Глава 47. Бессилие.
2 марта 2015 г., 16:25
Первым, что увидела Гроза, придя в себя, было грустное лицо Уллу. Примерно так же девочка-наёмница, известная под прозвищем Звезда Смерти, смотрела на тех, кому теперь могла оказать только одну помощь: обеспечить лёгкий путь на тот свет.
— Эй, — Гроза натянуто улыбнулась, чувствуя жуткую слабость во всём теле. — Меня ещё рано хоронить.
— Что ты наделала?
— Что? — колдунья недоверчиво вглядывалась в глаза Уллу и ясно различала в них упрёк. Не нужно было являться магом истины, чтобы заметить его.
Безымянная девушка почувствовала, как холодный пот выступает на её спине. Что-то было не так. Неужели пожар, который она устроила, сжёг Зорд? Или пострадал кто-то из ордена? Или что-то похуже? Хотелось заглянуть в голову Уллу и узнать, что же кроется под этим пугающим упрёком, но сейчас это не представлялось возможным: Гроза была слишком слаба.
— Посмотри на себя. Ты чудом осталась жива, наверняка сократила себе жизнь на пару лет, — девочка продолжала хмуриться. — Тебя нашёл Рикор. Он увидел странный дым в пустошах и кинулся смотреть, насколько серьёзен пожар, когда наткнулся на тебя. Не случись этого, не попади ты достаточно быстро ко мне, всё могло бы выйти куда хуже. Тебе следует быть осторожнее с магией.
«Это она что, обо мне беспокоится?» — Гроза мысленно усмехнулась.
— А если я спасала свою жизнь, потому так и вышло?
— Я тебя знаю. Ты из любых ситуаций находишь лёгкий и красивый выход. Всегда, если только в дело не вмешиваются твои эмоции.
Колдунья фыркнула, устало улыбаясь. Ей было приятно слышать, что Уллу такого высокого мнения о ней, но в данной ситуации другого выхода у неё и в самом деле не было. «Или был? — задумалась вдруг девушка. — А что если был? Если бы я могла сохранить то же хладнокровие, что и после смертей Мане и Стига? Наврать наставнику, что я принимаю его условия, дождаться возвращения Метте и Лиса, а потом осуществить задуманное. Или можно было, в конце концов, сразу сбежать. Или сразу убить его. Но я лишь тратила свои силы впустую. Почему?» Эск не раз намекал ей на то, что это прозвище принесло Грозе изрядную эмоциональность. Безымянная девушка поморщилась: она сама предпочла бы хладнокровие. Но когда Эск дал ей это прозвище, они оба думали о странной грозе, что застигла их на пути к Бездонному ущелью. Чего-то подобного можно было ожидать: ведь новая личность колдуньи всегда определялась её мыслями при смене прозвища.
Воспоминания об Эске пробудили в душе Грозы боль и тоску, которых та не испытывала, казалось, с той самой поры, как потеряла семью. «Теперь до возвращения Лиса и Метте я совсем одна», — снова вспомнила колдунья.
Уллу мягко положила ей руку на плечо.
— Прости меня за резкость. Я слишком беспокоилась. Не печалься, всё будет хорошо, — тихо проговорила девочка. — Что бы там ни случилось, всё будет хорошо. Сейчас ты тут, с нами. Ты дома.
«А ведь это я когда-то научила её угадывать настроения людей по их поведению. Это я рассказала ей, как устроены человеческие эмоции. Вот только я определяла это благодаря магии истины, а она — сама, — подумала Гроза. — Вот значит, каково понимать, что тебя превзошёл твой же ученик?» А потом она вдруг обняла девочку и заплакала, утыкаясь лицом в её узкое острое плечико.
