Девочка-рысь

      Их было девятеро, все в одинаковых чёрных одеждах, не оставляющих открытыми ни сантиметра кожи, и в белых масках. Они стояли вокруг огромной каменной пластины, исписанной древними символами. Это была древнейшая реликвия — старше мира, старше Бога, старше всех Богов и миров, которые только могли существовать когда-либо.       Их было девятеро, Тёмный Жрец и его люди: шестеро юношей и две девушки. Все, кроме старшей из девушек, были обязаны ему жизнью. Каждому из них Тёмный Жрец дал второй шанс, и теперь они следовали за ним. Они были как одна большая семья, все братья и сёстры друг другу, хотя ни для кого не было секретом, что к старшей девушке — к той, кто снова научила его жить — он неравнодушен.       — Вот и всё, — Четвёртый осмотрел пластину и повернулся к своему старшему брату, единственному здесь, кто был ему братом по крови. — Кажется, тысячу лет назад ты рассказывал мне сказки о будущем, забывая их окончание. Кто бы мог подумать, что мы станем частью этой сказки?       — Вот только теперь эту сказку никто не услышит, — Третий смотрел на брата грустно, но решительно. — После того, что мы должны сделать.       Тёмный Жрец склонил голову.       — Вас не забудут. Мы не позволим.       — Ха! — Пятый громогласно хохотнул. — Сдалась нам эта память. Вы двое дали нам возможность жить, проходить через удивительные приключения, вы довели нас сюда! Если бы не вы, все мы давно гнили бы в земле.       Первый невесело усмехнулся.       — И всё же, это конец. И, сдаётся мне, нам лучше прощаться поскорее, пока эта штука не провалилась под землю вместе со всеми нами. Едва ли Тёмный Бог будет доволен, если мы не успеем осуществить задуманное, верно?       Тёмный Жрец вскинул голову.       — Верно. Пора.       — И всё же, вы не пропадёте, — старшая девушка подошла к младшей — своей кровной сестре — и обняла её.       Младшая шмыгнула носом, а потом отстранилась и сняла чёрный балахон и маску, открывая простое платье и миловидное лицо. Её длинные чёрные чуть вьющиеся волосы рассыпались по узким плечам, а сияющие жёлтые глаза, блестящие от слёз, метались от одной фигуры к другой.       — В бездну эти тряпки, давайте попрощаемся нормально! — её звонкий голос дрожал.       Четвёртый последовал её примеру, и вскоре все предстали перед древним артефактом с открытыми лицами. Все, кроме Тёмного Жреца.       — Ну чего ты, — старшая девушка потянулась рукой к его маске, но он остановил её.       — Некоторые вещи должны навсегда остаться во тьме.       — Только не твоё лицо.       Тёмный Жрец хотел возразить, но осёкся. Земля тряслась, всё могло обрушиться в любой момент. Младшая девушка пошатнулась, оступилась и с криком полетела в пропасть навстречу верной смерти. Её старшая сестра испуганно закричала, кидаясь к ней на помощь и понимая, что не успеет.       Впрочем, Четвёртый успел раньше, подоспев на пару мгновений быстрее Шестого. Вновь оказавшись на твёрдой поверхности, младшая девушка истерично захохотала, радуясь тому, что осталась живой. Опять. Четвёртому этот смех показался неуместным, особенно если вспомнить, что всем им осталось жить крайне недолго, но он не смог не рассмеяться вместе с нею.       — Поспешим, — старшая девушка с трудом отвела от сестры взгляд и шагнула к пластине, тщетно пытаясь скрыть дрожь.       Тёмный Жрец последовал за ней, а семеро оставшихся вокруг людей смотрели на них с трепетом и грустью. Оба склонились, приложив руки к выемкам в древнем камне: она — к той, что располагалась напротив символа Луны, он — к той, что находилась напротив знака Солнца. Земля снова затряслась, но на сей раз не от творящихся внизу разрушений, а от того, что пластина пришла в движение. Старшая девушка пошатнулась, не сводя взгляда с сестры, машущей ей на прощание рукой, а Тёмный Жрец вдруг сорвал с себя маску и капюшон.       Четвёртый в растерянности вглядывался в это лицо: он ждал чего угодно: увечий, уродства, даже отсутствия лица как такового — но только не этого. «Поразительно, всё и на самом деле было предрешено, — успел подумать он, вглядываясь в тёмные символы, которыми была покрыта белая, как мел, кожа стоящего перед ним молодого на вид человека. — Потому легенда появилась до того, как произошла сама история». В следующий миг по коже старшей девушки побежали такие же символы. А потом всё закончилось.

