Девочка-рысь

      Лис и Метте пропали, словно их никогда не существовало, и безымянная поняла, что они прошли врата. Девушка помнила, какой странный, нестабильный и непредсказуемый Поток Жизни на дне Бездонного ущелья. Он переворачивал магию с ног на голову, и даже ветер не мог дуть в таком месте. Впрочем, колдунья почти не сомневалась, что для неё это помехой не станет. Безымянная была безгранично сильна, и ей казалось, что даже само понятие границ должно бежать от неё.       «Нам не нужны маги-помощники, я одна справлюсь со всем, — думала девушка, вглядываясь во тьму ущелья. — Я одна могу справиться с чем угодно».       У неё больше не было духа зверя, даже приближенного. Поток Жизни открыто проходил сквозь душу, и колдунья понимала, что он её разрушает. Это всесилие рано или поздно должно было довести безымянную до безумия, а потом и до магической слабости. Девушка понимала это, но не желала принимать. Ей не хотелось даже думать об этом.       «Потом, когда всё закончится, решу, как быть», — пообещала себе колдунья.       Поток Жизни рядом содрогнулся в мучительной боли, пропуская вырывающихся из него шерки. Инн легко выпрыгнул на землю из воздуха, Анна вышла следом как-то неуверенно.       — Метте и Лис в порядке? — спросил Эск.       Колдунья поморщилась. Ей не нравилось то, что на месте этих существ магия видит лишь пустоту, словно никаких шерки не было здесь, словно их вообще не существовало. «Вот уж точно, существа, которых нет», — подумала девушка.       Инн дёрнул ушами.       — Мы высадили их внизу, оба целы. Садитесь, теперь ваш черёд.       Анна странно пошатнулась, шагнула к колдунье и замерла, опустив голову и хвост. Алые глаза ночной шерки странно блестели. Морду её брата исказила гримаса ужаса, он кинулся к Анне и беспомощно замер в шаге от неё.       — Тебя заметили! Беги, быстро, — срывающимся голосом проговорил он. — Сейчас ночь, тебя хорошо видно...       — Мы должны закончить дело, — прошипела шерки, не поднимая головы и впиваясь когтями в землю.       — Мы не можем так рисковать, — в голосе Инна ясно звучало отчаяние. — Беги!       Анна тряхнула головой и выпрямилась, уставившись брату в глаза.       — Я в порядке, понял? Меня отпустило, сейчас ночь, потому я сильна и могу себя защитить. Пусть я и более заметна.       Похожий на синего лиса зверь некоторое время тревожно осматривал сестру, но потом с облегчением выдохнул.       — Давай побыстрее покончим с этим, — он подошёл к Эску и опустился на землю, предлагая юноше сесть.       Сын Бога следил за этой странной сценой пристально и настороженно.       — Прежде чем я сяду тебе на спину, доверив свою жизнь, скажи, что это было, — потребовал он.       Безымянная согласно наклонила голову, с подозрением глянув на оскалившуюся Анну.       Инн посмотрел на Эска со злобой, но уступил и нехотя ответил:       — Бог чувствует наше присутствие, но ещё не знает, что мы здесь. Если же он узнает об этом, нам придётся стать частью вашего Потока Жизни, что для нас будет означать смерть.       Анна фыркнула.       — Давайте поторопимся.       Безымянная кивнула, спеша забраться к ней на спину и уже в который раз задумываясь о том, почему же у власти Бога есть предел. «Выходит, он не всемогущ. Интересно, возможно ли смертному достичь его силы? Может, стоит всё-таки поставить жизнь возможность узнать?»       Полёт вниз был ей уже знаком, но сейчас шерки летели быстрее, чем в прошлый раз. Анна почти падала, и безымянная боялась, что та умерла и теперь действительно летит в свободном падении. Колдунью безумно злило её неведение.       «И всё же, нужно научиться владеть хоть каким-нибудь оружием, — в который раз думала она. — Полагаться во всём на магию так же неразумно, как полагаться на других людей».       Эск сидел, прижавшись к спине Инна и зарыв лицо в его шерсти. Сын Бога закрыл все свои чувства так крепко, что девушка не могла даже предположить: он не боится и полностью сосредоточен или боится настолько, что полностью заблокировал собственные страхи.       В прошлый раз проход через врата стал для безымянной всего лишь яркой вспышкой света, не более того, но теперь от светящихся глаз исходила какая-то странная энергия, которую девушка в прошлый раз не уловила. «Дело в моих изменившихся силах или в чём- то другом?» — успела подумать она, прежде чем свет охватил её.       