Девочка-рысь

      Всего в башне оказалось три этажа. Первый занимали общественные помещения, второй — спальни мальчишек и взрослых, половина третьего представляла из себя архив, в другой половине жили девушки.       Метте следом за Пиньей шла по извилистым коридорам башни. Сооружение, снаружи казавшееся старым и неопрятным, изнутри оказалось почти уютным. Настолько уютным, насколько может казаться подобное старое каменное строение выросшей в лесу альре.       Крири шла рядом. Вернее сказать, она шныряла вокруг и оказывалась то впереди, то позади, а то и вовсе вешалась на гостью. Метте эта девушка безумно утомляла. В племени Рыси подобных людей не было, вероятно, они умирали, не дожив до такого возраста.       — Сюда, — Пинья остановилась перед одной из крепких дубовых дверей, обитых начинающим ржаветь железом, и постучала.       — Уллу, Уллу, открой! — позвала Крири, заслужив недовольный взгляд старшей подруги и её кота.       За дверью послышалась возня, заскрипел отодвигаемый засов, и наружу показалась девочка лет тринадцати, не более. Она была маленькой, ниже Метте в этом возрасте, и невероятно милой. Золотистые волосы девочки, заплетённые в аккуратные длинные косы, и светлые голубые глаза завораживали.       — Да? — удивлённо спросила Уллу, оглядывая пришедших. — Что-то случилось?       — Это Метте, — Пинья кивнула в сторону девушки-рыси, а Плут махнул туда же хвостом. — Её привели Лис и эта. Возьмёшь её к себе на пару дней?       Девочка укоризненно поглядела на Пинью и кивнула.       — Хорошо. У меня большая комната, — она повернулась к Метте и открыла дверь пошире: — Проходи.       Комната Уллу оказалась действительно большой, не меньше зала, в который Метте попала, зайдя в крепость. Через два больших окна лился слабый свет заката. На полу, полках и столе лежало множество книг и склянок с жидкостями и мазями, на стенах висели сушащиеся пучки трав.       — Прости, у меня тут бардак, — девочка виновато развела руками. — После ужина я попрошу кого-нибудь принести тебе матрас. Ты ведь не против спать без кровати?       Метте ненавидела кровати. Альры не признавали подобных сооружений и даже в зимнем городе спали, устилая полы соломой и шкурами.       — Да, на полу даже лучше, — спешно кивнула девушка-рысь, растерянно топчась на месте.       Здесь, в этой чистой светлой комнате рядом с этой девочкой она чувствовала себя варваром: грязным, обвешенным оружием, напуганным и усталым.       — Ты можешь оставить свои вещи здесь, — Уллу указала на пустующую полку около одного из шкафов. — Ты устала с дороги? Проводить тебя в баню? Я могу выстирать твою одежду, а пока у нас найдётся платье для тебя.       От неё веяло теплом и заботой, и Метте почувствовала бесконечный соблазн забыть о всех своих тревогах и передать свою жизнь в руки этой девочке.       К ужину в большой зал с двумя пыльными каминами и длинным столом Метте спустилась чистой и свежей. У доставшегося ей платья была непривычно длинная юбка, и у того, для кого оно шилось, спина была ощутимо шире, чем у девушки-рыси, но всё это не имело значения. Важны были только чистота, тепло и уют.       Стены зала, где сейчас ужинали всего несколько человек, украшали старые потёртые гобелены и флаги с символом ордена, а магические огни на стенах освещали помещение не хуже ненужного летом огня. За одним из краёв стола сидели, негромко и спокойно беседуя, Тахво, женщина, внешне очень похожая на Крири, и седой старик с козлиной бородкой. У другого конца сгрудилась более шумная и более молодая компания: Крири что-то оживлённо рассказывала Лису, сидящему рядом со смеющейся Лисой, напротив них с недовольным лицом восседала Пинья, периодически вставляющая свои реплики и кидающая куски еды Плуту, а рядом с ней тревожно ёрзала крупная девушка мощного телосложения, тоже желающая что-то сказать, но не решающаяся перебить. Там же был Эск, с которым также кто-то поделился чистой одеждой. Сын Бога слушал молча, но Метте видела, что он улыбается.       Стоило только девушке-рыси следом за Уллу войти в зал, как разговор стих. Крири обернулась и радостно замахала руками.       — Аша, это Метте, — представила Пинья вошедшую незнакомой девушке. — Метте, это Аша. Остальных ты уже видела.       — А где Рикор, Эд и Лирк? — Уллу с удивлением осмотрела стол.       — Рикор взорвал лабораторию, теперь они с Эдом там убирают, — скорбно ответил Лис. Метте была готова поклясться, что этот взрыв он наблюдал лично. — Лирка мы видели, когда он уходил на задание.       — Вот как, — задумчиво протянула девочка, усаживаясь за стол и принюхиваясь к блюду с остатками запечённых гусей. — Надеюсь, они все целы.       Метте села рядом с Эском, с любопытством оглядывая молодых наёмников. Ей не верилось, что они могли быть действительно опасными противниками, но сейчас, после общения с Уллу, им хотелось поверить.       — Так вот, о чём я говорила? — возобновила свой рассказ Крири, которой, судя по накопившими в тарелке костям, болтовня совершенно не мешала самолично сжевать как минимум пол-утки. — Ах да, ведро упало! В итоге мне пришлось лезть в колодец, чтобы его достать, потому что было важно, чтобы жертва не догадалась раньше времени, что тут был кто-то. Я привязала себя к верёвке, на которой ведро раньше было, и хотела уже спускаться, когда поняла, что меня поднять назад-то некому! — девушка рассмеялась над своими словами, Лиса тихо хихикала. — Но колодец был неглубокий, и ведро было даже видно. Тогда я расплела ловушку, привязала крюк к верёвке, и стала подцеплять ведро им.       — Это только ты так можешь, — весело фыркнула Пинья. — Казалось бы, что может быть проще: поставить капкан.       — Это был не просто капкан, — обиделась рассказчица, но секундой спустя продолжила тем же задорным тоном: — В общем, я вытащила это ведро и снова поставила ловушку. Всё проверила, замела следы, пошла обратно в деревню. Уже подхожу к дому заказчика, и тут понимаю, что забыла там сумку от ловушки!       Лиса расхохоталась в голос, Аша смущённо улыбалась. Метте задумалась о том, что у них в лесу таким невнимательным людям не доверили бы ничего важного.       — А уже занимался рассвет, и тот гад вот-вот должен был пойти к колодцу со своими курами. А мне по главной улице идти-то нельзя, ну и я задворками побежала обратно. Приближаюсь, смотрю — он идёт! И в самом деле, всё как говорили, тащит мёртвую птицу. Тоже мне, "проклятье Бога" нашлось! "Знаки в колодце", ха! Ну, и я понимаю, что если он увидит сумку, сразу поймёт, что что-то не так, и ловушку наверняка заметит... — Крири выразительно замолчала, выдерживая интригу.       — И что ты? — послушно спросила Аша, которой, впрочем, явно было интересно.       — Я была куда ближе, чем он, к колодцу, но там колодец был на открытом месте, он бы меня заметил. И тогда я взяла лук...       — Убила? — плотоядно сощурилась Пинья.       — Нет, конечно, мне же сказали, живым поймать. Я выстрелила в кусты позади него. Он испугался и обернулся, а я сбила стрелой мешок в колодец. И он ничего не понял, так и попался, привязанный к колодцу с этой птицей! — радостно закончила девушка.       Лиса добродушно смеялась.       — У тебя каждое задание — приключение.       — А то! — хихикнула Крири.       — Это не повод для гордости, — недовольно пробурчал Лис. — Задания нужно выполнять быстро и чисто.       — Я всё равно стреляю лучше тебя, — болтушка показала юноше язык и расхохоталась.       Метте недоверчиво сощурилась. Она не видела Лиса в действии, но не сомневалась в том, что в стрельбе он хорош. А вот Крири... К удивлению девушки, наёмник отвёл взгляд, даже не пытаясь спорить.       — Я бы поставила на Лиса, — протянула Лиса.       — Как насчёт состязания? — Пинья прищурилась. — Завтра днём.       — Легко! — Крири вскочила на ноги, ловко перепрыгнув скамью.       — Ещё чего не хватало, — Лис тоже поднялся. — Мы, между прочим, всё ещё на задании. Нет времени заниматься ерундой.       Метте усмехнулась, глядя на уходящего прочь наёмника. "Боится проиграть. Не хочет показывать себя слабым. И... Не хочет сближаться с этими людьми, хоть и живёт с ними довольно долго. Как знакомо..." Девушка-рысь фыркнула и принялась за еду.       — Всего нас около двадцати младших, — болтала Крири, не желая отцепиться от Метте, которой безумно хотелось уйти спать. — Но почти все сейчас разбрелись на задания, а ещё небольшая группа с Эрном во главе собирается организовать ещё один пункт в Южной полосе. Сейчас нас в крепости... — девушка замолчала, шевеля губами и загибая пальцы. Пальцы закончились и та, с удивлением посмотрев на свои руки, принялась перечислять вслух: — Ну, во-первых, наш отец, Тахво. У него больные ноги, он больше не берёт заданий, но он тут главный. Во-вторых, старый Джонс, он самый умный, ещё Эрид, но он из кузницы не выходит. Карен — она следит за порядком и сама никогда не имела дела с оружием. И ещё есть мама, Авень. Это старшие. Из младших есть я, я хорошо стреляю и с ловушками обращаюсь. Братик Рикор хороший мечник, но не это в нём главное. Рикор гений! Изобретатель! Но у него периодически что-то взрывается... — девушка хихикнула.       Метте вяло слушала, удивляясь тому, что эта девушка действительно относится к товарищам как к семье.       — Эда на самом деле зовут не Эд, но никто не знает, как его зовут, — продолжала тем временем та. — Эд скучный и всё время молчит. Но он один из лучших наших воинов. Обычно Тахво посылает его в качестве охранника всяких шишек. Лирк — самый старший среди нас и самый одарённый, — в глазах Крири заблестело восхищение. — Ну, Лиса одарённее, наверное... Но Лирк — он всё может. Хорош с любым оружием, а ещё он стихийный маг, воздушный. А, погоди-ка, Лирк же ушёл... Не важно. Уллу — самая младшая, ей всего тринадцать. Она маг-целитель, да и лекарство знает замечательно. Но задания, которые ей достаются... Не хотелось бы мне быть на её месте. Аша невероятно сильная. Ей тяжело, наверное, понимать, что она сильнее многих взрослых мужчин. А ещё она очень скромная. Мне её жаль, — особой жалости в голосе девушки не чувствовалось. — Пинья — маг иллюзии, а ещё она яды сильные делать умеет и никому не говорит, как. Её обычно убивать посылают. Её и Лису. Лиса... А, ты сама знаешь. Она каждый раз разная, но всегда хороша. Пинья её не любит. А Лис растяпа и зануда, — тут девушка надулась. — Вот возьму и не женюсь на нём.       От такого заявления начинающая дремать Метте проснулась.       — Чего?       Крири хихикнула.       — Ну, я думаю, по мне заметно, что мне нравится Лис. Я была бы не против стать его женой. Но я не так глупа, чтобы думать, что он может думать о чём-то, кроме своей мести.       Метте почувствовала холодную змейку ужаса, просыпающуюся где-то внутри неё.       — Ты ведь альра из племени Рыси? — продолжала вещать наёмница, не замечая, как побледнела её собеседница. — Лис и Лиса никогда не рассказывали никому всю историю, но у нас тут каждый знает, что Лиса предала какая-то ваша девчонка, и с тех пор он только о ней и думает. Мама говорила мне, что так много думать можно только о том, кого действительно ненавидишь или любишь, а эти чувства очень близки. И если человек кого-то действительно ненавидит, то, пока он не погасит в себе это чувство, полюбить он не сможет. Вот я и жду, когда Лис от своей ненависти избавится.       Метте, чувствуя, как дрожат её ноги, поднялась и, не желая больше ничего слышать, попросила:       — Крири, прошу, отведи меня к Уллу. Я безумно устала.       Девушка вспомнила прошлую ночь и долгий путь, и удивилась, как она всё ещё стоит на ногах.       Засыпая в уютной постели, которую постелила ей Уллу, Метте снова задумалась о том, насколько глубока рана, которую она нанесла Лису. Неужели он действительно все эти годы жил одной лишь ненавистью к ней? Неужели это она превратила его в того, кем он стал?       Мысли тревожными воронами летали в голове. Девушка-рысь ворочалась с боку на бок, чувствуя жуткую усталость и не менее жуткий страх. Уснуть никак не удавалось.       "Эск. Мне нужно поговорить с ним, — думала Метте. — Да, Эск. Нужно было сразу ему всё рассказать".       Но сейчас Сын Бога был далеко. Девушка-рысь даже не знала, где его можно искать в этой чужой, незнакомой ей башне. Оставалось только лежать и пытаться заснуть.       Несколько раз Метте проваливалась в тревожный лихорадочный сон, от чего становилось лишь хуже. Неожиданно пришло осознание того, что теперь так будет всегда, и в этом никто ей не поможет. Ей нужно решить это с Лисом раз и навсегда. Даже если для этого одному из них придётся умереть.       Неожиданно чья-то прохладная и ласковая рука легла Метте на лоб. Девушка-рысь содрогнулась, пугаясь того, что кто-то сумел подобраться к ней незамеченным.       — Не бойся, — тихо прошептал ласковый голосок над её ухом. — Всё будет хорошо.       