Девочка-рысь

      — Ты.       Во взгляде Форели не было ни тени дружелюбия. Сектантка смотрела настороженно, и Гроза ясно видела, что эта девушка её боится. Впрочем, причины на то были.       — Я.       Колдунья постаралась ответить как-нибудь подобрее, но её голос дрогнул. Она не чувствовала вины перед Форелью, но некоторый осадок и остался. Грозу поразила ясность ума сектантки: что бы там ни произошло, старый безумец не трогал её память. Эта девушка помнила всё, что произошло в тот день.       Форель молчала, не спуская с колдуньи взгляда, потому Гроза заговорила первой.       — Почему ты тут?       Та на миг прищурилась, колдунья почувствовала острые волны сомнения и тревоги, исходящие от неё. «Она что, — наёмница осторожно заглянула к ней в голову, и хотя сила воли Форели была крайне сильна в попытках закрыться, разглядела нечто любопытное. — Она пришла ко мне?»       — Я пришла к тебе.       — Зачем?       — Я хочу узнать, что ты собираешься делать.       Гроза сама ещё не решила, что она собирается делать, кроме как отчаянно дожидаться возвращения Лиса и Метте, однако суть этого вопроса была ей понятна. Сектантка боялась. Боялась за собственную шкуру. Она поняла, что Гроза не оставит их в покое, а потому спешила выбрать себе новую, наиболее безопасную роль.       — Тебе нужно бояться не моих планов, а нашего уважаемого наставника и тех, с кем он связался, — фыркнула колдунья.       Если первозвери и в самом деле собирались убить всех сектантов, что спустятся к ним в Великое Полнолуние, чтобы перенести своё проклятие на души этих людей — дело дрянь. Если раньше Гроза испытывала к первозверям большую симпатию, чем к сектантам с их грязными мотивами, то теперь, когда она понимала, что мотивы эти у многих навязаны магией иллюзии, всё изменилось. Колдунья сама не знала, что считала правильным, но идти против воли Бога смысла не было.       Гроза вдруг поймала себя на том, что завидует Форели. Ей бы тоже хотелось воспользоваться своими знаниями, чтобы утащить всех, чья судьба небезразлична ей, в безопасное место и пережидать беду там. «Но возможно ли её переждать? Если первозвери поднимутся наверх, они постараются уничтожить людей, верно ведь?»       — Это я уже поняла, — Форель хмурилась. — Вот только я не могу оттуда уйти. Он найдёт меня и убьёт. И я даже не знаю, как вернуть себе дух зверя, так что...       Всё это походило на жалкие отговорки. Гроза пригляделась и поняла, что эта сектантка всё ещё надеется, что её глава — прав, а она — враг. Пусть первоначальные мотивы и были ложью, сейчас девушка хотела обрести те небывалые силы, которые ей обещали.       «Она хочет силы, как у меня», — поняла вдруг колдунья.       — Просто берёшь и возвращаешь себе имя. А потом дух зверя сам прикрепится, — сухо ответила Гроза. Вся начавшая было появляться симпатия испарилась. — И ты переоцениваешь способности нашего старичка. Уйдёшь за горы — он тебя ни в жизнь не найдёт.       О том, что творилось за горами, не могла знать даже она сама. Ей оставалось только надеяться, что Лис и Метте всё ещё там, что их что-то задержало. Девушка поёжилась, вспомнив их странное исчезновение в самом начале пути. Тогда она особо не задумывалась, почему именно так быстро потеряла их след, но теперь этот факт давил на неё грузом страшных предчувствий. Они слишком быстро отдалились от неё или же просто погибли по неведомым причинам?       — Но всё же он силён. Я хотела бы быть такой, как он. Но теперь... — Форель замолчала, и Гроза прочитала в её молчании ясный посыл: «Но теперь я хочу быть такой, как ты». — Теперь я хочу выжить. И, сдаётся мне, только ты можешь противостоять ему.       — Ты хочешь, чтобы я водила тебя за ручку и защищала, пока твоего злого начальника не сожрут первозвери, ну, или он сам не сдохнет под тяжестью прожитых им лет?       Она знала, чего хотела Форель на самом деле.       — Нет. Я хочу, чтобы ты научила меня стать такой, как вы двое.       «Какой неожиданный поворот!» — Гроза вздохнула и покачала головой.       — Я плохой учитель. Ничем тебе помочь не могу.       «Мне не нужно, чтобы по миру бродили те, кто может сравняться со мной по силам».       — Не станешь даже пробовать?       — У меня сейчас другие дела.       «На мне тут висит миссия по спасению мира, на которой я, вполне вероятно, осталась одна. Я и без того не горю желанием героически пожертвовать собою ради благой цели. Не хватало ещё, чтобы мне кто-то мешал».       К своему удивлению, Гроза почувствовала даже не волны, а мощные порывы разочарования, обиды и страха, исходящих от Форели. Похоже, сектантка действительно на неё рассчитывала.       — Предлагаю вернуться к этому разговору потом, когда разберёмся со всем этим, — проклиная себя за этот приступ мягкости, колдунья кивнула в сторону, где должно было располагаться убежище сектантов. — А пока — держись от Бездонного ущелья как можно дальше.       Форель вскинула голову, по Потоку Жизни вокруг неё пробежала рябь надежды.       — А что насчёт остальных? — сектантка вспоминала о своих сотоварищах и искренне надеялась, что Грозе не будет до них дела.       Колдунья усмехнулась. В этом вопросе их точки зрения совпали.       — Плевать. Не думай о них.       «Когда спасаешь мир, нужно думать масштабно, смерть пары сотен людей — ничто, по сравнению со смертью человечества и гневом Бога, так ведь?» — спросила Гроза саму себя. Впрочем, она и так знала ответ. Колдунье не было дела до этих людей. Она не испытывала к ним ничего, кроме неприязни и желания повесить на них вину за смерти Стига и Эска.       — Почему, кстати, тебе сохранили память?       — Когда пожары потушили, он спросил меня, готова ли я повиноваться, — Форель пожала плечами. — Я соврала, что готова. После всего этого я бы саму себя не простила и никогда себе не поверила, но он, быть может, просто забыл?       Сейчас она не врала, что было странным. «Этот тип никогда ничего не забывает. Он может ошибаться, обманывать, использовать других... Но забыть? — Гроза поёжилась, представив себе, как старик смотрит на неё через разум Форели. Голова колдуньи закружилась от внезапного приступа не прошедшей до конца слабости. — Впрочем, он мог устать. Смертельно устать, похуже меня. А в этом случае...»       Колдунья нахмурилась. Никакие хитрости и планы врагов никогда не пугали её так, как враги, которые сами ещё не знали, что делать. Невозможно прочитать мысли того, у кого их нет.       Глядя вслед уходящей назад Форели, Гроза думала о том, что сектантка ни разу даже не подумала о Рикоре. Забыла о нём из-за магии? Или были другие причины?       — Двадцать один, — снова повторила колдунья, уже в который раз за этот день.       Возможность вести отсчёт стала для неё последней соломинкой, за которую цеплялся разум.

