Девочка-рысь

      — Четыре, — устало пробурчал Эск.       Он шёл так быстро, как мог, и превзошёл собственные ожидания. Солнце садилось у него за спиной, окрашивая небо в жутковатый кровавый цвет, а впереди блестела гладь озера. Уже виднелась крепость ордена Чёрной Печати, и юноша едва сдерживался, чтобы не перейти на бег.       Где бы ни была сейчас Гроза, Метте и Лис наверняка там. И, скорее всего, они считают его мёртвым. Эск представлял, как появится перед друзьями. Они удивятся, а он будет стоять и не знать, что сказать.       «Привет, а я живой». Глупее не придумаешь. Впрочем, юноша надеялся, что разберётся на месте.       А сейчас ему было нужно спешить поскорее воссоединиться с друзьями и рассказать им, что он узнал от Бога. Сложить эту информацию с той, что рассказали Метте Блуждающие Огоньки. Составить новый план. За оставшиеся три дня они должны были успеть со всем разобраться.       «Только бы с ними всё было хорошо».       На крыше башни дежурила Аша: её крепкую крупную фигуру Эск узнал издалека. А вот наёмница его не узнала: Сын Бога, изнывая от тревоги и нетерпения, топтался перед дверьми, ожидая, когда ему откроют.       Когда массивные двери распахнулись и на него с ужасом и надеждой уставилась Уллу, Эск понял, что что-то не так. Глаза девочки были красными от слёз, и, похоже, что плакать ей приходилось часто. Следом за Уллу высунулась мрачная Пинья.       — Она сказала, что ты помер, — проговорила девушка.       — Ну, у Грозы были основания подумать так, — неуверенно протянул Сын Бога. — Где она? Где Метте и Лис?       Наёмницы переглянулись. По щекам девочки потекли слёзы, она зажала ладонью рот и умчалась прочь.       — Лиса и твоей подруги не видно и не слышно с тех пор, как они ушли, — наёмница скрестила руки на груди и отошла в сторону, пропуская юношу внутрь. — А Гроза... Думаю, тебе самому стоит посмотреть. Возможно, она тебя не убьёт, а ты сумеешь успокоить её, чтобы мы могли снова нормально жить.       — Что... — выдохнул Эск, заходя внутрь.       Метте и Лис не вернулись? Как такое могло быть? «Неужели Гроза всё это время была одна, не имея вестей о них и считая меня мёртвым? Похоже, это повлияло на неё даже хуже, чем я боялся».       — Вы принесли нам много бед, — Пинья вела Сына Бога за собой наверх, к спальне Грозы. — Я надеюсь, оно того стоит.       — Я тоже, — пробормотал Эск, останавливаясь перед указанной дверью.       — Будь осторожнее, она... Немного агрессивна, — посоветовала ему наёмница, прежде чем скрыться из виду.       Юноша постоял в нерешительности некоторое время, а потом постучал. Сначала ничего не происходило и из комнаты не доносилось ни звука, а потом дверь резко раскрылась, так, что стой Эск немногим ближе — не успел бы отшатнуться и наверняка пострадал бы.       — Я же сказала, убью следующего! — истерично провизжал срывающийся девичий голос. — Я не шучу!       Юноша, с опасением покосившись на дверь, шагнул в комнату и замер, поражённым увиденным. Пол был усыпан обломками всевозможных предметов, обрывками изорванных книг, кусками изрезанной ткани. Эск видел пряди чёрных волос, видел обуглившиеся куски какого-то деревянного предмета. А последи стояла Гроза.       Высокая, всегда держащая спину ровно, симпатичная мрачная и могущественная колдунья превратилась в нечто действительно пугающее. Девушка странно горбилась, под глазами у неё темнели синяки. Руки были покрыты порезами и следами укусов, криво срезанные волосы теперь стали даже короче, чем у Метте, лицо искажала гримаса безумия, а глаза сияли фиолетовым. Цвет был тёмным, но куда более чистым, чем ранее. Прежде он существовал лишь на уровне отлива, но теперь на Эска смотрели безумные фиолетовые глаза первозверя.       — Что ты с собой сделала? — юноша в ужасе шагнул вперёд.       Уголок губ колдуньи задёргался.       — Кто ты, — прошипела она, сжимая кулаки.       Вокруг них заплясало пламя.       — Это я, Эск, — он осторожно сделал ещё один шаг.       