***
— Двадцать два, — тихо проговорила Гроза, перекладывая стоящие на полках книги. С тех пор, как Тахво перевёл малолетних наёмников сюда, в эту крепость, у неё скопилось удивительно много вещей. Однообразные чёрные платья и самые разные чёрные плащи с хитрыми карманами и капюшонами, многочисленные книги, какое-то оружие, которым колдунья не умела пользоваться, зачарованные пластинки, лекарства, подаренные Уллу, яды, выменянные у Пиньи, коробка странных изобретений Рикора, который тот в изобилии дарил ей. Все поверхности в комнате Грозы были завалены всевозможными предметами, однако, не добавляя уюта, как это происходило у Уллу, а превращая помещение в этакую полосу препятствий. «Если бы мне пришлось уходить, что из этого я взяла бы с собой?» — безымянная девушка с сомнением оглядела свои вещи. Ответ она и так знала: настоящую ценность для неё представляли только те сомнительные предметы, что хранились в маленькой шкатулке, одиноко пылящейся в ящике стола. Когда-то она поклялась не открывать её, пока не придёт пора положить туда новый предмет или пока не настанет момент наконец всем этим воспользоваться. Гроза сжала в руке карандаш. От Эска у неё не осталось ничего, кроме тех вещей, что сейчас были спрятаны где-то неподалёку от убежища сектантов — слишком близко, чтобы она решилась туда идти. Слишком далеко от крепости ордена Чёрной Печати, чтобы она могла туда дойти. Крупно написав на клочке бумаги имя погибшего Сына Бога, колдунья вытащила свою шкатулку и положила его туда, стараясь не заглядывать внутрь: она и без того прекрасно помнила, что лежало внутри. Маленький грязный платок, на котором её мать вышила имя «Майя». Треснувшая пластинка, когда-то бывшая её первым зачарованием, изготовленным под чутким надзором замечательного мудрого наставника. Смятые клочки карты, которую раздобыл для них Мане. Добавленный совсем недавно клочок ткани, который она отрезала от рукава рубашки Стига. Эта шкатулка была для Грозы персональным кладбищем, где она хоронила свои чувства и свою тоску. Именно наставник когда-то научил колдунью делать так. Ещё до того, как он сошёл с ума, одурманенный идеей о всесилии. Эти предметы не позволяли ей потерять себя и сойти с ума. «Быть может, уничтожив их и отказавшись от той боли, что я испытывала в прошлом, я стала бы невероятно сильной. Но это была бы уже не я». В дверь постучали, и Гроза спешно захлопнула шкатулку, возвращая её назад. Пришедшей оказалась Крири: замершая на пороге болтушка выглядела до странного серьёзной. — Что-то случилось? — колдунья привычно потянулась к ней своей магией и поморщилась: она ещё не набралась сил, всё ещё оставалась даже более слабой и беспомощной, чем в ту грозу. — Рикор сошёл с ума, — девушка переминалась с ноги на ногу, глядя вниз. — С тех пор, как он нашёл тебя, он сам не свой. Не ест, не смеётся, ни с кем не говорит. Заперся в лаборатории, и у него там постоянно что-то взрывается. И запах ужасный. Гроза нахмурилась: она догадывалась, в чём была причина такого поведения, и это ей не нравилось. — Ты хочешь, чтобы я проговорила с ним? — Да, — Крири кивнула, отступая назад. — Пожалуйста. — А с тобой-то что? — Грозе не нравился настрой этой девушки, ей мерещилось, что дело тут не только в состоянии её брата. — Я? Да нет, я в порядке, — быстро и неискренне пробормотала та, развернулась и умчалась прочь. Колдунья повела плечами, чувствуя себя без своей магии как без рук. — Ненавижу, — пробормотала она, пытаясь нащупать хоть край Потока Жизни и понимая, что этого ей пока делать не стоит: контакт с Потоком имеет свою цену, а она и так вся в долгах. Из-за двери лаборатории пахло гарью. Гроза на миг засомневалась в том, жив ли Рикор вообще, но успокоилась, услышав мерный и какой-то вялый стук молотка. — Рикор! — колдунья подёргала дверь и, убедившись, что она заперта, пнула её ногой. — Открывай давай. Подождав для приличия некоторое время, безымянная девушка пнула дверь ещё раз. — Мне её выбить, что ли? Ты знаешь, я могу. Она не могла, но едва ли Рикор об этом знал. Впрочем, юноша не спешил открывать или даже отзываться. «Быть может, он меня не слышит? — задумалась Гроза. — Проклятье, раньше я могла бы не просто знать, слышит он или нет, но и какие эмоции это в нём вызывает». — Форель бы такого поведения точно не одобрила! — колдунья не знала, как сектантка представилась Рикору, но рискнуть стоило. Стук прекратился, из-за двери послышалась возня. Заскрипел засов и в коридор высунулась голова наёмника. Он бы ещё более лохматым, чем обычно, весь измазанный сажей. Его лицо было бледным и пустым, под глазами красовались мешки. — Ты знаешь, что с ней? — хрипло спросил юноша. — Когда я в последний раз её видела, она была в порядке, — соврала