Девочка-рысь

      Лиса разбудил жёсткий пинок Метте. После того случая с водяным драконом девушку-рысь словно подменили: она больше не смеялась, отказывалась от привалов, даже когда с трудом стояла, а также велела обойти Тирн, не заходя в сам город. «Большие города — большое количество возможностей задержаться», — твёрдо заявила Метте, хотя Лис видел, как манит её столица, главный город всего мира, где сейчас наверняка находился Правитель земель, сваливший на них эту работу.       С трудом поднимаясь на ноги и разминая ноющую спину, юноша с тоской посмотрел вперёд, на раскинувшиеся перед ними предгорья. Всё это время они двигались почти бегом, через Драконьи Горы путники буквально пролетели по Тирнскому перевалу прошлым днём. Лис хотел остановиться и как следует отдохнуть, хотел как выспаться, но Метте не позволяла ему этого. Как, впрочем, и себе.       — Тринадцать, — с нажимом проговорила она, и это слово заставило юношу поморщиться.       Девушка-рысь теперь делала так каждый раз, когда замечала, что он устал, что он хочет отдыха. Обратный отсчёт, который она вела, напоминал Лису о Грозе и Эске, которые ждали их где-то там, затаившись среди сектантов. Ждали уже много дней. Это своеобразное напоминание действовало на юношу не хуже хлыста, да и на Метте, похоже, тоже.       Лис не мог дать повод хоть кому-либо сказать, что девушка-рысь оказалась сильнее него. Он прекрасно видел, что Метте тоже идёт из последних сил, но она не собиралась останавливаться, а значит, и Лис не мог. Хотя юноша полагал, что немало сил у него отбирают постоянные отчаянные безнадёжные попытки не любить Метте. «Ты не привяжешь меня к себе снова, — думал он. — Нет, только через мой труп».       — Сейчас, дай хоть подняться нормально, — простонал Лис, переворачиваясь на спину.       — Соня несчастный, — фыркнула девушка. — Давай, вставай живо, а то уйду без тебя.       Она резко отвернулась от него, но юноша успел увидеть, что она зевает.       Таковым был темп их пути назад. Проснулись и сразу в путь. Ели на ходу, устраивали не более одного привала за день, шли от рассвета до той поры, когда становилось слишком темно, чтобы видеть дорогу. Впрочем, Лис был готов поклясться, что для выросшей в Перворождённом лесу альры темнота — помеха сомнительная, а потому лишь молча благодарил судьбу за то, что Метте не заставляет его идти и ночью.       Тринадцать. Менее чем через две недели первозвери должны будут осуществить свой план, а они, единственные, кто знает хоть что-то о том, как их остановить, только пересекли Драконьи Горы.

***

      Гроза сидела на узком подоконнике своего окна, свесив ноги наружу. Потолки здесь, в этой башне, были высокими, потому с высоты третьего этажа перед безымянной девушкой открывался прекрасный вид на пустоши. Ей казалось, что она видит и полосу Бездонного ущелья вдали, хотя этого, конечно же, не могло быть: ущелье находилось слишком далеко.       — И что ты мне теперь предлагаешь делать? — обратилась колдунья к своему наставнику.       Когда-то он был для неё надёжной опорой. Единственной опорой. Похоже, так же случилось и теперь.       — Справиться со всем самой. Просто подожди ещё двенадцать дней, призови шерки, спустись в ущелье и разнеси там всё.       — Отличный план.       — О, я способен на большее.       — Я знаю.       — Не могу же я делать за тебя всю твою работу, верно, моя маленькая ученица?       — Ты прав.       — Я всегда прав. Ты можешь положиться на меня. Ну же, иди сюда.       — Ты хочешь, чтобы я вывалилась из окна третьего этажа и свернула себе шею? Я против, — безымянная девушка развернулась и закинула ноги к себе в комнату. — Да что это, тебя там вообще нет, — она истерично хихикнула. — Никого больше нет. Никого! Только я, задача по спасению мира и двенадцать дней!       По щекам Грозы текли слёзы. В дверь снова кто-то стучал, но колдунья не собиралась отвечать. Они сами вынудили её запереться в комнате своим постоянным приставанием, так что теперь пусть не лезут.       — Я жду пять дней. Если они не вернутся — значит, ты всё-таки всегда был прав, — проговорила девушка, обращаясь к наставнику, который уж точно не мог её слышать. — Прав во всём.

