Девочка-рысь

      Плут сидел на подоконнике в комнате Лиса, вновь неизвестным образом туда проникнув. Юноша, покосившись на исцарапанную руку, вздохнул.       — Чего тебе надо? — спросил он кота.       Плут сощурился и замурлыкал, потянувшись вперёд.       Рука, обожжённая кровью быстрокрыла, уже полностью восстановилась благодаря своевременным действиям Грозы и Уллу, но следы от когтей грозили остаться надолго. Лис погладил кота и заслужил слабый, но многозначительный удар лапой.       — Пошёл отсюда, — фыркнул юноша на Плута. — Пинья тебя искать будет.       Степной кот недовольно повёл хвостом и выскользнул за окно во тьму ночи. Лис не стал проверять, куда именно он делся.       Когда-то степные коты вызывали в нём восхищение. Сильные, ловкие, независимые и энергичные животные, они жили в степях маленькими стайками, подобно львам, обитающим в Озёрной полосе. Каждый в такой стае выполнял определённые обязанности: существовали охотники на разную добычу, воины и охранники, матери и даже своеобразные воспитатели. Казалось, оказавшись оторванным от своей семьи, степной кот обречён на гибель, но это было не так. В одиночку эти животные выживали так же хорошо.       Однажды Лис сравнил своих друзей со степными котами. Гроза, бывшая тогда Белкой, получила титул вожака, они с Метте — охотников, Мане — стража, а Стиг — детёныша. Лис тогда долго рассказывал, что вместе они практически непобедимы, но каждый из них способен выжить и один. Белка тогда фыркала, а Метте быстро его перебила и скатилась в рассказы о рысях, мол, у них всё не так.       Теперь Лис хорошо понимал девушку-рысь. Странно жить стаей, понимая, что можешь жить и один. Лучше быть одному, сбиваясь в стаю при необходимости, как это делали они сейчас.       В дверь постучались. Юноша узнал твёрдый размеренный стук Пиньи.       — Плута у меня нет, — отозвался Лис, не спеша впускать девушку.       — Дверь открой, — потребовала та.       Ввалившаяся в комнату Лиса наёмница выглядела злой до безумия, и юноша успел пожалеть, что вообще открыл эту дверь.       — Да ничего я Плуту не делал, — оправдывался он, отступая назад.       — Крири мне сказала, — грозно начала Пинья, — что Гроза ушла с этим Эском куда-то в опасное место, а ты даже не удосужился их проводить. А теперь одна птичка напела мне, что Метте тоже ушла и не вернулась. Как прикажешь это понимать?       Лис вспыхнул.       — Тебе не кажется, что это не твоё дело? Так нужно по нашему заданию.       — Ты думаешь, я слепая? Что живу в мире созданных мною же иллюзий, как говорит Гроза? Так вот, это не так. Немедленно выметайся отсюда и проследи за тем, чтобы она вернулась. Потому что мне необходимо кое-что ей сказать. Важное, — девушка резко развернулась и умчалась прочь.       Наёмник недоумевающе почесал затылок. Пинья и Гроза никогда не отличались дружескими отношениями. Напротив, они спорили и ссорились чаще всех в ордене, вызывая бесконечное недовольство Тахво. Но сейчас Лис готов был бы поклясться, что в голосе Пиньи он слышит тревогу. Словно весь этот её визит был криком: «Найди Грозу и верни её домой целой».       «Откуда вообще поползли эти слухи? Мы не говорили, что заняты чем-то опасным», — с недовольством думал Лис, собираясь в путь. Ночь давно завладела небом, и свет одинокой малой луны освещал землю своим обманчивым и загадочным светом. Юноша устал и хотел спать, но в одном Пинья была права: Метте до сих пор не вернулась. Оставлять её одну ночью не хотелось: кто знает, что ещё сектанты начнут вытворять с быстрокрылами.       Лис представил себе девушку-рысь, идущую вдоль ущелья. В темноте легко споткнуться и упасть вниз. Миг — и ущелье поглотить ещё одного из его друзей.       После смерти Стига что-то внутри Лиса сломалось. Огонь ненависти к Метте, который поддерживал в нём жизнь всё это время, потух, но на его место пришла не пустота, а что-то другое. Желание защитить. Сохранить то, что осталось от тех давних времён, когда они жили на площади бродяг. Лис понял, что Метте была права: он потерял себя, и теперь ему осталось только тянуться к ниточкам прошлого, пытаясь найти настоящее.       