***

      — Мы не можем тратить столько времени из-за каждого твоего каприза! — простонала Метте.       Она стояла на одном берегу ручья, Лис — на другом, а водный дракон висел между ними, едва качаясь воды плавниками своего длинного хвоста.       — Послушай девочку, просто сделай то, что я говорю, — прожурчал он.       Метте сжала кулаки. На дракона она злилась не меньшее, чем на Лиса. Девушка-рысь даже подумывала о том, чтобы напасть на него, но связываться с этим неизвестным ей существом не хотелось. На примере Блуждающих Огоньков и земельных драконов она давно убедилась, что с любыми из их рода стоит вести себя аккуратно. Тут нет места для лишней гордости, и если из реки перед тобой выскакивает небольшая, не длиннее руки, тонкая чешуйчатая тварь, у которой передние лапы превращены то ли в крылья, то ли в плавники, и приказывает оплатить возможность перехода поклоном — стоит просто поклониться и идти дальше.       — Это бред какой-то! — кипятился Лис. — Этот ручей принадлежит людям в той же мере, что и драконам!       — Это как бы мой дом, — дракон укоризненно склонил голову набок. — Если бы через твой дом просто так ходили драконы, думаю, тебе тоже было бы не очень приятно.       — Но это река!       — Ваши жилища для меня — не более чем куски камня. И что?       — Ты даже от воды отойти далеко не можешь.       — Я передам это земельным драконам при встрече.       Метте схватилась за голову.       — Лис, он же не денег от тебя просит! Ты что, спину разок нагнуть не можешь?       Юноша выразительно приподнял руки, демонстрируя ей сумку с вещами.       — Тебе это раньше мешало, что ли?       Лис пожал плечами.       Девушка сжала в кулаках короткие пряди собственных волос и до боли потянула их вниз. «Неужели он не понимает? Неужели его упрямство оказывается сильнее здравого смысла?» Время утекало у них из-под ног. Жизнь, словно издеваясь над путниками, подкидывала им одно препятствие за другим. Метте и Лис двигались едва ли не в два раза медленнее, чем планировали. С тех пор, как они вышли из Леса Теней, прошло пять дней, а они всё ещё не добрались до Тирна.       Проведя в уме нехитрые подсчёты, девушка-рысь, не пытаясь более сдерживать злость, яростно прокричала:       — У нас осталось девятнадцать дней!       Лис дёрнулся, будто она ударила его. Плечи юноши опустились, но он не двинулся с места. Водяной дракон с любопытством наблюдал за обоими.       — Эск и Гроза знать не знают, где мы и что с нами! Время поджимает, мы тащимся, как черепахи, и если ты намерен застревать у каждого ручья на несколько часов, знай: я тебя ждать не намерена!       — Интересная у вас жизнь, — хмыкнул хозяин реки.       Метте резко развернулась и направилась прочь таким быстрым шагом, на какой только была способна. Она не оглядывалась, но желание посмотреть на Лиса было слишком сильным. Что возьмёт над ним верх: упрямство или верность друзьям и своему делу? «Если не догонит меня, когда я доберусь до того холма, я бросаю попытки помочь ему и иду своей дорогой», — решила Метте и ускорила шаг, чтобы случайно его не замедлить.       Лис догнал её несколько мгновений спустя.

***

      — Шестнадцать, — прохрипела Гроза, ища успокоения в собственном голосе и понимая, что не найдёт его нигде.       Лис и Метте должны были вернуться два дня назад, но колдунья всё так же не ощущала их присутствия, как и не ощущала присутствия погибшего Эска.       «Они просто задержались в пути, — говорила себе Гроза, но тут же отрицала собственные мысли: — Нужно смириться с истиной. Они погибли. Все. Я осталась одна».       — Не сходи с ума, — пробормотала колдунья, кусая себя за руку и наблюдая капельки выступившей крови.       Боль отрезвляла её, прогоняла страшные мысли. Но ничто не могло избавить безымянную девушку от ночных кошмаров.       — Гроза!       Гроза. Гроза бушевала в её голове, смешивая правду и ложь, надежды и страхи, мысли и чувства. Колдунья больше не хотела грозы. Она хотела покоя.       — Гроза, — рядом нарисовался Эд.       Длинный, словно бы его растягивали на каком-то станке. Тёмные волосы пострижены коротко. В карих глазах вечно застывшее выражение усталости. Эд всегда был скучной угрюмой пессимистичной особью, для Грозы он являлся чем-то вроде предмета мебели здесь, в крепости, но теперь колдунья посмотрела на юношу по-новому. Ей вдруг показалось, что в нём она видит саму себя.       Безымянная девушка смотрела на Эда пустым взглядом, а он неуверенно топтался перед ней.       — Гроза, — снова пробормотал он.       — Небо чистое, — буркнула колдунья, через секунду осознав, что это он зовёт её.       Гроза замерла, чувствуя небывалый приступ смущения и удивления. Она так часто меняла прозвища, что научилась быстро привыкать к любым из них. Безымянная девушка реагировала даже не столько на слово, которым её называли, сколько на сам факт обращения к ней, на реакцию Потока Жизни. Но теперь что-то было не так.       Эд топтался в растерянности.       — Чего тебе? — колдунья устало посмотрела на наёмника. — Уже нельзя посидеть немного в тишине?       Здесь, в этом заросшем углу двора, она проводила целые дни. Сколько бы Гроза ни пыталась быть сильной ради остальных, она быстро уставала, а потому решила теперь полностью посвятить себя плану действия. Вернее двум планам. Один подразумевал возвращения Лиса и Метте, а другой — нет.       — Тебя искал Тахво, — Эд виновато отвёл взгляд, и колдунья уловила исходящую от него волну сочувствия.       «Не хватало ещё, чтобы меня жалели такие, как он», — девушка вспылила и вскочила на ноги.       — Спасибо, — прошипела она, даже не пытаясь сдержать внезапный приступ ярости.       — Да не за что, — пробурчал наёмник, уходя прочь.