***

      — Через двенадцать дней, — Эск закатил глаза.       — То есть через двенадцать дней нам надо быть у Зорда? — Аллен смотрел насмешливо. — Ты правда думаешь, что я буду так спешить, хотя ты даже не собираешься сказать мне, чего ради?       — Я планирую быть там через неделю, но начать действовать нужно будет именно через двенадцать дней.       — К чему спешка? Зачем стараться уложить в семь дней, если у тебя двенадцать?       — Потому что там меня ждут. Давно.       Эск чувствовал, что его терпение на пределе. Хотелось выбить Аллену челюсть. Так хотелось, как ещё никогда ранее. До сих пор Эск относился к брату как к забавному глуповатому родственнику, но тогда ему от него ничего не было нужно.       — Просто забудь о нём и беги сам, — фыркнула Айри.       — Ты же не покинешь дом из-за просьб идиотов, вроде всяких предателей леса, которых видите ли, кто-то ждёт? — с издёвкой глядя на двоих Рысей, поинтересовалась вьющаяся вокруг Аллена Нилна.       Эск слишком тревожился, чтобы спорить. Он не был готов сейчас терпеть и объяснять.       — Ну, я попытался, — пробурчал юноша себе под нос, поворачиваясь к Айри. — Спасибо, что помогла найти их. Ты была права, оно того не стоило. А теперь мне пора.       Эск был готов бежать. Мысли о том, что он оставил Грозу одну, пугали его. «Надеюсь, она не наделала глупостей», — думал Сын Бога, продумывая путь.       Впервые ему предстояло идти через нелесные земли одному. Да, Эска снабдили припасами, он взял себе новые мечи вместо тех, что так и остались в тайнике у убежища сектантов, а также прихватил-таки с собой лук. Но всё же юноше было жутковато. Он боялся, что не успеет вернуться вовремя.       «Гроза, дождись меня. Я уже иду, — думал юноша, отправляясь в дорогу. — И ты, Метте, тоже».       Он не сомневался, что Метте дождётся. А вот в колдунье Сын Бога отнюдь не был уверен.       Два дня спустя, перейдя через Бездонное ущелье по мосту к Феникс-роще, Эск вспоминал, как когда-то он шёл здесь вместе с Маром и Метте в поисках Катри. Теперь юноше казалось, что он хорошо понимает нынешнего Правителя Земель. Наверняка Мар волновался о Катри, которая взяла на себя слишком многое и пропала, наверняка попав в беду, так же, как он сейчас тревожится за Грозу. Вот только сейчас в бездонном ущелье пропал сам Эск.

***

      — Семь! — радостно объявила Гроза.       Пять дней прошли. Колдунья давно перестала искать Эска, да и Метте с Лисом проверяла лишь мельком. Она уже приняла их смерть, уже смирились с тем, что осталась одна, но всё же выждать срок, который безымянная девушка сама поставила себе, нужно было до конца.       — Итак, ты был прав, старик! — торжественно объявила Гроза, взвешивая на ладони свою шкатулку, куда только что добавила несколько перьев от стрел, которые нашла в комнате Лиса, и бумажку с криво начерченным символом племени Рыси — память о Метте. — Ты всегда был прав, и теперь я, как прилежная ученица, готова последовать за тобой!       Чем большим жертвуешь — тем больше сила. Колдунья собиралась стать сильной настолько, чтобы разнести всех первозверей в один момент. Такой сильной, что даже странный поток жизни там, на дне их ущелья, не смог бы ей помешать. Такой, что ей уже никто никогда не будет нужен.       Гроза поставила шкатулку на стол, взяла остро заточенный нож и намотала волосы на кулак — чёрные, как сама тьма, длинные, ниже пояса, что при её росте о многом говорило. Безымянная девушка всегда дорожила ими, а потому эта жертва должна была возыметь особое значение.       Нож дрожал в руке, всё её существо просило остановиться, но колдунья лишь сжала зубы. Перерубая натянутые волосы, она срезала клок израненной от многочисленных укусов кожи с не перестающей ныть руки. Зашипела от боли и откинула волосы прочь. Длинные пряди разлетелись по полу жалкими чёрными ошмётками.       — Сила! Где моя сила?! — Гроза попыталась исцелить рану, но её способности в этом роде магии, казалось, не изменились ни капли.       Ей с трудом удалось остановить кровь. Так не должно было быть.       — Я собираюсь стать сильнейшим магом в истории! — прокричала колдунья и замерла, услышав шаги в коридоре. — Пошли прочь! Прочь все, или убью!       Она уже объявила об этом пару дней назад: следующего, кто посмеет приставать к ней, она отправит на тот свет. Наёмники смотрели на неё с ужасом, и только Тахво — с грустью и сожалением. Он велел всем оставить Грозу в покое, и колдунья была благодарна ему за это.       Рикор — а это был именно он — поспешил удалиться. Безымянная девушка снова расхохоталась, подняла шкатулку и открыла её. Предметы, хранящиеся там, показались ей жалким мусором, которым они, впрочем, и являлись.       — Ты сказал мне, что время для этих вещей придёт, когда я решу покончить со всем этим и обрести имя, но сам поступил иначе, — торжественно объявила Гроза. — Я последую твоему примеру. Довольно с меня смены прозвищ! Довольно с меня прозвищ вообще! Больше у меня никогда не будет ни прозвища, ни имени, ни прошлого, ни будущего. Только сила, безграничная сила!       Шкатулка загорелась в её руках. Огонь струился прямо из пальцев колдуньи, не причиняя ей самой никакого вреда. Бумажки и обрывки карты горели хорошо, чуть позже занялась и материя. С неприятным запахом пылали перья. Начала оплавляться хрупкая табличка, бывшая её первым зачарованием.       Не в силах отвести взгляда, безымянная смотрела, как огонь пожирает вышитое на уголке платка имя: Майя. А когда от него остался один пепел, что-то произошло. Что-то случилось с самой колдуньей, хоть она и сама не могла понять, что. Безымянная расхохоталась, кружа по комнате и разбрасывая пепел. Обуглившаяся шкатулка отлетела в угол, разбившись о стену.       — Я всемогуща! — кричала колдунья. — Я всемогуща!       Это чувство было сродни безумию. Возможно, безумием оно и было, безымянную это не волновало. Она смогла утопить своё одиночество, живьём закопать в землю печаль, замуровать в стене саму себя. Остались только льющиеся через край силы, и её это устраивало.

