниз. Метте вон и так смоет сейчас, кажется.       — Ещё чего не хватало, — вспылила молчавшая до сих пор девушка-рысь. — Не знаю, как ты, а я не собираюсь блуждать по этому дождю в поисках крыши, — она резко развернулась, так, что мокрые пряди волос хлестнули её же саму по лицу.       Лис усмехнулся было над ней, но потом вдруг в полной мере понял, что происходит. Им предстоит остаться у края Бездонного ущелья во время этой ужасающей грозы, и вовсе не обязательно, что где-то рядом будет мост.       — Лис? — Лиса вопросительно смотрела на друга, ожидая его слова.       Юноша оглядел подругу, понимая, что сейчас она наверняка не может читать его мысли.       — Идём к ущелью, — объявил он и, не слушая ничего более, двинулся в прежнем направлении.       В его голове зрел план, как именно он отомстит Метте. Как именно он убьёт её.       До Бездонного ущелья путники дошли удивительно быстро. Где-то по его центру стена дождя резко обрывалась, а тучи моментально переходили в чистое небо. Моста видно не было.       — И что теперь? — полным ехидства голосом поинтересовался Эск. — В какую строну?       Лиса с яростью пнула камень, окатившийся к краю ущелья и замерший, готовясь упасть от малейшего же движения.       — Идём туда, — она махнула наугад. — Главное — не стоять на месте.       Лис покачал головой. В его планах было задержаться здесь, на краю ущелья, до ночи, когда все заснут. Никто не должен ему помешать осуществить задуманное. Не достаточно просто столкнуть Метте вниз, нужно успеть поговорить с ней. Лис не собирался уподобляться ей. «Я дам ей шанс спастись, — думал он. — Но едва ли ей это удастся».       — Не стоит. Эск был прав. Нужно поискать рядом укрытие... — проговорил юноша, с омерзением думая о том, что придётся ещё долгое время сидеть здесь, на практически голой мокрой земле под холодным дождём.       — Какое теперь укрытие? — Сын Бога скептически улыбался. — Там мы ещё могли набрести на деревню или какое-нибудь жильё, а теперь уже всё. Теперь действительно придётся куда-нибудь идти. Вот только куда? Брести наобум бессмысленно и, возможно, даже опасно.       Лиса хмурилась и недовольно сопела. Решения у неё не было.       — В таком случае, я думаю... — начал было Эск, но безымянная девушка его перебила, в последний момент что-то придумав.       — В разные.       — Что? — не поняла Метте, с удивлением глядя на неё.       — В разные стороны, — Лиса пошарила по карманам и вытащила несколько размокших бумажек с зачарованиями.       — Они ещё работают? — с сомнением покосился на бумажки Лис.       Эти штуки всегда казались ему очень хрупкими.       — Да, — безымянная девушка протянула одну из них другу. — Эти — да.       Бумажка оказалась твёрдой и холодной, пропитанной неизвестным Лису веществом. Символ печати, изображённый на ней, так же не говорил ни о чём.       — Это зачарования оповещения, — объявила Лиса. — Им не страшна вода. Мы разделимся на группы по двое и пойдём в разные стороны. Если кто-то из нас найдёт мост — оповестит другого. Эти два, — девушка указала на бумажку, которую держал в руках Лис, и помахала своей, — завязаны друг на друге. Если я сломаю печать на своём, бумажка Лиса нагреется. И наоборот.       — Отлично! — Метте шагнула к Эску. — Тогда дай нам одну.       — Думаю, будет лучше, если ты пойдёшь со мной, а Эск — с Лисом, — возразила безымянная девушка. — Многое изменилась с тех пор, как ты была тут. Будет лучше, если с каждым из вас будет кто-то, знакомый со здешними порядками.       — Тогда можно я пойду с Метте? — выпалил Лис, шагая вперёд. Мысли лихорадочно бегали в его голове. «Только бы Лиса в самом деле не могла читать мои мысли сейчас...» — Мне хотелось бы с ней о многом поговорить. Пора заканчивать наши разногласия.       Безымянная девушка смотрела на него с подозрением, как, впрочем, и Эск с Метте.       — Как знаете, — проговорила Лиса наконец, подтверждая своё полное бессилие. — Метте, ты согласна?       Ослепительная молния сверкнула где-то совсем рядом, и ответ девушки-рыси заглушил мощный удар грома, но Лис и без того понял, что она сказала.       «Она согласна, — с торжеством думал юноша. — Вот и всё. Сегодня всё это закончится».       Камень, замерший на краю ущелья, сорвался в ущелье и, шумно ударившись о стену, полетел вниз. И снова чужая и пугающая пустота отозвалась в душе Лиса.       Они довольно долго шли молча. Безжалостные потоки воды лились с небес, но Лис отмечал, что молнии видны всё реже, а гром кажется всё более далёким.       Юноша молчал, не зная, как начать разговор. Он боялся, что они ушли недостаточно далеко, что в любой момент рядом появится Лиса, чтобы остановить его. Но ничего не происходило, и они двое просто продолжали идти, а размокшая до грязной жижи земля хлюпала под их ногами.       