А потом всё пошло не так.       Безымянная падала в бесконечность, а вокруг была лишь пустота. Ни тьмы, ни света, ни Потока Жизни, ни даже верха и низа как таковых. Колдунья в ужасе закричала, понимая, что помощи не будет. Ей нужно было спасаться самой, и девушка понятия не имела, что вообще можно сделать.       «Испытание врат, — неожиданно вспомнила безымянная. — Неужели это оно? Но почему?!»       — Нет, это не оно, — зазвучал в её голове странный голос. — Это не испытание.       — Поставьте меня на землю! — взвизгнула девушка, и, к своему удивлению, вдруг обнаружила, что довольно-таки прочно стоит на чём-то твёрдом.       Это было странно, так как момента приземления она не заметила, да и под ногами колдуньи всё так же была лишь пустота. Странная жуткая пустота.       — Я — отпечаток сознания Бога, — сообщил безымянной голос.       — Уж догадалась, — буркнула та, топая ногой и пытаясь понять, как можно стоять на пустоте.       — Пару дней назад мне было дано задание, не похожее на то, что были раньше. А именно, находить таких, как ты, и уничтожать.       — Что?! — безымянная замерла, сердце её пропустило удар.       Мгновенно пришедшая паника сдавила горло. Умереть вот так? Сейчас? Так глупо и нелепо, не успев ничего достичь и сделать? Девушка хотела что-то возразить, сказать, что она ещё пригодится, была готова умолять о пощаде, давать любые обещания, но не могла выдавить ни звука.       — Я не собираюсь тебя убивать, — устало проговорил голос, — иначе ты умерла бы сразу. Я должен предоставить тебе выбор.       — Какой? — срывающимся голосом спросила девушка.       — Ты и тот старик. Вы превратили себя в созданий, не являющихся ни людьми, ни первозверьми. Вы стали тварями, не принадлежащими этому миру, потому Поток Жизни разрушает вас. А вы, сами того не понимая, вредите Потоку Жизни одним своим существованием. Боюсь, тебе придётся выбрать, кем ты хочешь быть: первозверем или человеком.       — Что? — колдунья замерла, не понимая.       Мысли вяло перетекали у неё в голове, не давая возможности думать.       — Если выберешь первое, тебе будет дарована вторая половинка первозвериной души. Твоё тело останется прежним, магические способности сохранятся в полном размере, но на тебя падёт проклятие. После смерти ты родишься на дне Бездонного ущелья обычным первозверем, сохранив свою память. Твои силы приравняются силам остальных. Количество проклятых душ увеличится.       Если же ты решишь остаться человеком, тебе придётся разрешить мне дать тебе дух зверя. Он не будет препятствовать твоей магии, хоть и ослабит тебя. Ты лишь вернёшься в то состояние, какой была до отказа от прозвищ.       — Я... — выбор казался абсурдным. Готовность принять любые условия для сохранения собственной жизни испарилась. Она стольким пожертвовала, чтобы получить свои силы, а теперь что? — Могу ли я сделать свой выбор, когда отправлюсь назад? — безымянная сглотнула, понимая, что ей откажут.       — Нет. Я охраняю только вход, — голос был безжалостен.       — Проклятье, — колдунья сморщилась.       Перспектива стать первозверем ей не улыбалась, но возвращаться в прежнее состояние тоже не хотелось.       — Ты можешь принять решение сейчас, но отложить исполнение на потом, — неожиданно проговорил страж.       — Как это?       — Ты останешься такой, как есть сейчас, но ровно через три часа ты получишь вторую половину души или дух зверя, в зависимости от того, что ты выберешь. И если ты умрёшь до исхода данного тебе времени, будущее твоей души также определит это решение.       Это уже было лучше.       — Если я выберу второе... Мои силы останутся при мне? Точно?       — Да. У тебя не будет конкретного духа зверя, но будет защита и место, которое новый дух готов занять в любой момент. Должен сказать, чтобы ты понимала: что бы ты ни думала, во что бы ты ни верила, из того состояния, в каком ты находишься сейчас, возврата нет. Даже приняв имя, ты не станешь человеком больше. Именно потому я должен исправить это. Такие, как ты, не должны существовать. Однако я совершенно не обязан следить за твоим психическим состоянием. Можешь делать с собой что угодно, но оставаясь при этом человеком.       — Отлично, — колдунья неожиданно для самой себя почувствовала облегчение. — Тогда сделай меня человеком через три часа, — она надеялась, что этого времени хватит.       — Хорошо, — голос усмехнулся. — Через три часа. Ни раньше, ни позже.       Едва безымянная ступила на землю, Анна отшатнулась от неё и, разорвав и без того нестабильный здесь Поток Жизни, исчезла. Инн покачал головой, глядя на четырёх стоящих перед ним людей.       — Простите её, — проговорил шерки. — Она боится за себя, хотя едва ли больше, чем я за неё. Я попрощаюсь за нас обоих.       — Что? — Метте нахмурилась. — Нам рано прощаться, ведь вы должны будете поднять нас наверх!       Инн дёрнул крыльями и отвёл глаза.       — Если случится так, что вы справитесь с делом и не найдёте иной возможности вернуться — зовите нас. Однако то, что вы собираетесь сделать, привлечёт пристальное внимание Бога, потому появление здесь для нас наверняка будет означать смерть. Будет лучше, если вы найдёте иной способ.       Колдунья вздохнула. Сейчас, когда она уже была способна здраво мыслить, девушка догадалась, что источником вреда, который они с наставником якобы причиняли Потоку Жизни, скорее всего были шерки, крутящиеся вокруг.       Лис мрачно смотрел на Инна.       — В таком случае, удачи вам, — серьёзно сказала Метте.       — Погоди, — Эск вдруг шагнул вперёд. — Я хочу кое-что спросить.       Инн с удивлением наклонил голову и насторожил уши.       — Да?       — Анна — твоя сестра, так? И она очень дорога тебе?       Шерки прищурился и проговорил:       — Больше, чем кто-либо. Больше любого живого существа, больше, чем я сам. И Анна дорожит мною так же. Это в нашей природе: как день и ночь, мы разные, но мы не можем представить жизнь друг без друга.       — Вот как, — Эску это явно сказало больше, чем колдунье. — Если бы Анна погибла, что бы ты сделал?       Инн вздрогнул.       — К чему эти расспросы?       — Они никак не относятся к вам. Я лишь пытаюсь понять другую похожую ситуацию.       Шерки помолчал некоторое время. Взгляд его затуманился, Инн оскалился и проговорил:       — Тогда знай, Сын Бога. Сперва я наказал бы виновных в её смерти самым жестоким возможным образом. Если бы я смог, я обрёк бы их на страдания столь мучительные и долгие, что, вероятно, однажды и сам бы пожалел об этом. Но, утолив месть, я бы погрузился в тоску. Затухая с каждым днём всё больше, я, быть может, умер бы. Или ушёл в другие края. Так далеко, как смог бы. Туда, где ничто не напоминало бы мне об Анне. Но я всё равно не забыл бы, и всю оставшуюся жизнь меня терзала бы боль, а потом, возможно, и чувство вины перед наказанными мною.       Эск кивнул.       Шерки заглянул юноше в глаза и тоже кивнул.       — Ты ведь понял, откуда мы, так?       Юноша усмехнулся.       — Нет, я понял, откуда я. А теперь ступай. Удачи тебе и твоей сестре.       Инн фыркнул и, последний раз оглядев в недоумении слушающих этот разговор людей, развернулся и выпрыгнул за рамки Потока Жизни.       — Что это было? — спросила колдунья, но Эск лишь отмахнулся.       Выглядел Сын Бога до странного довольным, и безымянная злилась, понимая, что не может прочитать его мысли и чувства. «Всё же магия слишком ненадёжна».       — Рад видеть вас целыми, — юноша махнул рукой Метте и Лису. — Никто из вас случайно не додумался спросить про Рену? Я хотел это сделать, но у меня был один крайне важный личный вопрос.       Эск что-то задумал, и колдунья могла лишь стоить догадки, не имея никакой возможности узнать, что происходит.       — Я спросила, — Метте как-то странно покосилась на Лиса.       Колдунья усмехнулась, быстро считав из их памяти всё, что произошло во время испытания. Да, у отпечатка сознания Бога всё же есть чувство юмора. Это же надо было придумать: воспользоваться тем, что их страхи одинаковы! Безымянной нравилось наблюдать за этими двумя, хотя она скучала по времени, когда для того, чтобы узнать воспоминания и чувства человека, приходилось попотеть. «Ну, ничего, через три часа я вернусь в то состояние, — успокаивала себя девушка, в который раз испытывая облегчение по этому поводу. — К тому же у меня всегда есть Эск, которого даже с моими нынешними силами не прочитать никак».       — Рены не существует, но она появляется, — объявила тем временем Метте. — Пока что на неё не может указать даже Бог. Не знаю, что это значит, но Рена имеет дух рыси.       