***

      — Пять! — прохрипела Метте, падая на матрас. — Пять.       На этот раз в счёте её слышалось не давление, а облегчение. Они мчались через Долину Ветров не хуже лошадей. Осень неохотно давала знать о себе, но, когда жару степей, где не было места, чтобы укрыться от солнца, сменил прохладный затяжной дождь, легче не стало. Метте чувствовала, что не в силах сделать более ни шага отсюда, из тёплой, уютной и чистой комнаты трактира деревни Лёгкого Бриза.       — Не расслабляйся, — Лис столкнул на неё подушку со своей кровати. — Нам завтра на обзорный холм подниматься. Придётся попотеть, чтобы к вечеру дойти до крепости. А потом надо будет искать способ, чтобы связаться с Эском и Грозой.       — И это теперь ты будешь подгонять меня? — девушка-рысь устало рассмеялась, подталкивая подушку себе под голову. Даже такое движение, казалось, требовало немалых усилий. — И не вздумай на меня сегодня падать, прибьёшь точно.       — Думаю, я слишком устал, чтобы шевелиться во сне, — невнятно буркнул Лис.       В окно, пробившись через наконец-то начавшие рассеиваться тучи, заглядывали луны, совсем как в тот раз, когда они только отправились в путь. Обе они уже близились к полноте. Метте отвернулась от окна и свернулась калачиком. Она больше не чувствовала себя уверенно: девушка казалась себе очень уставшей и слабой. Хорошо, что у неё был Лис.

***

      Безымянная больше не чувствовала усталости, сила распирала её.       — Четыре, — злорадно прошипела она, смотря на поднимающееся солнце.       Колдунья не спала нормально уже много дней, но всё же она была полна энергии.       — Сегодня — великий день, — привычно проговорила девушка вслух. Всё равно ей было более не с кем общаться, кроме как с самой собой. — Сегодня я приступлю к исполнению своего плана!       Этой ночью безымянная собиралась пробраться к убежищу сектантов и убить их всех до одного, включая наставника. Тогда останется только спокойно спуститься к первозверям и выжечь у них всё. Колдунья сочувствовала этим тварям и понимала их: такие сильные и могущественные, обречённые вечно жить в заточении и невозможности использовать собственные силы. Но, увы, Бог приказал остановить их, значит, она остановит.       — А хотя... — безымянная задумалась.       «Интересно, — прикидывала она, не решаясь произносить слова вслух. — А смогу ли я, объединившись с первозверями, стать сильнее Бога? Тогда я могла бы выпустить их, мы вместе правили бы миром. Мне больше не пришлось бы быть одной».       Ход мыслей безумного старика стал понятен.       — Прав, прав, прав! — хохотала безымянная, ураганом проносясь по собственной комнате. — Но не думай, что это повод делиться с тобой моей силой! Мне никто не нужен! Я стану сильнее всех, а ты умрёшь!