Метте поднялась, с удивлением глядя на присевшую рядом Уллу. Девочка, одетая в белую ночную рубаху, напоминала призрака. Доброго сказочного призрака, пришедшего ей на помощь.       — Я могу помочь тебе с твоими ранами, — Уллу с состраданием заглянула девушке-рыси в глаза.       — У меня нет ран, — покачала головой та.       — У тебя большая кровоточащая рана в душе.       — Целители и такое видят?       — Думаю, нет. Но твою рану не заметит лишь слепой, — девочка вздохнула. — Я не смогу её залечить, но, быть может, смогу дать совет? Расскажи, что тебя тревожит.       Вывалить всю свою боль на эту маленькую хрупкую и нежную девочку Метте не могла.       — Со мной всё в порядке, — буркнула она.       — Душевная боль — она совсем как физическая, — Уллу грустно улыбнулась. — Как стрела, застрявшая в твоём теле. Прежде чем лечить рану, нужно вытащить стрелу. Но с душой так нельзя. Чтобы исцелить душу, нужно позволить этой стреле пройти насквозь, и выйти с другой стороны. Пока ты сопротивляешься и выталкиваешь её, рана будет болеть лишь больше.       "Где-то я такое уже слышала, — задумалась Метте. — Точно, почти то же самое мне сказала Лиса прошлой ночью".       — А Лис? — неожиданно для самой себя выпалила она. — Вы с Лисой не пытались сказать это Лису? Помочь ему? Вы же видите, как он страдает!       Улыбка медленно сползла с лица Уллу.       — Лису это уже не поможет. Стрела в его теле давно стала огромным колом, прочно сросшимся с плотью и ставшим жизненно необходимым. Если он попытается пропустить его через себя — умрёт от боли.       — И что же делать? — Метте закусила губу.       "Неужели смерть — действительно единственное спасение для него?"       — Боюсь, единственный, кто может помочь Лису — это та девочка, которая нанесла ему эту рану. Возможно, она сумеет превратить этот кол обратно в стрелу. Этот процесс будет невероятно мучительным для них обоих, и думаю, что та, что сотворила с ним такое, не будет готова возиться с ним. Щепки от его кола будут отлетать в неё тысячами стрел. Впрочем, я не думаю, что они ещё встретятся, — Уллу отвернулась. — Метте, если причина твоей боли — Лис — смирись с тем, что ты ничего не сможешь для него сделать. Если, конечно... — тут девочка на секунду замолкла. — Если, конечно, ты не та самая, кто предал его тогда.       Метте лежала и пыталась заснуть, но разговор с Уллу сделал лишь хуже. Девушке хотелось помочь Лису, хотелось любой ценой исправить то, что она сотворила с ним. "Если Уллу права, значит то, что я чувствую сейчас — одна из отлетевших в меня щепок. Тогда у ущелья Лис сохранил мне жизнь, значит, прогресс есть! Я сказала ему, что, убив меня, он не освободится от своей боли. Да, должно быть, мы оба, сами того не осознавая, чувствовали, что это — единственное спасение для него".       Метте перевернулась на спину и глубоко вздохнула, концентрируясь за страхе, ледяной змеёй копошащейся внутри неё. Змея, удивляясь, что на неё обратили внимание, угрожающе зашипела, призывая армию сомнений и тревог.       "Он был готов убить меня тогда, и сейчас он в любую секунду может передумать. Это уже не тот Лис, которого я знала. Не тот доверчивый дурачок. Он стал старше, умнее и сильнее. И он ненавидит меня, — думала девушка, и тут же возражала самой себе: — Но я сама виновата в этом. Да, Уллу права. Чтобы Лис снова смог нормально жить, он должен перестать меня ненавидеть. Моя смерть тут не поможет. И если я буду бояться его — станет только хуже".       Погружаться в собственные страхи было сложно и почти физически больно. Метте чувствовала, как стекает по её щеке холодная слезинка. Она перестала думать о Лисе и задумалась о себе: напуганной и неожиданно одинокой. Даже Эск, которому она привыкла доверять, был сейчас далеко. "Но я не одна! Пусть сейчас он не прямо здесь, Эск всегда рядом. У меня есть моё племя, моя семья, мои друзья. А у Лиса нет никого, он прогнал от себя всех, даже Лису он отвергает, как может", — неожиданно поняла Метте.       Яркий рыжий огонь, тёплый и ласковый, как пламя феникса, вспыхнул в её душе, прогоняя прочь змейку страха.       "Я найду способ доказать Лису, что он тоже не один. Любой ценой, — решила девушка. — Да. Я ведь Рысь! А рыси никогда не сдаются".