Безымянная девушка подняла руки. Воздух вокруг задрожал.       — Эск мёртв. Кто ты, посмевший надеть его внешность? Твоя магия иллюзии не помешает мне убить тебя, но сначала я хочу услышать ответ!       — Ты ведь не можешь узнать с помощью магии истины, да? — юноша тоже приподнял руки, показывая, что они пусты. — Это всё потому, что я — Сын Бога. Я защищён от магии.       Воздух задрожал ещё сильнее. Колдунья вскинула голову и оскалилась.       — Тогда сдохни без ответа, — прорычала безымянная девушка, а в следующий момент огонь вокруг её рук погас и колдунья взмахнула руками.       Ничего не произошло. Гроза нахмурилась и взмахом руки заставила обломок стула помчаться в строну Эска. Сын Бога легко увернулся и шагнул к ней. Колдунья взвыла и снова пыталась атаковать, но её магия захлёбывалась. Она смогла облить его водой и обдуть ветром, но магию земли и огня безымянная девушка использовать не решалась, справедливо опасаясь уничтожить крепость.       «Запутана, напугана, доведена до отчаяния. Но безумна? Нет».       Эск положил руки ей на плечи и встряхнул. Гроза уже не сопротивлялась, безвольно обмякнув и глядя на него пустым взглядом.       — Я жив, слышишь? История моего спасения невероятна, но я жив. Я здесь. Всё будет хорошо.       По щекам девушки потекли слёзы. Она отшатнулась, споткнулась обо что-то и с тихим вскриком рухнула на пол. Эск не успел поймать её. Когда он протянул колдунье руку, девушка замерла, глядя на Сына Бога, и выражения её лица менялись так быстро, что он не успевал их понять.       — Ну же, вставай, — Эск нагнулся ещё ниже, но Гроза вдруг всклочила на ноги, игнорируя протянутую руку, и вцепилась юноше в предплечье.       — Никогда, — зашипела колдунья, — никогда не смей больше так делать. Понял? Никогда не смей оставлять меня одну!       Гроза безвольно валялась на собственной кровати, пока Эск, Уллу и Крири очищали её комнату от мусора.       — Тебе нужно поспать, — умоляла колдунью девочка. — Пожалуйста, Гроза, постарайся заснуть.       — Я не могу спать, — еле слышно прошептала та. — И я больше не Гроза.       — И как тебя теперь называть? — спросил Эск, с грустью поднимая с пола очередную прядь волос.       — Никак, — безымянная вяло дёрнула рукой. — У меня теперь совсем ни имени, ни прозвища.       Сын Бога вздохнул.       — И как это понимать? Ты же видела, что стало с твоим наставником, так почему же пошла по той же дороге?       — Почему? — она надолго замолчала, а потом, уткнувшись лицом в матрас, едва слышно пробормотала: — Потому что дура.       «И не поспоришь», — мысленно согласился юноша. Мимо прошли Крири и Уллу, выносящие очередные мешки с мусором. Эск хотел было помочь им, когда безымянная вдруг перекатилась на спину и хихикнула.       — Между прочим, я действительно стала сильнее. Собиралась перебить всех сектантов и подчинить первозверей, чтобы получить силу, сравнимую с силой Бога, и править миром.       Эск не понял, шутит она или нет, потому осторожно спросил:       — Надеюсь, ты изменила свои планы?       — Ага. Но теперь я хорошо понимаю наставника. И, кажется, знаю, из-за кого он сошёл с ума. Думаю, старик и так был на грани, но мой побег его добил. Хорошо, что ты всё же жив. Хоть ты.       Юноша нахмурился. Думать о Метте и Лисе ему было некогда и попросту страшно, но вечно избегать этого вопроса было нельзя.       Откуда-то снизу послышался вопль Крири. Настолько громкий и радостный, что даже мощные каменные стены не смогли заглушить его. Безымянная вдруг резко вскочила, с сияющим от счастья лицом уставившись на Эска. Она открыла было рот, но потом снова закрыла его, развернулась и кинулась прочь.       Сын Бога последовал за ней, надеясь, что его догадка верна. И в самом деле, внизу, в первом зале Крири повисла на Лисе, а рядом стояла, как-то истерично посмеиваясь, Метте.       