Метте смотрела в сторону, туда, где небо было чистым. Туда, откуда она так стремилась уйти, что пошла на убийство друга. Лис косился на девушку-рысь, рассматривая её узкие плечи и мокрые взлохмаченные волосы. Тогда, пять лет назад, она казалась не такой мелкой. Все эти годы Лис, думая о Метте, представлял отнюдь не хрупкую на вид девушку. Впрочем, тогда, во время боя с девушкой из племени Волка, Метте показала свою силу. Лис знал, что она не добыча. Она соперник, притом опасный.       Девушка-рысь поскользнулась на грязи и, испуганно фыркнув, замерла, чудом удержавшись на ногах.       — Ты в порядке? — непроизвольно спросил юноша, испугавшийся не меньше, чем она.       — Ага, — Метте натянуто улыбнулась и, поправив волосы, продолжила путь.       Она не торопила его и не спрашивала, о чём Лис хотел поговорить. «Возможно, она воспринимает это как проверку на доверие? — задумался наёмник. — Мол, если мы не скинем друг друга в это ущелье, значит, всё хорошо».       В памяти его замелькал последний сон, где Метте сталкивала его вниз. Лис понял, что этот кошмар ни разу не снился ему с тех пор, как они с Лисой зашли в Перворождённый лес. Позабытый за последнее время ужас змейкой холода пробежал по спине, вернув решимость.       Убедившись, что Метте снова смотрит вдаль, юноша осторожно приблизился к ней и резким быстрым движением поставил подножку. Девушка-рысь не успела даже вскрикнуть, когда Лис резким рывком отправил её в Бездонное ущелье, в последний момент удержав за руку.       Он ждал, что Метте будет кричать, ругаться или умолять. Но девушка не издала ни звука, и только блеск ужаса в её глазах выдавал панику. Свободной рукой она нервно хваталась за край, её губы дрожали, но когда Метте заговорила, голос её звучал твёрдо:       — Так что ты хотел мне сказать?       Лис видел, как её ноги скребут по стене ущелья, в тщетной попытке найти опору. Где-то за его спиной ударила молния, и юноша непроизвольно вздрогнул. Лицо Метте исказила гримаса ужаса.       — Просто скажи уже, что хотел, и покончим с этим, — теперь в её голосе уже ощущался страх.       — Как ты думаешь, почему бы мне просто не скинуть тебя вниз? — спросил её Лис.       Он долгие годы представлял себе этот момент. Эта сцена была пределом его мечтаний, и теперь мечты сбывались. Так же, как всё это время в его снах сверху вниз на него смотрела Метте, теперь смотрел на неё он.       Девушка-рысь молчала, видно, понимая, что от ответа зависит её жизнь. «И всё же ей лучше поторопиться», — нервно подумал Лис, чувствуя, как скользит её мокрая от дождя рука в его руках, как чавкает под его ногами неверная размокшая земля.       — Отвечай, — грубо рявкнул юноша и испугался той неуверенности, которую различил в собственных словах.       Всегда в своём воображении в этот момент он был победителем. Героем, отомстившим за своего друга. Но где же то ожидаемое торжество? Почему вместо него только пустота, холод и мысли о дожде?       — Ты... — голос Метте дрогнул, когда очередной удар грома донёсся откуда-то издалека. — Моя смерть тебе не поможет. Убив меня, ты не победишь свои страхи и не избавишься от своей тоски. Ты не станешь победителем, а только потеряешь то, что у тебя осталось: доверие Лисы.       Пустота, воющая в душе Лиса, взорвалась ледяными осколками. Там, где был холод, вновь запылало пламя ненависти. С силой сжав руку девушки, наёмник наклонился, опуская её ниже.       — Ты ничего не знаешь о том, что я чувствую.       Метте с неожиданным для Лиса вызовом ответила на его гневный взгляд.       — Это не важно. Важно другое: месть — это не выход. Ты вовсе не должен прощать, я и сама себя никогда не прощу. Но если ты сейчас убьёшь меня, поверь, тебе станет только хуже.       Ужас всех тех снов, что видел Лис за эти годы, всколыхнулся в его душе, но теперь в промелькнувшей перед его лицом картине сталкивал Метте в ущелье он.       «Что я делаю? О чём я думаю? Просто разжать руки и всё...» — испуганно думал юноша. «Разве это правильно? Ты винишь её за то, что она столкнула в ущелье человека, который верил ей, и потому считаешь её не достойной жить, но теперь ты делаешь то же самое сам», — прозвучал в его голове укоризненный голос, похожий на голос Мане.       Лис нервно сглотнул и потянул Метте наверх. В следующий момент мокрая земля выскользнула из-под него ног, и юноша, из последних сил пытаясь удержать хрупкое равновесие, почувствовал, что сейчас в свой последний полёт отправятся они оба.       Метте закричала от страха и извернулась, цепляясь за край и ускоряя падение Лиса. «Неужели...» — промелькнула в его голове паническая мысль, а в следующий момент девушка-рысь, практически перевернувшаяся вниз головой, вонзила в землю шип, спрятанный в каблуке её сапога.       — Держись, — прошипела она. — Меня можешь отпустить.       Опасно замерший на самом краю Лис осторожно кивнул и, боясь дышать, разжал руки. В тот момент, когда Метте рухнула вниз, его сердце чуть не остановилось, но потом юноша заметил, что девушка-рысь лишь повисла на краю, надёжно закрепив на земле ноги.       — А теперь помогай, — скомандовала она, выпрямляясь. — Я так долго не продержусь.       Лис протянул ей руку и, когда Метте — грязная и мокрая — встала рядом с ним, нервно рассмеялся.