***

      — Четырнадцать, — привычно проговорил Эск, проснувшись утром.       Проговорил и похолодел от ужаса: до великого полнолуния осталось всего две недели.       «Не надо было даже возиться с этим», — раздражённо думал юноша, поднимаясь и расталкивая Айри. Ему пришлось кучу времени просидеть у Сердца Леса, пока Лура не убедилась, что он полностью здоров. Где искать королевскую группу племени Волка, никто не знал. Пока Эск бродил по Перворождённому Лесу, выискивая их следы, прошло много времени, но нашёл он в итоге не их, а королевскую группу племени Рыси. Свою группу.       Айри с радостью вызвалась помочь, но время шло, а попадавшиеся им следы Волков всё ещё были старыми. Подошла к концу Луна Урожая и о себе начала заявлять осень. Время убегало прочь, и Эск старался даже не думать, каково там Метте, Грозе и Лису, считающим его мёртвым.       — Если не найдём их до завтра, пойду один, — пробурчал юноша.       — Я бы даже не пыталась их искать. Ясно же, что Аллен слишком туп и агрессивен, чтобы быть полезным. Позвал бы лучше меня, — отозвалась Айри.       Эск отмахнулся: он обращался не к ней, это был посыл к Богу. Юноша не мог проигнорировать его прямую просьбу и не попытаться разыскать брата, хотя так же, как и его соплеменница, не сомневался, что это бесполезно. Так же бесполезно, как идея тащить за собой Айри или кого-либо ещё.

***

      Гроза чувствовала свои способности: они достигли небывалых высот. Колдунье казалось, что одним взмахом руки она может перевернуть целый свет.       — Вот она, сила потери, — рассуждала безымянная девушка вслух, сидя на том полюбившемся ей месте в саду и разглядывая искусанные ладони. Многочисленные ранки не успевали заживать и не гноились лишь потому, что колдунья подлечивала их. — Старик был прав: чем больше теряешь, тем сильнее становишься. Пожалуй, в его нынешней слабости виновата исключительно старость. Оттуда же и безумие.       Ей нравилось быть сильной. Ощущение собственной мощи помогало заглушить тоску. Вот только как сильна бы она ни была, найти Лиса и Метте и вернуть Эска безымянная девушка не могла.       — Гроза!       Во дворе появилась Уллу. Колдунья нахмурилась: ей не нравилось, когда её называли Грозой. Ей также не нравилось, что все лезут в её дела: что Тахво, что Уллу. Даже Пинья несколько раз спросила, всё ли с ней в порядке.       — Гроза, — девочка села рядом.       Гроза отодвинулась, подумывая о том, что пора бы сменить прозвище. Это слово она более не могла связывать с собой.       — Пожалуйста, поговори со мной. Вдруг я смогу помочь?       Колдунья поднялась на ноги и отошла на несколько шагов: мысли маленькой звезды смерти были открыты для неё, но уж больно они были простыми и наивными. Вдруг эта девочка тоже скрывает свои истинные намерения? Вдруг она пришла убить её, тем самым облегчив её страдания?       — Посмотри на себя! — Уллу чуть не плакала, протягивая к Грозе руку. — Ты совсем не спишь, почти не ешь, сидишь тут целыми днями и прячешься по ночам! Я хочу помочь тебе! Пожалуйста, позволь мне тебе помочь!       — Мне не нужна помощь, — какая помощь может понадобиться ей — сильнейшей колдуньей во всём мире? — Я ем и сплю столько, сколько мне надо.       Гроза врала: она не спала совсем, лишь иногда проваливаясь в тревожную дрёму. Безымянная девушка боялась спать. Боялась терзающих её кошмаров.       — Когда Лис вернётся... — в отчаянной надежде заговорила Уллу, но осеклась, увидев во взгляде Грозы что-то, что напугало её.       Колдунья радовалась волнам страха, исходящих от девочки. Боятся — значит не будут лезть. Не будут мешать ей.       — Лис не вернётся, — прохрипела она. — Никто больше не вернётся ко мне.       Гроза развернулась и потащилась к башне, надеясь хоть в собственной комнате укрыться от этих надоедливых человечков.       — Тринадцать, — тихо проговорила она себе под нос, а потом расхохоталась полным горя и безумия смехом.