Увидев колдунью, болтушка-наёмница боязливо отодвинулась, да и остальные, вышедшие на крик, попятились. Однако безымянную это не смущало. Она подскочила к вернувшимся, сгребла их и обняла. Метте пискнула и махнула Эску рукой так, как ей позволяла сделать это повисшая на них колдунья.       — Два, — тихо проговорил Эск.       Сидящий рядом Лис дёрнулся и покосился на него:       — Вы все сговорились, да? Метте всю дорогу назад считала, подгоняя меня, теперь ты...       — Меня наша безымянная подруга научила, — хмыкнул Сын Бога, вызвав у наёмника страдальческий вздох. — Я бы предложил тебе присоединиться, но есть ли толк, когда осталось два дня?       Лис хмыкнул и не ответил. Он изменился за это время, и Эску нравились такие перемены. Теперь с этим наёмником стало приятнее и проще иметь дело.       Весь прошлый день они потратили на то, чтобы прийти в себя. Безымянная отсыпалась, Эск, Метте и Лис восстанавливались после дороги. Слушая рассказы этих двух об их приключениях, Сын Бога невольно удивлялся: от Метте он такого терпения и выносливости не ожидал, хотя её целеустремлённости всегда можно было позавидовать.       Сам он свою историю собирался приберечь на потом, девушки вот-вот должны были спуститься сюда, на помост у самого озера.       — Слушай, хотел спросить, — Лис почесал затылок. — Наша, эм, безымянная подруга. То, что о ней говорят. Правда?       Эск пожал плечами. Ему не хотелось ещё больше чернить репутацию колдунью в глазах окружающих.       — Ей было тяжело, когда она решила, что потеряла всех, потому она наделала глупостей. Главное, что сейчас она в порядке. И, похоже, действительно стала сильнее.       Сын Бога боялся за неё. Он полагал, что если безымянная надолго останется в таком виде, безумие скоро настигнет её, на этот раз настоящее, то, что унесёт девушку навсегда. Колдунье было необходимо вернуться к прозвищам, иначе всё этом могло плохо закончиться. Впрочем, юноша не отрицал, что добавочные силы в предстоящем им деле лишним не будут.       Раздался шорох мокрой после недавнего дождя травы.       — Привет! — Метте первой спрыгнула на помост и уселась рядом с Лисом.       Наёмник настороженно покосился на девушку, а та ему улыбнулась.       Колдунья спустилась осторожно и садиться не стала, хмуро осматривая влажные доски. Поймав скептический взгляд Эска, девушка вздохнула и лёгким взмахом руки выжала из дерева всю воду, которая собралась в довольно-таки большой пузырь, после чего скинула её в озеро.       — Итак, полагаю, нам нужно ещё раз проговорить всё, что мы узнали за это время, и составить новый план, — объявила колдунья, усаживаясь чуть в стороне от остальных.       Эску это не понравилось. Хоть сейчас колдунья и казалась прежней, избежав участи безумца, что-то в ней изменилось. Сын Бога не мог понять, что именно, и вполне допускал, что дело в её отказе от прозвища. И всё же...       — Думаю, мы начнём! — Метте прервала его раздумья.       — Таким образом, мы имеем общую картину происшедшего, — безымянная взяла перечисление итогов на себя. — Бог создал первозверей, но они начали сражаться друг с другом и немного перестарались. Сыновья Бога поддерживали войну, Дочери держались в стороне. Но потом первозвери создали какое-то опасное оружие, которое в реальности не оружие даже, а некая никому не известная магия, способная избирательно убивать живых существ.       Первозвери собрались использовать это оружие, но одна из Дочерей Бога решила пожертвовать собою, чтобы их остановить. При этом она почему-то равно хотела спасти и уничтожить своих убийц одинаково сильно. Странное разногласие, учитывая то, что с ней стало. Возможно, конечно, она была крайне добрым существом, но... Подобные сомнения имели бы смысл, если бы Дочь Бога заранее знала, что после её смерти все остальные первозвери будут уничтожены. Но могла ли она знать об этом?       