***

      Эск вдохнул резко, до боли в лёгких. Он чувствовал себя живым, и это не могло не радовать: последнее, что он помнил — тьма Бездонного ущелья, уничтожающая его тело и сознание. И всё же юноша был жив. Вот только...       — Где я? — он поднялся, потирая голову.       Эск лежал в корнях могучего дерева, напоминающего Сердце Леса, хоть и бывшего сильно меньше. Вокруг него, куда ни глянь, красовалась пустошь, поросшая высокой травой, не ниже чем по грудь Сыну Бога. На светлом небе не было ни солнца, ни лун, ни звёзд. Это пугало и завораживало одновременно.       Эск попытался встать, но его голова закружилась. Юноша почувствовал приступ тошноты и замер на месте, тяжело дыша. «Сколько времени я тут лежу?» — испуганно подумал он, осматривая себя.       К своему удивлению, Эск оказался одет не в сектантское тряпьё, а в обычную одежду альров. Он был чист, свеж, цел и разве что жутко голоден. Юноша с изумлением осматривал свои руки: исчезли царапины и синяки, исчезли следы от верёвок. Он хватился за голову и обнаружил, что волосы его немного отросли: стали длиннее, чем он мог позволить им быть, они мешались и лезли в глаза. «Ещё немного, и можно будет завязывать хвост, как у Лиса. Но проклятье, где я и что происходит?»       С третьей попытки Сыну Бога удалось подняться на ноги, придерживаясь за ствол дерева. Пустошь простиралась настолько, настолько хватало глаз. Эск со вздохом опёрся о дерево спиной, собираясь как следует задуматься о том, что же ему теперь делать, когда в его голове раздался подозрительно знакомый голос:       — Живой, стало быть?       — Ты? — вот уж кого Эск не ожидал встретить, так это стража Бездонного ущелья, бывшего отпечатком сознания Бога. — Мне казалось, я упал мимо врат. Ты есть и здесь? Впрочем, я даже не понимаю, где я, — он усмехнулся.       — Ты нигде, — грустно ответил голос. — Тебя не существует. Пока что.       — Как это понимать? — юноша почувствовал странный ужас, голова у него закружилась.       — С чего бы начать... О, знаю. Я не тот, за кого ты меня принимаешь. Я не страж Бездонного ущелья, я сам Бог.       Земля поплыла из-под ног Эска, и тот сполз на землю, придерживаясь за ствол дерева.       — Пожалуй, нам обоим будет проще, если я приму какой-нибудь осмысленный облик.       Воздух перед юношей задрожал, концентрируясь и темнея, и вскоре перед ним предстала фигура высокого человека, полностью закутанного в чёрное и скрывающего лицо за белой маской без прорезей для глаз и носа.       — Всегда ненавидел это тело, но, пожалуй, сейчас оно будет лучшим.       В голове Эска что-то зазвенело, чужие, и в то же время такие родные воспоминания всплывали перед глазами.       — Тёмный Жрец, — он протянул руку вперёд.       — Я — Бог этого мира. Его создатель, его родитель, — проговорил тот, кто принял облик Тёмного Жреца. Его голос изменился: стал совсем человеческим, нормальным, звучащим извне, а не изнутри головы. — Я — тот, кого называют твоим отцом.       Рука Эска безвольно опустилась.       — И ты мой отец?       — Не в том смысле, который привычен для твоего понимания. Между мной, тобой и другими моими Детьми нет кровной связи, но всё же все мы связаны друг с другом куда крепче, чем любые другие родственники. Именно потому ты сейчас сидишь тут, живой и здоровый.       Никто никогда не видел Бога. Никто никогда не говорил с Богом. Даже собственным Сыновьям он посылал лишь редкие послания, касающиеся только лишь судеб Правителей Земель. Эск не мог поверить, что сейчас он просто говорит с ним вот так.       — Как это понимать?       — Тьма, в которую ты упал, была частью твоей сестры. Она уничтожает всё, что касается её, но даже сейчас она не тронула тебя. Она узнала тебя благодаря той защите, что я дал тебе.       — Защите?       — Такая есть у каждого из моих Сыновей, — Бог непринуждённо пожал плечами. От его образа исходила невероятная мощь, Эск не мог задерживать на нём взгляд дольше, чем на несколько мгновений. — На вас действует только та магическая сила, которой вы сами разрешаете действовать на себя.       — Вот как, — пробормотал юноша, удивляясь, каким простым оказался ответ на вопрос, мучавший Грозу столько времени. — Но где я теперь? И что со мной будет?       — Ты перестал существовать в мире живых, но ты не умер. Теперь ты находишься здесь, со мной, и я в любой момент могу открыть тебе выход обратно.       Эск открыл было рот, чтобы заявить, что он не очень-то хочет продолжить полёт ко дну Бездонного ущелья, который, несомненно закончится-таки его смертью, но Бог властно поднял руку.       — Обратно — значит в мир живых. Я не смогу вернуть тебя в то место, откуда ты попал сюда. Для тебя выход ведёт только в одну точку.       — К Сердцу Леса, — кивнул юноша, сам не зная, как это понял.       Бог тихо и грустно рассмеялся.       — Именно. Я знал, что ты догадаешься. Поразительно, ты никогда не был так похож на него прежде.       — Что? — не понял Эск.       В его голове вновь поднялась странная картина, он видел девятерых стоящих вокруг древней пластины людей.       — Эти воспоминания, чьи они? — юноша не сомневался в том, что Бог понимает, о чём он говорит.       — Эти воспоминания принадлежат тьме, в которую ты упал. Я сам поместил их туда, полагая, что так они не пропадут и никогда не будут найдены. Но я ошибся.       Это были воспоминания человека, половина души которого сейчас является твоей душой. Четвёртый Жрец. Самый сообразительный из всех, мастер планов. Всегда был твёрд в своих решениях и никогда не отступал, мог браться за самые безумные дела, но лишь тогда, когда был в них уверен. Порой его брат кричал, что всё безнадёжно, что остаётся только спрятаться и пережидать, но Четвёртый обладал потрясающей способностью мгновенно определять, гиблое дело или нет. Но даже если вдруг хорошее дело обращалось плохим, он не отступал, — в голосе Бога звучала странная грусть. — Он всегда поддерживал меня советами и умел приободрить, как никто другой. Разумеется, ты — не он, тот человек погиб невообразимо давно, к тому же твою душу изменяет и дополняет дух зверя. Но всё-таки душа у вас общая.       Эск выслушал всё это, пытаясь осмыслить получаемую информацию. Стало быть, те люди, которых он видел, стали теми, кого сейчас называют Сыновьям и Дочерями Бога? Он вспомнил младшую девушку. Даже внешне она напоминала описание пантеры, погибшей в войне первозверей. «Значит, вторая стала сейчас Лурой?»       — Ты был Тёмным Жрецом? Те люди...       — Я не Тёмный Жрец, — перебил его Бог. — Тебе вообще не полагалось знать эту историю.       Эск неожиданно для самого себя вспылил и, поражаясь тому, что он осмелился дерзить Богу, заговорил:       — Так мог бы просто стереть мне память и отправить меня к Сердцу Леса. Но нет, ты стоишь тут в этом обличии и болтаешь со мной. Так почему? К чему это всё? Ты не говорил ни с кем никогда, с чего же ты нарушил традицию?       — Быть может, мне просто захотелось поговорить? — в голосе Бога послышалась тоска. — Хотя я всегда знал, что из разговоров между Богами и людьми ничего хорошего не выходит. Надо было и дальше довольствоваться обществом Предсказательницы, так нет же... Боги тоже могут ошибаться, но теперь уже поздно что-то менять. Ты вспомнил лишь пару мелких сцен, ты даже не в силах понять, где и как жил Четвёртый Жрец. Я бы забрал у тебя эти воспоминания, но, увы, я не могу сделать этого, не разрушив твою память целиком.       — Даже маги иллюзии могут сделать это!       — Они могут лишь спрятать. Спрятать я тоже могу, но к чему? Я не сомневаюсь, что ты не хотел бы расставаться с этой информацией, а хранить её сможешь тайно и бережно.       