Гроза. Она в последний раз видела Форель, когда та, перебинтованная после их драки, убегала прочь из кузнечного загона, защищаясь руками от разлетающихся кругом кусков земли и искр. Даже если сектантка не пострадала от устроенного колдуньей разгрома, ей должно было достаться от её безумного наставника. Грозе оставалось лишь надеяться на то, что он и в самом деле ценит каждого из своих людей, а потому лишь снова промоет Форели память. — Ты ведь всё знаешь, да? — Рикор пропустил безымянную девушку внутрь. Та кивнула и поморщилась, не спеша заходить. — Выйдем на воздух, тут находиться невозможно. Не помешало бы провертеть. Грозе всегда нравилось в Рикоре то, что этот юноша не задавал глупых вопросов. Если только не надевал на себя свою клоунскую маску. Он мог казаться нелепым в своих шутках, но всё же отличался воистину великим умом. Умом изобретателя. Рикор сам легко находил ответы на загадки и не требовал их подтверждения. Чаще всего, всё, что его интересовало, он выяснял опытным путём. — Когда я увидел дым с той стороны, сразу понял, что что-то не так, — рассказывал Рикор, расхаживая взад-вперёд перед присевшей на скамейке колдуньей. — У них там, судя по всему, пожар нехилый случился. Мне словно крышу снесло, я помчался туда, и тут вижу — ты лежишь. В сектантской одежде. Выглядела ты... Ну, плохо, мягко говоря. Я не смог тебя бросить, пришлось мчаться назад за подмогой, пока то-сё — дым пропал. Ты знаешь, что у них случилось? Форель не приходит в наше место уже давно, даже теперь никак не даёт о себе знать. «У них случилась я», — Гроза вздохнула. — Как ты мог догадаться, моё задание было связано с сектантами, — она сжала губы. — Не могу вдаваться в подробности, но кое-что пошло не так. Мне чудом удалось спастись, вернее, это Форель спасла меня. Когда я убегала прочь, я видела, что она двигается в сторону, где было безопасно. Это всё, что я могу сказать. Думаю, когда я окончательно приду в себя, я разыщу её и передам от тебя весточку. «Я даже не посмотрела, в какую сторону она побежала. Я даже не смотрела, где бежала я. Кроме того, вероятно, даже если Форель и в порядке, она не вспомнит ни меня, ни тебя». Рикор не знал о мыслях колдуньи, потому кивал с благодарностью. Лицо его постепенно разглаживалось. — Как вы познакомиться вообще умудрились? — спросила безымянная девушка, надеясь поддержать разговор и привести наёмника в порядок. — Ааа, глупая история, — тот и в самом деле чуть улыбнулся, проводя рукой по волосам, будто существовала в мире сила, способная их уложить. — Мы встретились в Зорде, в лавке у человека, торгующего всякой всячиной. Я пришёл продать ему одну штуку, машинку с лезвием для заточки карандашей и перьев. Там всё очень просто: пружина и... — юноша осёкся, уловив на лице Грозы тоскливое выражение. — В общем, я пришёл продать кое-что, а она — купить. Она увидела моё изобретение, и мы заболтались. Ну, и понеслось. Ты должна знать, у них там запрещается поддерживать связи с кем-то, кто не один из них. Но мы скрывались. У нас оказалось много общего, мы быстро сошлись и... — А она не звала тебя к ним? — перебила его колдунья. Рикор покачал головой. — Она сказала, что это не то, ради чего стоит жертвовать хоть чем-то. Но она свои жертвы уже принесла и теперь ждёт того, чтобы они окупились. — Вот как? Гроза ясно видела историю и мотивы Форели. Эта девушка родилась в бедной семье странствующих артистов, пытающихся хоть как-то заработать на хлеб. Успех пришёл, когда отец будущей сектантки научился приручать крупных хищников, вроде львов. Дела семьи пошли в гору, но всё едва не рухнуло, когда один из львов убил брата Форели у неё на глазах. С тех пор все крупные хищники стали внушать ей ужас, но родители девушки лишь ожесточились и принялись усиленно учить её обращению с животными. Не выдержав, Форель просто сбежала из дому, возненавидев собственную семью. Позднее она встретилась с сектантами, которые предложили ей обрести невероятные силы, с которыми она могла бы отомстить собственным родным, и та с радостью согласилась. Теперь, когда Гроза знала, что Форель, как и многие другие из сектантов, находятся под воздействием магии иллюзии её наставника, она видела, насколько нелепа эта история, насколько она не подходит Форели. Колдунья понимала, что едва ли сможет в полной мере простить сектантку за то, что она сделала с быстрокрылами и Стигом, но... Теперь Гроза понимала, что винит её не столько за сами поступки, сколько за её отношение к ним. Когда Метте столкнула Мане в ущелье, колдунья видела, сколько боли и ужаса испытала в тот момент девочка-рысь, она видела, что эта альра не простила себя и сейчас. Гроза понимала Метте, а потому не смогла винить её в чём-либо. Форели же было всё равно. Пока