Так или иначе, Дочь Бога погибла, заключив находящихся рядом первозверей в высвободившуюся из её тела тьму и прокляв их. Притом главарям досталась иная участь, чем простым участникам. Это тоже кажется мне странным, учитывая, что у Дочери Бога на решение всего этого было лишь одно мгновение, разделяющее жизнь и смерть. Да и если у неё были силы, позволяющие соорудить такое хитрое проклятие, ужели не было другого способа помешать первозверям?       Но что есть, то есть. Бог пришёл в ярость, уничтожил всех оставшихся первозверей, спрятал своих детей, перекроил мир и населил его драконами, а потом и людьми. Первозвери же томились в своей ловушке, обречённые тащить груз воспоминаний всех своих жизней.       Когда Бог нашёл их, он уже успокоился, потому не стал добивать, а лишь приставил им стража в надежде защитить от людей, а также не дать людям помочь им, и оставив выход открытым, но недосягаемым. Бог надеялся, что эти твари каким-то образом исправятся и станут идеальными, чтобы он мог выпустить их в мир. Сам повлиять на них он почему-то не мог. Но, вот неожиданность-то, первозвери не исправлялись, а лишь уставали всё больше и больше, сходя с ума и становясь всё агрессивнее, — голос девушки задрожал. — Запертые там, понимая, что выхода нет, что никто не придёт на помощь. И все их гости — лишь безразличные существа, которые уйдут, не попытавшись сделать хоть что-то.       Эск поёжился, слыша в голосе колдуньи боль, однако безымянная быстро взяла себя в руки.       — Полководцы первозверей видят будущее всех, кроме Детей Бога, которых заботливый папаша защитил от магического воздействия любой природы. Они знают, что спасение для них только одно: повторение ситуации со странным и совершенно непонятным для меня выбором, который встал перед Дочерью Бога. Некому человеку, которого они называют Реной, придётся решить, уничтожить первозверей или простить и отпустить. Полководцы явно рассчитают на второе, потому что они уже даже нашли для себя замену в виде сектантов, которым они планируют передать своё проклятие. Только вот забавно-то, никакой Рены не существует, что бы это ни значило.       Кроме того, первозвери заручились поддержкой неких шерки, о которых даже Бог не знает. Впрочем, эти твари о своём вмешательстве уже сами жалеют и готовы помочь нам.       Стало быть, в ночь великого полнолуния сектанты спустятся вниз и тут же будут убиты первозверями, которые полезут наружу по вьюну так высоко, пока воздух не станет пригодным для полёта. Потом они все вылетят во внешний мир и... И что? Пойдут на людей войной? Заживут с нами в мире и согласии? Мы не можем знать наверняка.       Эск вспомнил воинственно скалящихся первозверей вроде Иволги.       — Некоторые примут только первый вариант, — тихо проговорил он.       Юноше было сложно сосредоточиться на происходящем, всё чаще и чаще его мысли возвращались к истории, которую он даже не упомянул. Эск думал об этом всё время, с тех пор, как вернулся к Сердцу Леса. Что стало с Тёмным Жрецом и той девушкой? Что за третья девушка, которую упоминал Бог? Кем были те люди, которых он видел? Когда вообще могла произойти подобная история? Жрецы, короли, Тёмный Бог... Эти понятия были чужими, не принадлежащими этому миру, но, возможно, касающиеся мира первозверей. Однако те, кого видел Эск, всё же были людьми.       — Итак, Бог хочет, чтобы мы спустились к первозверям в великое полнолуние и заставили их одуматься, остаться внизу. Если не одумаются — остановить силой. Вполне вероятно, что мы вернёмся живыми. Кстати, Предсказательница советовала позвать с собой магов, — колдунья развела руками, подводя итог. — Звучит надёжно и весело, не так ли?       — Надёжно или нет, но весело точно, — натянуто улыбнулся Эск, а Метте искренне рассмеялась.       Её смех подхватил Лис, а потом и безымянная присоединилась к ним. Сын Бога смотрел на своих смеющихся друзей и думал совершенно не о том. Он вспоминал ужас, отразившийся на лице старшей девушки из воспоминаний Четвёртого Жреца, когда её сестра чуть не упала в пропасть. Эск не знал, почему, но вся эта история волновала его даже больше, чем предстоящее мероприятие.