Юноша полагал, что искать Метте ночью в степях будет непросто, но девушка-рысь обнаружилась у самого края ущелья в том самом месте, где они договорились о встрече с шерки и где, очевидно, она в последний раз видела Эска и Грозу.       Метте сидела рядом с пропастью, обхватив колени руками, и не отрываясь смотрела вниз, во тьму.       — Упадёшь, — буркнул Лис, осторожно приближаясь к ней.       — Ни за что, — отозвалась девушка-рысь, не оборачиваясь. — Зачем пришёл?       Юноша не ответил и сел рядом. Впервые после их новой встречи ему не хотелось спорить, ругаться или иными способами показывать свою ненависть. Достаточно было просто сидеть, молчать, смотреть на звёзды и ждать.       К рассвету Метте всё-таки задремала, свернувшись калачиком на самом краю ущелья. Лис, чьи глаза слипались, а разум стал вялым и сонным, сидел, глядя куда-то в пустоту и думая о том, как бы девушка не свалилась вниз. Когда из ущелья, поднимаясь почти вертикально, стремительно вылетели двое шерки со своими наездниками, юноша даже не смог в полной мере испытать радость или облегчение.       Гроза, соскочив на землю, радостно улыбнулась.       — Не ожидала тебя тут увидеть, — кивнула она Лису.       Его появление явно стало для неё приятным удивлением. Юноша смутился. Рядом на ноги вскочила проснувшаяся Метте, которая, моментально отринув остатки сна, кинулась к сползшему со спины Инна Эску. Полёт на шерки дался Сыну Бога непросто: его пошатывало, и налетевшая на него девушка едва не устроила им обоим последний полёт в Бездонное ущелье.       — Осторожнее ты, — охнул Эск.       Метте отвернулась, отошла в сторону и тихо рассмеялась.       В крепость возвращались сонные, практически не разговаривая. Уже зайдя внутрь, Лис вспомнил, что же всё-таки вынудило его отправиться к ущелью, пожертвовав сном.       — Пинья вчера очень рвалась тебе что-то сказать, — сообщил он Грозе, прежде чем направиться к себе.       Впрочем, уходя, он успел услышать, как безымянная девушка буркнула себе под нос: «Пинья... Это ещё не известно, кто кому что хотел сказать».       — Значит, первозвери хотят заманить сектантов к себе в ущелье и сбежать оттуда, передав проклятье со своих душ на их? — повторил Лис, надеясь, что правильно понял суть происходящего.       Всё это было чуждо ему: души, магия, проклятья.       — Так мне показалось. Их полководцы делали весьма толстые намёки, — кивнул Эск. — Кроме того, они всё так же делают ставку на некую Рену, которой предстоит решить их судьбу. И, судя по всему, они не сомневаются в том, что решение будет в их пользу.       — Найти бы эту Рену, — задумчиво протянула Гроза.       Безымянная девушка сидела на помосте, опустив ноги в воду. Сначала она пыталась защитить от воды длинную чёрную юбку, но это занятие ей быстро надоело, и колдунья позволила краям платья мокнуть в озере вместе с её ногами.       — Думаю, когда мы уйдём к сектантам, этому нужно будет уделить особое внимание, — поддержал её Эск. — Всё равно больше я ничего интересного у этих двух не узнал.       — Я видела растение, которое они создали, — слово снова взяла Гроза. — Это, несомненно, южный вьюн, но они вырастили его невероятно толстым и длинным. Он растёт вертикально вверх и уже достиг одного из глаз. За время, оставшееся до великого полнолуния, он должен подняться достаточно высоко, чтобы до земли первозвери могли просто долететь.       — Но они же не могут летать, только парить! — подала голос Метте.       — Нет, — колдунья покачала головой. — Они не лучшие летуны, но подняться вверх на потоках воздуха смогут. Тем более с помощью стихийной магии. В своём ущелье они не имеют ветра и возможности нормально колдовать, но наверху всё будет иначе. Наверху они станут угрозой для всего человечества.       Повисла пугающая тишина. Лис попытался представить себе отряд первозверей, летящий по небу и уничтожающий всё на своём пути, но не смог: он ещё даже не видел этих созданий. Опасность казалась ему крайне сомнительной.       — Насколько я понял, сейчас первозвери разделись на две группировки, — продолжил говорить Сын Бога. — Все они хотят подняться наверх, но большинство уже готово для этого на всё. Они надеются если не вернуться в верхний мир, то вызвать гнев Бога и заставить его уничтожить их. Но небольшая группка всё ещё хочет заслужить прощения честным путём, кроме того, совсем не рада перспективе сражаться с людьми. Впрочем, их совсем мало.       — Вы видели Лань, Морейну или Полосатого? — спросила Метте.       — Нет, — Эск качнул головой. — Но Лань с Морейной принадлежат к числу тех немногих, кто хочет мира. О Полосатом я ничего не слышал, зато знаешь, кто является одним из лидеров желающих нападения?       — Кто?       — Иволга.       — Иволга?!       Лису имена ни о чём не говорили, и он, чувствуя невероятную скучу, ковырял пальцами влажные доски помоста. Юноша ждал, когда они наконец дойдут до настоящих действий. Даже предстоящее путешествие к Блуждающим Огонькам казалось чем-то интересным и долгожданным.       — Теперь нужно решить по поводу вашего путешествия, — словно подслушав мысли наёмника, обратилась к нему Гроза. — Что вы сможете узнать у Огоньков?       — Для начала стоит спросить, сможем ли мы вообще их найти, — хмыкнула Метте. — Возможно, они выйдут ко мне, а возможно, наоборот, будут меня избегать, ведь я не выполнила то обещание.       Лис не знал ни о каком обещании, но такая неопределённость ему не нравилась.       — Значит, может статься, что весь поход будет зря? — недовольно спросил он.       — Да, — девушка-рысь дёрнула плечом. — Но в случае успеха мы можем узнать действительно многое. Если Огоньки согласятся показать нам воспоминания второй Дочери Бога... — она на миг замолчала, о чём-то задумавшись, а потом затараторила:       — Мы можем попросить поговорить с любым человеком, которого ещё помнит хоть кто-то в этом мире. Тогда он появится в нашем сознании в тот момент его памяти, когда он только что умер. Эти люди уже понимают, что мертвы, и не беспокоятся по этому поводу, но вполне могут и отказаться говорить. Время окончания разговора выбирают Блуждающие Огоньки: они сильно устают от таких штук. Но мне иногда удавалось провести несколько часов с памятью мёртвых. Думаю, и с той Дочерью Бога мы сможем многое обсудить.       Разговор с памятью мёртвых... Ещё одна небылица. Лис задумался о том, с кем бы он сам хотел бы поговорить. Об отце он помнил только вечный запах алкоголя и грубость, от матери — жалобы и запах болезни. Можно было поговорить с Мане или Стигом, но такой разговор не вернул бы их к жизни, а только ещё больше растравил его, Лиса, раны. В итоге юноша решил для себя, что разберётся на месте: ещё неизвестно, захотят ли Огоньки вообще позволить им поговорить с кем-либо.       Выход назначили на утро следующего дня. Гроза старательно готовила зачарования им в дорогу, а Пинья неожиданно для всех принесла приготовленный ею хлеб.       — Это вообще можно есть? — с подозрением спросил Лис отравительницу, но та только неоднозначно повела плечами: мол, попробуй, узнаешь.       Метте приняла хлеб с благодарностью и потрепала по голове сварливо прищурившегося Плута, неизменно свисающего с плеча хозяйки. Лис, не вполне понимающий, что Пинья вообще тут делает, искал новые подвохи.       — Я понял. У этого хлеба начинка из шерсти?       — Да ну вас, — девушка резко развернулась, чуть не уронив кота. — Стараешься, а вы...       Выходить решили засветло, не привлекая лишнего внимания. Крири пропадала на каком-то задании, так что осуществить незаметный уход не представлялось сложным. Перейдя ров по мосту, Лис последний раз оглянулся на крепость. Сколько бы раз он ни называл это место сараем с лужей вокруг, как бы ни утомляли его живущие тут люди, всё же тут был его дом.       — Не поубивайте друг друга, — Гроза небрежно махнула рукой.       Лис знал, что ей тяжело его отпускать. За все эти годы им ни разу не доставалось долгого задания, на которое они шли бы порознь. Этот поход едва ли был чем-то по-настоящему опасным, но всё же для Лиса и Грозы он должен был стать самой долгой разлукой за всё их знакомство.       — Не поубивайте сектантов без нас, — улыбнувшись своей кривой улыбкой, отозвалась Метте. — Я хотела бы самолично прибить того гада, что заставил Стига отрезать быстрокрылам крылья.       Лис, уже внёсший этого самого гада в свой мысленный список будущих жертв, хмыкнул. Хоть он и признал, что девушка-рысь ему не враг, она всё ещё оставалась конкурентом: опасным конкурентом. Хищником, с которым стоило считаться.       Эск смотрел на них молча, и его лицо выражало крайнюю задумчивость. Ему так же не хотелось надолго отпускать Метте, но Лис понимал, что у этих двух ситуация другая. В племени Рыси сильные люди, умеющие выживать в одиночку лучше всего. Даже если Эску не хочется расставаться с подругой, он беспокоится о себе, а не о ней. Юноша завистливо поморщился, мечтая о том, чтобы Гроза относилась к нему так же, максимально отдалившись от образа заботливой мамочки.       — Ну что, пошли? — он повернулся к Метте.       — Да, — девушка-рысь последний раз оглянулась на провожающих и махнула им рукой. — Удачи вам!       Лис поправил вещевой мешок и двинулся вперёд, решив ни за что не оборачиваться и не видеть, как машет ему вслед Гроза. Метте бодрым шагом шла рядом, и юноше казалось, что в мыслях она напевает какую-то прилипчивую песенку, едва сдерживаясь, чтобы не запеть вслух. Не успев отойти достаточно далеко, Лис не выдержал и обернулся, но Гроза и Эск уже ушли. Юноша впервые понял, что, вполне вероятно, его безымянная подруга вовсе не махала им вслед и ушла ещё до того, как он начал думать об этом.       На крыше башни виднелась одинокая девичья фигура. Рядом с ней на одном из зубцов восседал довольно мелкий для своего вида степной кот. Пинья пристально смотрела на уходящих, и Лис отметил, что так и не выяснил, как много она знает об их задании и откуда вообще знает что-либо.       — Эй, ты чего? — Метте дёрнула юношу за рукав, призывая его смотреть прямо. — Ходить спиной вперёд не очень удобно.       — Ага, — Лис развернулся, и свет восходящего солнца ударил его в левый глаз.       Недовольно щурясь, он вытащил карту, приготовленную для них Грозой. Тот старый свиток оказался её магической заготовкой, с которой она могла снимать бесконечное количество чистых и аккуратных копий. Одна из таких копий, маленькая и не особо детальная, легко помещалась в карман рубахи Лиса.       До полудня им предстояло полностью обойти озеро и начать путь на юг. К вечеру путники должны были добраться до деревни Лёгкого Бриза, одной из крупнейших деревень Луговой полосы, на землях которой выращивалось огромное количество зерновых культур, что делало эту деревню главным поставщиком зерна для всего мира. Лис уже бывал там однажды, и ему показалось, что для такой огромной площади людей в деревне слишком мало. Оказалось, что многие семьи даже ночуют на своих полях, особенно летом, когда работы было много. А ещё деревню охраняли собаки.       Лис терпеть не мог собак. Когда он был ребёнком, позволить себе такого питомца могли только богатые. Собака была чем-то сродни лошади. Но Имен Масштабный в последние годы своей жизни наладил на севере целое производство по выращиванию и воспитанию собак. Теперь в каждой крупной деревне была небольшая псарня, да что там, даже Тахво задумывался о приобретении пары щенков и давно бы приобрёл, если бы не активные протесты Пиньи, опасающейся за своего кота.       Тропа резко уходила вверх, поднимаясь на высокий холм. Уллу называла его Обзорным: отсюда действительно открывался прекрасный вид за Зорд и озеро, но сейчас путники шли в другую сторону. С холма были видны лишь кажущиеся безграничными степи Луговой полосы. На юго-восток, вдоль реки, уходили зелёные плодородные луга, разделённые между деревнями, но лишь немного западнее начиналась настоящая травяная пустыня, родной дом ветра, быстрокрылов, лошадей да Кочевников: Равнина Ветров. Пересечь её незнающему человеку будет непросто, но Лис не сомневался, что они смогут сделать это.       — Гляди! — восторженно протянула Метте, глядя с холма вниз, на океаны травы, разлившееся перед ними. — Красиво!       Она содрогнулась, словно бы переполненная энергией свободы, и Лис, заражённый её энтузиазмом, улыбнулся, делая первый шаг с холма.