дело не касалось лично её, она не мучила себя угрызениями совести. Что бы там ни было у неё в прошлом, колдунья не сомневалась: эта сектантка — кто угодно, но не мститель. Не тот, кто способен долгие годы терпеть многочисленные лишения, чтобы отомстить собственным родителям. — Ага. Она не особо рассказывала, чем они занимаются, на деле, — Рикор пожал плечами. На его лице снова красовалось прежнее беззаботное выражение. В самом ли деле он успокоился или просто спрятал настоящие чувства под маской, Гроза не знала, но наёмнику определённо стало лучше. Колдунья кивнула. «Я должна быть сильной ради этих людей. Когда Лис и Метте вернутся, мне станет легче, а пока я должна держаться ради них. Чтобы не хмурились Рикор и Крири, чтобы не беспокоилась Уллу, чтобы у Пиньи не было повода подшучивать надо мной, чтобы Тахво не отвлекался от своих дел», — решила она. Гроза поднялась на ноги и сжала кулаки, чувствуя небывалый прилив сил. Поток жизни тоненьким ручейком тёк вокруг неё — способности начали возвращаться. «Сейчас нужно быть осторожной, — подумала колдунья, расплываясь в улыбке. — Эх, всё-таки не Рысь я. Мне надо жить для кого-то. Так было всегда, какой бы независимой я себя не считала». «Возможно, это и есть главная моя часть? — размышляла Гроза на следующий день, сидя в карауле на башне. — Та часть, которая принадлежит моей настоящей душе». Безымянная девушка снова и снова пробовала найти Лиса и Метте, но её магия молчала: их не было, как и Эска, которого девушка привычно продолжала искать. Ей было сложно смириться с тем, что Сын Бога погиб, но отрицать очевидное было бы глупо. Глава сектантов сам открыл ей свои настоящие воспоминания, колдунья его глазами видела, как Эск упал в пропасть. Едва ли он смог бы спастись. И всё же Гроза продолжала искать его после тщетных попыток нашарить Лиса и Метте. Впрочем, у этих двух ещё было время до возвращения: всего два дня, но, возможно, они задержались. Колдунья каждые несколько часов тянулась к своей магии, в отчаянной надежде получить отклик хоть от одного из друзей. «Надо было дать им оповещающие зачарования, что ли», — растерянно думала она, но не могла придумать никаких зачарований, позволяющих общаться с людьми на расстоянии. «Передать бы весточку через шерки...» Гроза в любой момент могла призвать Инна, но не хотела этого делать. Ей не нравилось то, как эти существа приходили в мир: они как бы разрывали Поток Жизни. Они не принадлежали ему, были словно бы выходцами из другого мира. Колдунья помнила невнятный рассказ Инна об их природе, помнила его предупреждение о том, что Бог не должен знать о том, что шерки здесь. «Как Бог вообще может чего-либо не знать? Хотя уж больно эти твари странные». — Двадцать один, — время таяло на глазах. Двадцать один день — много это или мало? Грозе хотелось начать действовать прямо сейчас, и в то же время теперь, оставшись без друзей и без плана действий, она чувствовала себе такой же беспомощной, как и без магии. «Надо бы поучиться ножики кидать, что ли, — рассеянно подумала безымянная девушка. — У Метте здорово выходит. Не нравится мне без магии оставаться беззащитной». Больше всего Гроза любила магию истины. Знать и чувствовать то, что недоступно другим — да, именно это давало колдунье наибольшую уверенность в себе и в своих силах, именно это позволяло ей поддерживать других. И всё же без магии действительности, которая была её основным оружием, девушка чувствовала себя плохо. Стихийная магия идеально дополняла «оружейный арсенал», магия иллюзии позволяла сбить врага с толку, а целительная магия — не дать себе помереть от малейшей царапинки. Гроза попыталась представить себе, что бы она делала, будь она обычным человеком: с духом зверя, именем, и только одним видом магии, а то и без магии вовсе. Представлялось слабо. «Я стала бы бесполезным немощным нахлебником, — колдунья нахмурилась, недовольная собственными мыслями. Лису было хорошо и без всякой магии, Метте тоже явно не на свои особые силы рассчитывала. — Но я не такая, как они. Их с детства обучали сражаться и...» Гроза хмыкнула, вспомнив, что их с Лисом начали обучать обращению с оружием одновременно, да вот только она отказалась, объявив, что ей и с магией хорошо. Взгляд колдуньи привлекла одинокая фигурка, идущая по пустоши к крепости. — Это ещё кто? — пробормотала девушка вслух, прищуриваясь. В следующий момент магия принесла ей ответ, и Гроза вздрогнула. Вот уж кого она не ожидала увидеть тут... Сбегая вниз, она оглянулась в сторону мастерской, где продолжал работать Рикор. «Позвать его или нет? — прикинула колдунья. — Пожалуй, я хотела бы первой с ней поговорить». Да, ей стоило переговорить с Форелью до того, как она начнёт отвлекаться на возлюбленного.