Эск кивнул. Тут ему было нечего возразить, хотя странные ограничения возможностей Бога его удивили.       — Значит, те люди, которых я видел... Они сейчас твои Сыновья и Дочери? — он осёкся, сказав «Дочери» во множественном числе. — И что стало с Тёмным Жрецом? Почему ты выбрал его облик?       Бог покачал головой.       — Тёмного Жреца больше не существует, он умер ради меня. Не существует также ни одной из девушек, которых ты видел. Одна из них погибла вместе с Тёмным Жрецом, а другая — во время войны первозверей, — он помолчал и тихо добавил со странной грустью:       — Ох и девицы мне достались. Одна безумнее другой, и так все трое...       — Трое?       — И в самом деле, зачем я вообще тебе это рассказываю? — в голосе Бога зазвучали тревожащие нотки недовольства. — Прорвало на доверие... Ступай давай. Закончи своё дело, утихомирь первозверей, — его силуэт начал таять в воздухе, но вдруг замер полупрозрачным. — Найди Аллена, возьми его с собой. Он сможет помочь тебе.       — Только не Аллен, — Эск не был готов терпеть недалёкого братца во время столь ответственного задания. — Ты сам сказал, мы уже не те люди, и отношения между нами не те.       — Ты прав, но всё же попытайся его образумить. Но главное — не ввязывай во всё это Луру. Она наконец-таки смогла осуществить свою мечту, так пусть проживёт жизнь в тишине со своей семьёй, — Бог снова начал таять, а его голос теперь снова звучал в голове Эска. — И помни, ты всегда ошибался. Мне далеко не безразличны ваши судьбы, хоть я и предпочитаю не вмешиваться в ваши жизни.       Юноша хотел ответить, но в глазах его потемнело, всё закружилось, а потом он с криком полетел куда-то вниз и упал, больно ударившись спиной о деревянную поверхность. Эск вскочил на ноги, но те подкосились и Сын Бога упал снова. Пытаясь сфокусировать взгляд, он оглядел место, где находился теперь, и с изумлением понял, что оказался на центральной площадке Сердца Леса.       Судя по всему, сейчас была ночь: темно, не видно ни души.       — Проклятье, — он потянулся к голове.       На нём осталась одежда, в которой он говорил с Богом, желудок так же сводило от голода. Юноша огляделся, но кругом не было никого, чтобы помочь ему: сейчас в зимнем городе оставались лишь старики да женщины с детьми, и сейчас они спали.       Эск сумел подняться на ноги, когда дверь библиотеки со скрипом распахнулась и оттуда, бережно прикрывая свечу от ветра, вышла молодая женщина. Юноша несколько секунд вглядывался в её силуэт, прежде чем узнавание не пришло к нему.       — Лура?       — Эск?! — Дочь Бога метнулась к нему, чудом не погасив свою свечу. Её живот сильно округлился, до рождения ребёнка оставалось недолго, потому, видимо, она и находилась здесь. — Что ты тут делаешь? Что с тобой?       — Долгая и странная история, — проговорил Эск, прикидывая, как много можно ей рассказать.       Мир перед его глазами поплыл, юноша осторожно опустился на землю, пытаясь избежать очередного падения. В изнеможении он растянулся на спине, глядя на ночное небо, едва видное сквозь листву Сердца Леса. Отсюда были видны края обеих лун: убывающая большая и стремительно нарастающая малая.       — Что?! — в полной мере осознав, что он видит, Эск резко сел, повернувшись к слонявшейся над ним Луре. — Какой сегодня день?       — Двадцать четвёртый день Луны Урожая, — удивлённо ответила та, прикладывая руку к его лбу. — Не знаю, что с тобой случилось, но потрепало тебя изрядно. Ты весь истощён.       Эск не мог поверить своим ушам. По всему выходило, что упал в Бездонное ущелье он двенадцать дней назад.       — Двадцать четыре, — прошептал он, в ужасе глядя на Луру. — Осталось двадцать четыре дня, а я здесь, — юноша схватился за голову. — Уже двенадцать дней Гроза считает меня мёртвым. Метте и Лис должны вернуться со дня на день.