Девочка-рысь

      — Двадцать шесть, — тихо пробормотала Гроза себе под нос и дёрнулась, уколов иглой палец.       Каждый раз, когда она считала, её руки начинали дрожать, а в душе вспыхивало пламя отчаяния, ярости и ненависти, но девушка не могла понять, почему. Она твёрдо знала лишь одно: что-то не так, и только обратный отсчёт, который она вела, сама не понимая, зачем, оставался тонкой нитью, ведущей её к истине.       Гроза замерла, уцепившись за эту нить, но ничего не происходило.       — Двадцать шесть, — ещё раз повторила она.       Пустота.       — Чего застыла? Работай, давай, — рявкнула со своего места Оса, и девушка со вздохом продолжила своё занятие.       И всё же что-то было не так. Её собственные воспоминания казались каким-то странными и словно бы фальшивыми. Как будто кто-то внушил ей их с помощью магии, но разве есть смысл ей внушать, что она не одна из сектантов, а наёмник-шпион, посланный альрами из Перворождённого леса? Да притом не кем-то, а Метте? Той самой Метте, которую так ненавидел Лис?       «Куда, кстати, делся Лис?» — попыталась вспомнить Гроза. Ей казалось совершенно естественным, что её друга нет рядом, она не тревожилась за него, но не могла понять, почему. А ещё девушка твёрдо знала, что не должна пускать наставника в свои мысли, должна врать ему, так нужно для её шпионской работы. И, хоть сама работа и казалась чем-то нелепым и абсурдным, Гроза на всякий случай защищала себя, как могла.       Хотя она не была уверена в том, что в этом есть смысл. Ей далеко по силам до наставника, который поистине всемогущ. И всё же... Что-то было не так. Каждый раз, проходя мимо него, Гроза чувствовала его эмоции, которых она не должна была чувствовать. И что-то в этих эмоциях настораживало колдунью.       А ещё была Форель. Они не разговаривали, но Гроза постоянно натыкалась на полный ненависти взгляд этой девушки. Гроза прекрасно помнила, как разозлилась на ту, когда узнала, что она стала причиной смерти Стига, помнила, как устроила демонстрацию силы, а ещё... Там было что-то ещё, но девушка никак не могла понять, что.       «И где, в конце концов, Лис?»       Девушка на миг отвлеклась от работы, чтобы коснуться странного амулета, назначения которого она не понимала, но знала, что должна беречь его. Этот амулет был ещё одной ниточкой, ведущей в никуда.       «Что-то определённо не так», — думала Гроза, когда, закончив с работой, проходила мимо загона, где люди под руководством Форели изготовляли летательные аппараты.       — Двадцать шесть, — снова повторила она.       — Да, двадцать шесть, — отозвался сидящий у частокола старик.       Девушка была уверена, что он спит, но он не спал и каким-то чудом услышал то, что она прошептала одними губами.       — Через двадцать шесть дней мы станем равными Богу, — сектант улыбнулся беззубой улыбкой. — Всего двадцать шесть дней, и мы будем вознаграждены за наши труды и жертвы!       Гроза с удивлением и непонятным ужасом смотрела на него. И в самом деле, до великого полнолуния оставалось двадцать шесть дней. Неужели в этом крылась разгадка её странного обратного отсчёта?       — Всё больше и больше людей начинают считать! — продолжал жизнерадостно болтать старик. — А первым начал тот юноша, который работал здесь, с Форелью. Не помню, как его звали. Его уже дней десять не видно, эх. Жаль, он был неплохим...       В душе Грозы что-то шевельнулось. Девушка попятилась и наткнулась на кого-то спиной.       — Смотри, куда идёшь, — голос Форели дрожал от ненависти.       Колдунья вглядывалась в её чёрные с красным отливом глаза и чувствовала, как трещит по швам её память. Голову сдавило болью, Гроза прижала ладони к вискам и упала на колени.       — Эй, ты чего? — сектантка испуганно попятилась.       Новая волна боли заставила колдунью выгнуться и вцепиться в землю, обламывая ногти. В голову словно вонзались тысячи игл, но девушка не могла уступить: она должна была перенести это и вспомнить, что же именно не так.       — Эск, — прошипела Гроза, не осознавая собственных слов. — Где Эск.       — Кто? — испуг в голове Форели сменился на презрение. — Кажется, ты ещё более сумасшедшая, чем я думала.       Она развернулась, чтобы уйти, но Гроза рванулась вперёд и вцепилась сектантке в ногу, вонзая острые обломки ногтей ей в плоть.       — Ты называла его Енотом. Где он? Его нет уже более десяти дней.       Старик, с удивлением наблюдавший за происходящим, поднялся на ноги и поспешил уйти. Форель резко остановилась, а потом, круто развернувшись, ударила колдунью коленом по голове. Гроза закричала от боли и повалилась на бок, впрочем, но отпуская её ногу и оставив в ней несколько глубоких кровоточащих царапин.       — Ты смеешь спрашивать об этом меня? — истерично провизжала сектантка. — После того, что ты сделала? После того, как ты предала его и обрекла на смерть?       Она подняла ногу, намереваясь пнуть Грозу, но колдунья извернулась и вскочила на ноги. Капюшон слетел с её головы, по щеке текла стройка крови: удар коленом был силён. В голове звенело, но боли больше не было. Теперь девушка помнила Эска, помнила, куда и с кем ушёл Лис, помнила, что она делает здесь. Но всё же картина была не полной:       — Где он? Что вы с ним сделали?       — Не пытайся врать, я знаю всё, — Форель рванулась вперёд и схватила Грозу за волосы, заставив нагнуться. Та завизжала и попыталась освободиться, но сектантка держала крепко. — Я знаю, что ты следила за мной в городе, я знаю, что ты видела, с кем я встречалась, я знаю, что ты рассказала об этом Главе, что ты рассказала, кто мне помог!       Гроза была сильно выше неё ростом, но куда слабее: не привыкшая к физической нагрузке, колдунья всегда полагалась на магию. То ли дело Форель, способная управляться с кузницей не хуже крепких мужчин... Гроза попыталась укусить её за руку и получила кулаком по зубам. Удар был не сильным, но девушка почувствовала на языке вкус крови из разбитой губы. Взвыв, колдунья пнула Форель по колену, и та упала, потянув Грозу за волосы вниз. Они обе покатались по земле, пытаясь выцарапать друг другу глаза, вокруг собирались люди, пришедшие на шум и призванные тем стариком, но никто не решался вмешаться.       — Остановитесь! — послышался властный мужской голос.       Грач. Проклятый повар был достаточно крепок, чтобы растащить их, а Гроза не могла отступить, не узнав правды. Получив очередной удар по голове, она вдруг вспомнила о собственных магических способностях и удивилась, почему же не воспользовалась ими ранее. Колдунья завизжала, призывая к себе все свои силы и собираясь сокрушить поток жизни, разнести всё убежище сектантов, но узнать то, чего так хотела.       Голова вновь взорвалась дикой болью, а потом Форель ударила её лбом о землю, и Гроза потеряла сознание.       — Где Енот? — Гроза стояла перед своим наставником, а тот хитро улыбался, глядя на неё.       — Ты знала, чем это закончится.       — Что ты имеешь в виду?       Вокруг старика витало столько тёмных мыслей, что колдунья не могла их разобрать. Рядом стояли двое крепких мужчин, и девушке крайне не нравилось их присутствие.       — Он мёртв.       — Что?!       — Мне стало известно, что он помогал Форели нарушать правила и склонял тебя к тому же. Форель уже проявила благоразумие, доказав, что не собирается совершать глупостей, потому была прощена. Я лишь немного изменил ей память, чтобы она винила в случившемся тебя. С учётом того, что у тебя есть все основания винить её, думаю, так будет лучше. Надеюсь, вы окажетесь сдержанными и просто будете избегать друг друга.       Кровь стучала в голове, не давая Грозе в полной мере осознать слова, которые говорил старик. Что-то было не так, это не могло быть правдой...       — Я рассчитываю, что ты тоже проявишь благоразумие и поклянёшься мне в том, что забудешь обо всём, на что тебя подбивал этот человек.       — Что вы с ним сделали? — срывающимся голосом спросила девушка.       Ярость и страх разрывали её изнутри, сдерживать настоящие мысли и чувства стало невозможно. Старик с интересом щурился.       — Хм, а ты тоже не так проста, как я думал в начале, — пробормотал он. — Я собирался скинуть мальчишку в Бездонное ущелье, но он избавил меня от необходимости делать это, прыгнув туда сам.       Старик на миг открылся перед Грозой, позволяя девушке увидеть его воспоминания и понять, что его слова — правда. «Амулет... Амулет призыва шерки у меня! — с ужасом вспомнила колдунья. — Для Эска не было ни единого шанса спастись!»       Когда Мане упал в Бездонное ущелье, она чувствовала только холод и решимость быть сильной ради Лиса и Стига. Когда Уллу на её глазах проводила Стига из мира живых, Гроза испытала лишь ледяную решимость поддержать Лиса и Метте любой ценой. Но сейчас она была одна. Одна посреди врагов.       В душе девушки закипала буря из ненависти, боли и отчаяния. Её магия не видела Эска то ли из-за его странной защиты, то ли из-за того, что он действительно был мёртв. Не в силах сдерживаться, колдунья вскинула голову в твёрдой решимости уничтожить здесь всё.       — О да, я недооценил тебя, — со странной улыбкой на губах проговорил её наставник. — Кто бы мог подумать, что ты однажды превзойдёшь меня? Но ничего. Твоя сила нужна мне, а сейчас, когда ты не можешь контролировать себя, я легко возьму верх, — старик взмахнул рукой, и его помощники кинулись к девушке.       Мощным ударом магии она отбросила их прочь, но откуда-то сзади на неё бросился третий, повалив колдунью на землю. В следующий миг наставник навис над Грозой, касаясь её висков кончиками своих сухих скрюченных пальцев:       — Теперь я узнаю всё, что знаешь ты. А о чём ты будешь помнить и во что верить, решать буду я.       — Только через мой труп, — прошипела Гроза.       Последний рывок, и девушка, чудом освободив одну руку, оттолкнула наставника от себя. Тот едва устоял на ногах, и колдунья воспользовалась его замешательством, чтобы запечатать собственные воспоминания, оставить от реальных знаний и планов лишь смутные огрызки. Времени придумать ключ не было, но девушка надеялась, что сама сможет вспомнить всё, когда придёт время.       А теперь... Ей самой хотелось забыть, позволить вырвать из себя эту боль. Погрузиться в лживую иллюзию.       Гроза пришла в себя, не понимая, радоваться тому, что она вернула себе память, избавившись и от своей магии, и от магии своего наставника, или нет. Всё тело болело, голова раскалывалось, связывающие её верёвки врезались в кожу, но хуже всего была ноющая боль, ревущая где-то в её душе. Боль вины и потери. Боль бесконечного одиночества.       С трудом разлепив глаза, девушка увидела, что находится в кузнечном участке, за тремя стенами частокола от свободы. Старый наставник смотрел на колдунью неодобрительно, и в его глазах плескалась открытая угроза.       — Я не хотел, чтобы всё это заканчивалось так, — мрачно проговорил он. — Ты нужна мне, потому, если ты сейчас извинишься и...       Гроза задохнулась в приступе гнева.       — Только если ты вернёшь Эска.       — Ты знаешь, никому не по силам возвращать мёртвых, даже Богу, — старик покачал головой. — Однако...       — Где Форель?       Колдунья не желала более слушать этот бред. Она вдруг задумалась, в самом ли деле Форель и остальные сектанты приходили сюда по своей воле, или же эти желания навязывал им её наставник. Верил ли он сам в свои цели или намеренно врал? «Вероятно, я тоже недооценила его».       — Ею занимаются лекари. Но ты будешь прощена, если...       Лекарский центр находился достаточно далеко, Форель не должна была пострадать. Гроза вдруг с удивлением осознала, что рядом нет вообще никого, кроме старика. «Почему? Где его верзилы, где работники? Что всё это значит?»       — Ответь мне прямо. Эск мёртв? — спросила колдунья, не обращая внимания на болтовню наставника.       — Определённо. На моих глазах он скатился вниз за миг до того, как я сам отправил его туда. А теперь...       — И Форель винит в этом меня?       — Да, хотя приличная доля твоей вины тут действительно есть. Но...       — Ты всех своих людей задуриваешь магией иллюзии?       — Я всегда был хорош именно в этом направлении, но нет, не всех. Некоторые из них здесь полностью по своему желанию. Некоторые. Я думаю, ты поймёшь, если...       За тряпками, закрывающими вход в кузню, раздался какой-то странный звук. Колдун и его ученица разом оглянулись туда, а потом Форель, перебинтованная и побитая, выскочила перед ними с каким-то острым инструментом, который она сжимала в дрожащих руках.       — Я знала, что с моей памятью что-то не так! — выдохнула сектантка и, не теряя более ни секунды, кинулась на своего предводителя.       Тот уклонился с поразительной лёгкостью, его движения оказались неестественно ловкими и резвыми для того скрипящего старика, которым он казался Грозе, но то, что даже Форель смогла различить его магию иллюзии, говорило о том, что колдун и в самом деле сильно сдал с той поры, как он обучал свою первую ученицу. Гроза, воспользовавшись тем, что старик отвлёкся на сектантку, избавилась от верёвок и отскочила на достаточное расстояние, чтобы атаковать.       Колдун заметил её рывок и поднял руки, готовясь пустить свою магию в ход. Ту самую магию, на которую когда-то с ужасом и восторгом смотрела девочка Майя, когда он сражался с отрядом разбойников.       — Беги! — крикнула Гроза Форели и атаковала первой.       Всё было совсем как тогда. Что-то горело, кричали люди, земля тряслась под ногами, душа разрывалась от боли потери, а старый безымянный колдун демонстрировал свои способности в боевой магии, отражая атаки врагов. Вот только теперь врагом стала сама Гроза, и это она разрушала чужой дом.       Это она разнесла очаг, это из-за неё начался пожар. Это она заставляла землю трястись, а людей — кричать. И это она теснила своего старого наставника. Как бы то ни было, он оказался слабее.       — Сдохни! — кричала девушка, морщась от боли в разбитой голове.       — Сдохни! — вопила она, чувствуя боль в пальцах, из-под обломанных ногтей на которых виднелись тёмные пятна земли и застывшей крови.       — Сдохни ты наконец!       Но он не умирал, потому что Гроза не могла убить его. Сама не понимая, почему, она рушила всё вокруг, заставляя старика уворачиваться, падать, отшатываться от иллюзорных объектов, но не решалась нанести решающий удар. Ранее наёмнице не раз приходилось убивать. В том числе стариков. В том числе магов. И всё же, теперь она не могла сделать этого.       «Я хочу заставить его страдать так, как страдаю я, — поняла девушка вдруг. — Я хочу, чтобы он снова испытал, как рушатся мечты и планы, как вся жизнь пролетает перед ним пеплом».       Она метнулась в сторону и, опрокинув длинный участок частокола, ринулась прочь. Она расталкивала в ужасе кричащих людей, поднимала огонь, не давая им приблизиться к себе, морщилась от боли и бежала. «Они не найдут меня, нет. Я появлюсь потом, через двадцать шесть дней, чтобы обратить в прах его надежды и мечтания», — думала Гроза, стихийным бедствием проносясь по убежищу сектантов.       Внешняя стена легко подалась её магии, и колдунья оказалась на свободе. Девушка продолжала бежать, заметая за собой следы и не чувствуя усталости, её силы подпитывали ярость и боль.       Лишь достигнув озера и своего тайного помоста, Гроза поняла, насколько она истощена. Колдунья хотела спуститься вниз, но упала на землю, кашляя и чувствуя привкус крови во рту. «Если маг, истощив свои магические ресурсы, не остановится, источником колдовства станет его собственное тело», — учил её когда-то наставник. Девушка кашляла и задыхалась, понимая, что свои магические ресурсы она истощила полностью, и, вероятно, жизненные тоже.       На крыше расположенной совсем рядом крепости ордена Чёрной Печати стояла фигура кого-то из наёмников, но Гроза не могла понять, кто именно. Мир разваливался у неё перед глазами, колдунья, судорожно втягивая ртом воздух, корчилась на земле. Она попыталась дотянуться до амулета и позвать шерки, но трясущиеся руки не слушались её.       — Помогите, — тихо простонала Гроза, прежде чем погрузиться во тьму, полную боли и отчаяния.