Сын Бога быстро глянул на Лиса. Наёмник почесал затылок и заговорил:       — Я спросил, что нам делать, если первозвери не захотят отказаться от своего плана. Знаю, это было глупо, но мне хотелось убедиться, что у нас есть право уничтожить их.       — И что тебе ответили?       — Если они откажутся принять свою участь, в дело вступит Рена.       Колдунья закатила глаза. Нет бы прямо сказать, что и как. Первозвери говорят, что Рена есть, Бог и Предсказательница — что её нет. Теперь она, видите ли, начинает появляться, но что всё это значит? «А вдруг она как шерки? Она есть, но её нет?»       — Стало быть, наша задача сводится к созданию момента выбора. Сначала первозвери будут решать, послушать им нас и остановиться или нет, а потом, если они не остановятся, их судьбу решит Рена, — «если они не остановятся» Эск произнёс таким тоном, как если бы он говорил «когда они не остановятся».       Колдунья понимала, что, вероятнее всего, так и будет. И, если возникнет нужда, она легко сможет уничтожить их всех.       Рядом колыхнулась волна страха. Безымянная оглянулась и увидела Метте, быстро переведшую взгляд с неё на Эска. Девушка-рысь ничего не говорила ей и даже сама не понимала, что происходит, но колдунья явно видела, что та её боится. Боится на уровне инстинктов, боится как зажатого в кулаке врага ножа, хоть ещё и не знает, опустится ли этот нож, а если опустится — то на кого.       Безымянная снова вздохнула. Она больше не собиралась зависеть от людей, но всё же эти трое были её друзьями. Девушка вновь порадовалась тому выбору, который сделала, проходя через врата.       «Я — человек. Я и без того убедилась, что одной магии, сколь сильной бы они ни была, недостаточно. Так есть ли смысл обменивать свою человечность на неё?»       — И что теперь? — Лис переводил взгляд с колдуньи на Эска.       — А теперь нам, пожалуй, стоит дать о себе знать здешней группе сопротивления, — объявила безымянная. — Они находятся вон там, — девушка указала рукой направление. — А в той стороне, у вьюна, собрались остальные первозвери и сектанты. Насколько я вижу, они пока мирно ждут ночи. Луны должны оказаться строго над ущельем, чтобы они могли начать.       — Почему? — спросила Метте.       — Не знаю, — колдунье было непросто тянуться магией так далеко через этот безумный Поток Жизни. — Возможно, дело в том, что организаторы этого плана — полководцы, которые знают больше, чем другие. Они знают про Рену. Вероятно всего, эти существа тоже делают ставку на её появление и выбор, который ей предстоит сделать.       Девушка-рысь вскинула голову.       — В воспоминаниях, которые мы видели, тоже было великое полнолуние.       В её памяти всплыла яркая картина тёмного неба с тремя яркими лунами, выстроившимися в ряд. Очевидно, это было важно.       — Вероятно, Рена — это кто-то из сектантов, — сказала колдунья, когда они, стараясь двигаться тихо и быстро, отправились в указанном ею направлении. — Когда подойдём к ним ближе, я посмотрю, у кого там приближен рысий дух. Их не проверял страж, к тому же у многих из этих людей общая причина ввязаться во всё это: они хотят бросить вызов Богу.       — Что? — Эск уставился на неё с удивлением.       Безымянная усмехнулась.       — Да. Некоторые из них имеют корыстные цели заполучить силу и использовать её для себя, но, судя по всему, многие из них зачарованы магией иллюзии моего наставника. Но немалая часть сектантов имеет неподдельное и отчаянное стремление отомстить Богу за те или иные события в их жизни. Они тянутся к его могуществу. Выпустить первозверей — сильный шаг. Но если у этих сектантов есть хоть капля ума, они не станут этого делать, когда поймут, для чего они были нужны. Отсюда и суть выбора.       Сын Бога кивнул.       — А ты сама? Что об этом думаешь?       — Я? — колдунья задумалась: почему-то раньше она даже не пыталась размышлять на эту тему. — Для меня выбора нет. Я ведь знаю ситуацию лучше других. Первозвери должны остаться внизу любой ценой. Как бы мне ни хотелось спорить с Богом, я отлично понимаю, что это бесполезно, а я вовсе не из тех, кто готов умереть ради столь нелепой цели.       Она вспомнила, что совсем недавно прикидывала, не пожертвовать ли ей жизнью и рассудком в попытках приблизиться к Богу, но отогнала мысли прочь. Безымянная знала, что она должна сделать, и собиралась сделать это.