Девочка-рысь

      — Что это? — Гроза с отвращением смотрела на миску с мерзко пахнущей жижей, которую пихал ей Грач.       — Еда, — мрачно отозвался тот. — Бери.       Этот грузный крупный мужчина с грозным взглядом и поразительно густыми чёрными бровями был одним из поваров сектантской общины. От него веяло таким же ощущением опасности, как и от его варева.       Эск с сомнением приглядывался к содержимому собственной миски. Ему показалось, что в этой похожей на грязную воду жиже плавает обычная полевая трава, правда, сильно измятая. Есть такое Сын Бога определённо не собирался.       — У вас странные представления о еде, — пробормотал юноша.       — Тогда ходите голодными. Неженки, — Грач сплюнул, попав в ничтожном расстоянии от котла, в котором булькало это странное варево.       Эск поморщился, передал миску стоящей за ним в очереди женщине и отошёл. Гроза последовала за ним.       — Как они это едят? — юноша, голод которого испарился, едва он узнал, чем тут кормят, оглянулся на обедающую толпу.       Еда раздавалась под открытым небом, ели сектанты там же. Люди садились прямо на грязную вытоптанную землю, и лица их не выражали ничего: ни удовольствия от приёма пищи, ни отвращения от этого процесса.       — Похоже, это одно из проявлений их стремлений к отречению, — Гроза вздохнула. — Я же говорила тебе: старик свихнулся на этом. Он верит, что чем большим мы жертвуем, тем большую силу получаем. Мне кажется, он уже забыл, чему учил когда-то меня. Достаточно отвергнуть дух зверя, как сила придёт. Да, избавиться от части своей души очень непросто, но в этом вся суть. Не всем это дано. Сейчас же он пытается всучить этот дар каждому встречному.       Эск кивнул, вспоминая, что сказали ему об этом полководцы первозверей. Да, эта девушка действительно превзошла своего наставника и по силе, и по пониманию природы этой силы.       — И что нам теперь делать тут? — Сын Бога с тоской оглядел поселение, где им предстояло провести более месяца.       Здесь было людно, скучно и неуютно. От одинаковых одежд сектантов в глазах рябило, от грубой ткани зудела кожа, еда и вовсе оказалась совершенно несъедобной. Не прошло и суток с тех пор, как Гроза и Эск пришли сюда, официально присоединившись к этим людям, называющим себя Познающими Истину, но юноше уже не терпелось поскорее оказаться где угодно, лишь бы не здесь. Кроме того, они так до сих пор ничего и не узнали.       — Бездельничать не позволим, — из-за одной из палаток показалось хмурое лицо худой измождённой женщины. — Не беспокойтесь, скоро вас так запрягут работой, что и такая еда покажется вам хорошей.       От такого ободрения по спине Эска пробежали холодные мурашки. Сектанты приняли новичков отнюдь не тепло: кто-то открыто обвинял их в излишней наглости, некоторые с сомнением приглядывались к серым глазам Сына Бога, многие с недовольством смотрели на Грозу, пришедшую неведома откуда, но превосходящую их по способностям. Юноша не сомневался, что завалить их тяжёлой работой эти люди будут только рады.       — Кто тут бездельничает? — из палатки выскользнула девушка, совсем молодая, не старше Метте.       Даже грубая мешковатая одежда и серый плащ с капюшоном, который здесь полагалось носить всё время, не могли скрыть её красоты. Форма её лица казалась Эску идеальной, как и раскосые глаза, покрытый веснушками нос и губы, приветливо улыбающиеся сейчас. Девушка чем-то напоминала Метте, но в ней не было дикости, присущей подруге Эска. Она была более утончённой и хрупкой, но так же было в ней что-то, подчёркивающее, что она далеко не так беззащитна и слаба, какой могла бы показаться. Что-то даже пугающее.       — Вы новенькие? — девушка придирчиво осмотрела двух бездельников.       — Да, — ответила ей колдунья. — Вчера прибыли. Главный был моим учителем ранее, а я учила его, — кивок на Эска.       — И вам ещё не дали работу? — уточнила сектантка, скорее утверждая, чем спрашивая.       — Именно, — подтвердила Гроза.       — Тогда я заберу вас себе! Ива, ты же не против? — девушка покосилась на тощую женщину, и та кивнула. — Тогда за мной. Сейчас я отзываюсь на кличку Форель, как я могу назвать вас?       Форель, не дожидаясь ответа, поспешила вперёд, ловко обходя палатки и снующих по поселению людей. Гроза шла за ней по пятам, а Эск тащился чуть позади, изредка натыкаясь на проходящих мимо сектантов.       — Ишь, неуклюжий, — хихикнула Форель, останавливаясь у высокого забора, ограждающего немалую территорию прямо внутри поселения. — Сюда. Вы должны гордиться, что вас сразу пускают к такой работе! У нас недавно... Нас недавно покинули двое, и вы отлично подойдёте на их место.       Она скрылась за закрывающей вход тряпкой. Эск, покосившись на Грозу, последовал за ней. Тряпка едва не сбила с него капюшон, и юноша, придерживающий его рукой, не сразу увидел, куда именно попал. Поняв, во что они влипли, Сын Бога мысленно содрогнулся, но отступать было поздно.       Это напоминающее загон место было уставлено столами и всевозможными станками неизвестного предназначения. По углам красовались кучи искорёженного железа и странных деревянных конструкций, у противоположной стены виднелся ещё один проход. В центре же «загона» возвышались рамы, напоминающие те, на которых альры сушили шкуры, но вместо шкур на них висели растянутые крылья быстрокрылов. Рам было много, крыльев тоже. Вокруг них суетились люди, покрывая их резко пахнущей жидкостью. Пугающего размера куча уже обработанных крыльев возвышалась на одном из столов.       — Впечатляет, да? — с гордостью проговорила Форель, обводя рукой «загон». — Много месяцев работы!       — Сколько загубленных драконов, — не смог сдержать себя Эск.       — Не так много, между прочим, — девушка укоризненно покачала пальцем перед его носом. — Мы научились ловить их и обездвиживать. Если всё сделать правильно, то быстрокрылы остаются живыми, хоть и бескрылыми.       — И долго ли они могут выжить без крыльев? — юноша покачал головой, но вступать в дальнейшие споры было неблагоразумно. Он понимал, что ему не переубедить сектантов, а по собственной глупости терять доступ к информации не хотелось.       — Видели мы, как вы их обездвиживаете, — Гроза хмурилась. — Вокруг Зорда эти твари стаями бегают, и крылья у многих недорублены. Те двое, которые вас... покинули. Мы видели, что с ними стало.       Форель отвернулась. Её голос прозвучал мрачно и решительно:       — Как видите, страдают не только они. Но дело того стоит.       — Что же вам дают эти крылья? — спросил Эск, желая перевести тему.       — Именно то, что и должны! — девушка снова повернулась к нему, улыбаясь светлой и счастливой улыбкой. — Полёт!       — Все знают, что чешуя драконов отличается необычайной лёгкостью, пластичностью и прочностью, — объясняла Форель, подводя новичков к куче обработанных крыльев. — Чешуя быстрокрылов сильно уступает в прочности чешуе остальных, но их крылья! Эти восхитительные крылья! Мы научились создавать особый состав, препятствующий их гниению, так что они навсегда сохраняют первоначальные свойства. Смотрите! — она вытащила одно из крыльев и сунула его Эску.       У каждого быстрокрыла всего четыре длинных узких крыла, расположенных сразу друг за другом. Их форма и движение больше напоминают о насекомых вроде стрекоз, чем о птицах. Крыло, оказавшееся у Сына Бога в руках, было прямым, жёстким и почти невесомым. Конечно, до первозвериных перьев ему было далеко: Эск не сомневался, что хороший удар ножа легко разорвёт кожистую перепонку, но сектантам они были нужны не для защиты.       — Там, — Форель указала на второй выход, — находится кузня. Там из этих крыльев делают аппараты, способные замедлить падение человека и превратить его в направленное парение. К сожалению, мне так и не удалось придумать, как заставить их лететь вверх, но это не так важно. Главный сказал, что для нашего плана нам нужно только вниз, а о возвращении он сам позаботится.       — Вниз? — Гроза сощурилась.       Эск внезапно понял, что они до сих пор не знают, как многое рассказал о своих планах всем этим людям безумный старик. Выкладывать им всё казалось неразумным, но, с другой стороны, рассказал же он это Грозе и Эску, бывшим, по сути, незнакомыми ему людьми? «Хотя, он же считает, что видит всех насквозь... А этих людей он и в самом деле видит, у них нет странной защиты, как у меня, и способностей Грозы», — вспомнил Сын Бога.       — Ну да, к Истинным, — кивнула Форель, любовно разглядывая одно из крыльев. — А вы разве не знаете?       — Знаем, — Гроза пренебрежительно дёрнула плечами, возвращая своё крыло в кучу. — Но разве туда возможно спуститься так?       — Возможно, мы уже пробовали. Всё прошло безупречно. Пойдёмте, я покажу вам моё детище! — девушка устремилась к кузне, поманив новичков за собой.       — Твоё детище? — удивлённо спросил Эск, следуя за ней.       — Ну, да. О, я вам не сказала? — Форель хихикнула, скрываясь в проходе. Её голос звучал глухо из-за закрывающих его тряпок. — Это всё моя идея и мой проект от начала до конца. Я тут главный инженер!       Здесь места оказалось меньше, чем в прошлом «загоне». Часть пространства была укрыта за крепкой деревянной крышей, защищающей криво собранный очаг и пару наковален. Здесь же в беспорядке валялись инструменты, гнутое железо и старые проржавевшие доспехи. В противоположной стороне под навесом крайне сомнительной прочности красовался странный аппарат. Издали он напоминал качели из железа и дерева, заканчивающиеся наверху крышей из нескольких крыльев быстрокрылов. Ещё одно крыло торчало отдельно и, вероятно, должно были выполнять функцию руля.       Всего на одну такую конструкцию требовалось не менее семи крыльев, и, соответственно, не менее двух драконов. Эск стиснул зубы.       — Вы уже прошли обряд посвящения? — спросила Форель, не сводя глаз со своего творения, которое она, похоже, приравнивала к величайшим произведениям искусства.       — Какой обряд? — настороженно спросила Гроза.       Всё это время колдунья стояла неподвижно, и её лицо было скрыто от Эска капюшоном, но теперь, услышав, как звучит её голос, Сын Бога понял, что эта девушка с трудом сдерживает в себе ярость. И если он сам чувствовал скорее вину и сострадание, то Гроза явно не отказалась бы разнести тут всё немедленно.       — Неужели не проходили? Все новенькие проходят, — Форель напряглась. — Вы должны публично отказаться от своих имён, от своего прошлого, принести клятву верности и пожертвовать какой-то частью себя. Все так делают. Самые трусливые сбривают волосы или брови, это тоже считается, но на самом деле это важно: то, чем вы пожертвуете, во многом определит то, как к вам будут относиться. Кроме того, чем больше ты отдашь, тем больше будут твои магические силы потом. Я вот отважилась только на палец ноги, потому магии во мне ни гроша, хоть я и начала что-то чувствовать, отказавшись от имени. Ну, и в конце главный выдаст вам прозвища.       Эск содрогнулся: проходить такое он не был готов.       — А, это, — Гроза, чей голос всё ещё подрагивал от подавляемого гнева, вскинула резко голову. — У нас были свои обряды в своё время. Меня можешь звать Грозой, а его — Енотом.       Эск с трудом сдержался, чтобы не усмехнуться. Это прозвище они придумали вместе: что-нибудь нелепое, чтобы к нему не привязалось. «Главное, чтобы ты в самом деле не потерял имя, — сказала Сыну Бога колдунья. — Будет очень неловко, если вместо рыси я верну в ваш лес какого-нибудь хорька».       Форель хмурилась, такая отговорка ей явно не нравилась.       — И что же отдали вы?       Гроза выдохнула, и в этом выдохе успевший изучить её Эск почувствовал катастрофу. Сектантка полезла не туда, куда стоило лезть. «Она отдала жизнь своей семьи, свою жизнь, часть своей души. А вы со своими пальцами даже от духа зверя полностью избавиться не можете», — мысленно ответил ей юноша, приблизившись к колдунье в отчаянной надежде её успокоить.       — Кое-что очень существенное, — пугающе низким голосом сообщила Гроза. — Настолько существенное, что теперь я могу так.       Она резко отошла от Эска и вскинула руки. Земля под ногами всех троих мелко затряслась, огонь в очаге метнулся вверх, касаясь крыши, и та не загорелась лишь потому, что сверху на неё закапала вода, появляющаяся словно бы из воздуха. Порыв ветра сорвал с Форели капюшон, и Эск понял, что показалось ему в ней странным. На фоне её светлых растрёпанных волос, глаза девушки казались практически непроницаемо-чёрными, такими же, как у Грозы, и едва заметный красный оттенок выдавал в них глаза человека с разорванной душой. Сын Бога понимал, что привыкнуть к таким глазам ему будет непросто, хотя подобные были здесь практически у каждого.       Впрочем, сейчас, когда Форель явно была до крайности испуганна, эти глаза не вызывали тревоги: куда больший ужас вселяло лицо безымянной колдуньи, которая резким взмахом руки заставила подняться в воздух пару гнутых железяк, затем зажгла несколько магических огоньков, а потом замерла, глядя сектантке прямо в глаза.       Девушка что-то забормотала, в ужасе вскидывая руки и пятясь назад.       — Гроза, хватит, — Эск, понявший, что колдунья перешла к магии иллюзии, осторожно положил руку ей на плечо. — Она уже всё поняла.       На глазах гениального инженера сектантов выступили слёзы, она, не отрываясь, смотрела на что-то перед собой, что было видно одной ей, продолжая отступать.       — Её брата когда-то убил лев. Сейчас она снова видит это, — безжалостно сообщила Гроза.       Она явно перегибала палку, и это могло плохо кончиться. Кроме того, Эску было жаль бедную Форель. Она, конечно, сама нарвалась, но разве могла эта девушка, живущая тут во лжи и неведении, понимать, что всё это на самом деле значит для них?       — Немедленно прекрати, — жёстко приказал юноша, сжимая плечо Грозы.       Та дёрнулась, освобождаясь от его хватки, и опустила руки. Форель пошатнулась, с ужасом глянула на них, натянула капюшон и побежала прочь. Эск хотел было последовать за ней, но остановился, увидев лицо колдуньи, искажённое ненавистью.       — Нам не стоило привлекать к себе излишнее внимание.       — Ты хоть понимаешь, что это она убила Стига? — прошипела Гроза, так же возвращая капюшон на голову.       Юноша покачал головой.       — Не ты ли сказала мне недавно, что твои душевные раны уже исцелились? Отчего же ты теперь ведёшь себя не лучше, чем Лис?       Девушка гневно сопела, повернувшись к нему спиной. Ей явно было нечего сказать. «Это прозвище принесло ей излишнюю вспыльчивость», — подумал Эск, потирая лоб. Как бы то ни было, при любом прозвище Гроза оставалась девушкой шестнадцати лет, и за ней стоило приглядывать.       — Успокойся. Всё будет хорошо. Сейчас нам нужно сосредоточиться на сборе информации, — стараясь звучать ободряюще, обратился к ней Эск.       — Знаешь, я заглянула в её голову и увидела там много омерзительных вещей, — тихо и всё так же злобно ответила ему колдунья. — И я считаю, что такие, как она, заслуживают заточения на дне Бездонного ущелья гораздо больше, чем те первозвери, которых я там видела.       Эск устало вздохнул. Ему тоже было жаль первозверей, но такие мысли были лишними. Раз Бог считает, что первозвери должны оставаться внизу, значит, так должно быть. И не важно, считает ли он сам это правильным. К тому же загадочные слова отпечатка сознания Бога... «Если их там прячут от людей, возможно, люди для них куда опаснее, чем они для нас?»       Послышались шаги, и в кузню вошёл глава сектантов собственной персоной.       — Милая моя, ты зря это сделала, — с пугающим спокойствием в голосе проговорил он, обращаясь к Грозе. — Пройди со мной, я хочу с тобой поговорить. А ты, — старик обернулся к Эску, — найди бедняжку Форель, успокой её и помоги ей снова поверить в то, что никто из нас, включая вас двух, не причинит ей вред.